- Пожелание какое-то по-казахски, - сказала Лика.
- В добрый путь, - сказал Толя.
- Ага, - сказал военный.
Лика отложила ложку и, отодвинувшись от стола, вытащила из сумки пачку длинных, как коктейльные трубочки, сигарет.
- С фильтром? - обрадовалась Ирка.
Лика протянула ей пачку. Они задымили.
- Это просто прекрасно, - сказала Лика. - Так хорошо мне никогда не было.
Ветер за окном с треском влепил снежок прямо в стекло. Лика зябко повела плечами.
- Всюду холод, - сказала она, - а здесь - тепло.
- Лика, - сказала Ирка, - может, вы пирожков с картошкой хотите?
- А есть? - жадно спросила гостья. - Несите, Ирочка!
Ирка потопала в кухню.
- Лика, - сказал Толя, - а этот, в тапочках, с тобой приехал?
- В тапочках? - удивилась Лика.
- Такой грубиян и с автоматом, - сказал Клем, разрабатывая торт.
- Ох-ты-бох, - сказала Лика, - Герман, похоже, Пулеметчика тоже сюда принесло.
Военный махнул рукой.
- Лапушки вы мои, - сказал из двери заспанный голос, - вот не ожидал!
Пулеметчик ввалился в столовую и рухнул на стул. Автомат был при нем.
- С вашего позволения, - Пулеметчик отправил в рот часть праздничного угощения. - Это просто здорово, что вы здесь. Нет, ну просто обалдеть.
Лика усмехнулась. Герман довольно засмеялся и расстегнул китель. Ирка принесла блюдо с пирожками.
- Премного... премного... - прожевал Пулеметчик. - Замечательная картошка.
Он отодвинул кружку и, бубукая под нос песенку, начал разбирать автомат и раскладывать части на столе.
Опять бухнула дверь.
- Это я, - сказал Толик-дизелист. - Но чего я принес!
- Чего? - спросила Лика.
- Вот, смотрите, - сказал Толик-дизелист, - сидело возле дизеля и просило солярки.
Все, кроме Пулеметчика, вытиснулись в коридор. В ведре с соляркой плавал блестящий фиолетовый каравай с ямкой на макушке, вероятно, для солонки.
- Так это же Клякса, - сказал военный, - делов-то.
- Клякса, а солярку любит, - сказал Толя.
Лика засмеялась:
- Ну, от нашего торта она, думаю, не откажется.
Толя взглянул на Лику и сказал:
- Колокольчик зазвучал, переливом трогая...
Лика хитро посмотрела на него.
Клякса перевалилась через край ведра, плюхнулась на пол и, мягко шлепая ложноножками, потекла в столовую.
- Давай-давай, красавица, - сказал Толик-дизелист, подгребая ее кирзовым сапогом. - Вы уж ей тогда и чаю налейте.
- Клякса, борщ будешь? - спросила Ирка из кухни.
- Будет, - сказал Герман. - Славный ты человек, Ирка. - Он двинулся в кухню. - Давай мы с тобой омлет заделаем. По-нашенски.
- Давай-давай, Герман, - сказала Ирка, - вот - плита, вон - сковородка.
- Экая ты неловкая, - сказал из столовой Пулеметчик, - ну, сейчас подсажу. Ложку крепче держи... и хлебай, хлебай.
- Черт тебя задери, - шипел Толик-дизелист, заливая солярку в печь, фильтр засорился - вонь будет.
- Как нету венчика?! - шумел на кухне Герман.
- Слушайте, комета такой бублик выпустила, - втолковывал Клем то ли Пулеметчику, то ли Кляксе. - И - нет гидроксила!
Лика стояла в коридоре, прижав руки к груди. Она повернулась к Толе. Зеленые глаза потемнели. Губы вздрагивали.
- Чудо, - сказала она, - просто чудо. Такого не бывает! Не может быть.
Она обхватила Толю за шею и уткнулась лицом в свитер. Толя неловко повернулся и осторожно обнял ее за плечи. Лика подняла лицо и, приставив пальцы к бровям, сказала:
- Вот тут болит. Говорят, здесь у людей слезные железы.
- Что? - сказал Толя.
Лика промолчала. Толя почувствовал, как свитер на груди нагрелся от ее дыхания.
- Не хулиганьте, молодой человек, - пробубнила она, - отпустите меня, в конце концов.
Толя сунул руки в карманы.
- Герман! Хочу омлет! - капризно закричала Лика.
- Несу, мой генерал, - сказал Герман, выталкивая из кухонной двери сковороду со шкворчащим омлетом.