3
Плавно въехал под своды вокзала поезд, суматошно затрезвонили колокола, изрыгнули пар машины, подняли крик носильщики, загрохотали по платформе багажные тележки. Вагоны стали изрыгать свое содержимое: сначала пассажиры выходили поодиночке, потом - по двое и наконец полились непрерывным потоком. Почти все путешественники казались вялыми и измученными, бледными той бледностью, какая проступает, когда пересечешь неспокойные воды Ла-Манша. Контрастом на общем фоне выделялась, пожалуй, только орлиноликая леди в коричневом пальто, жарко отчитывающая посреди платформы маленькую тихую горничную голосом, резавшим сумрак вокзала, будто стальной нож. Как и другие путешественники, она была бледна, но держалась браво. Никто не мог бы догадаться по манерам леди Андерхилл, что твердая платформа вздымается и опадает у нее под ногами.
Дэрек приблизился, остро осознавая присутствие Фредди, Ронни и Элджи, готовых к сражению на его фланге.
- Мама! Вот и ты!
- Здравствуй, Дэрек!
Дэрек поцеловал мать. Фредди, Ронни и Элджи сбились в кучку, как леопарды. С выражением командира обреченной на гибель роты, Фредди нервно подвигал кадыком и выговорил:
- Здравствуйте, леди Андерхилл.
- Здравствуйте, мистер Рук.
Холодно, не выказывая никакого удовольствия от встречи, леди ему кивнула. Она не любила последнего из Руков. У Всемогущего, полагала она, скорее всего, был какой-то замысел, если Он создал Фредди, но он так и остался неразгаданной загадкой.
- Позвольте, - проурчал Фредди, - представить вам моих друзей. Леди Андерхилл - мистер Дэверо.
- Счастлив познакомиться, - учтиво протянул Ронни.
- Мистер Мартин.
- В восторге, - со старомодной любезностью откликнулся Элджи.
Леди Андерхилл окинула компанию ледяным взором.
- Здравствуйте. Встречаете кого-то?
- Я… э… мы… ну… э… - Эта женщина всегда действовала на Фредди так, будто ему выпотрошил внутренности какой-то неуклюжий любитель. Лучше бы он отверг веления своих лучших чувств и остался в уютной квартирке, а Дэрек управлялся сам. - Я… э… мы… вас приехали встречать. Да.
- В самом деле? Как это любезно!
- О, ничего, пожалуйста!
- Решили, надо устроить вам теплый прием в родном краю, - рассиялся Ронни.
- Что может быть приятнее? - добавил Элджи и вытащил портсигар, откуда извлек чудовищных размеров сигару. Чувствовал он себя легко и спокойно и не мог понять, чего это Фредди поднял столько суматохи из-за премилой старой дамы. - Не возражаете, если я закурю? Воздух сегодня влажноват. В легкие попадает.
Дэрек молча беспомощно злился. Из-за этих непрошеных союзников ситуация усложнялась в тысячу раз. Более проницательный, чем молодой Мартин, он уже заметил жесткие линии у рта матери и разгадал этот признак опасности. Стараясь отвлечь ее светской болтовней, Элджи выбрал несколько неудачную тему.
- Как прошло плавание через Ла-Манш?
Леди Андерхилл замутило. Ветерок донес до нее аромат сигары. Она прикрыла глаза, и лицо ее стало на тон бледнее. Заметив это, Фредди ощутил прилив жалости. Она, безусловно, язва и отрава, это да, но все-таки, милосердно размышлял он, старушка что-то позеленела. Проголодалась, скорее всего. Сейчас самое лучше - отвлечь ее от мыслей о еде, пока ее не приведут в ресторан да не усадят перед чашкой бульона.
- Немного укачало, да? - завопил он, и голос его пробежал по нервной системе леди Андерхилл электрической иглой. - Я боялся, что будет качать, когда прочитал прогноз в газете, - море обещали бурное. Значит, поболтало старую посудину?
Леди Андерхилл испустила слабый стон. Фредди отметил, что она стала зеленее, чем минуту назад.
- Есть какая-то странность в этом Ла-Манше, - раздумчиво заметил Элджи, выпуская освежающее облако дыма, - Знавал я ребят, которые по всему миру путешествовали легко и приятно. Огибали мыс Горн на парусном корабле, и всякое такое. Но Ла-Манш - нет! Тут они ломались! Уж не знаю, почему. Странно, но так уж оно есть!
- Я и сам из таких! - подхватил Ронни. - Чертово плавание из Кале каждый раз выворачивает меня наизнанку. Сражает наповал. Сажусь я на пароход, по уши набитый таблетками против морской болезни, думаю, ну, на этот раз одурачу их, и ровно через десять минут отключаюсь напрочь, а потом слышу: "Так-так! А вот и Дувр!"
- И со мной та же история! - согласился Фредди, ликуя, как гладко и легко катится беседа. - То ли от душного запаха машин…
- Ну нет, машины тут ни при чем, - вмешался Ронни. - Такого, по логике вещей, просто не может быть. Лично мне запах машин нравится. Вот хоть здесь, на вокзале, - все прямо пропитано машинным маслом, а я упиваюсь и наслаждаюсь. - Он шумно, с удовольствием вдохнул. - Нет, тут что-то другое…
- Ронни прав, - задушевно согласился Элджи. - Это не масло. Все оттого, что пароход подбрасывает вверх, а потом он ухает вниз. И так без конца - вверх-вниз! Вверх-вниз… - Он перебросил сигару в левую руку, чтобы правой поярче проиллюстрировать, как вздымается и падает пароход на Ла-Манше, вздымается и…
Леди Андерхилл, открывшая было глаза, увидела представление и быстро захлопнула их снова.
- Замолчите! - резко прикрикнула она.
- Да я только объясняю…
- Замолчите!
- О, как угодно!
Леди Андерхилл боролась с собой. Женщиной она была железной и привыкла побеждать слабую плоть. Очень скоро глаза у нее открылись снова. Она принудила себя, вопреки свидетельству чувств, признать, что стоит она на платформе, а не на палубе.
Повисло молчание. Обескураженный Элджи был временно выведен из строя, и у его друзей пока что ничего не подыскал ось.
- Мама, - заметил Дэрек, - у тебя было утомительное путешествие. Поезд так запоздал…
- А вот, кстати, насчет тошноты в поезде, - заметил Элджи, снова выныривая на поверхность. - От нее страдает множество людей. Лично я этого никогда не мог понять.
- Меня тоже в поезде не тошнит, - поддержал беседу Ронни.
- А у меня бывало, - вступил Фредди. - Я препаршиво себя в поезде чувствую. Пятна какие-то плавают, тяжесть в теле, вокруг все чернеет…
- Мистер Рук!
- Э?
- Буду вам премного обязана, если вы сохраните эти откровения для своего врача.
- Фредди, - поспешно вмешался Дэрек, - мама устала. Может, пойдешь, поймаешь такси?
- Ну, конечно, мой дорогой! Поймаю в один момент! Пойдем, Элджи! Шевели ногами, Ронни!
И в сопровождении своего воинства Фредди отбыл, весьма собой довольный. Он чувствовал, что помог Дэреку сломать лед, в полной безопасности проведя друга через первые неловкие минуты. Теперь можно удалиться и слегка подзакусить.
Глаза у леди Андерхилл сверкали. Были они маленькие, пронзительные и черные, в отличие от глаз Дэрека, больших и карих. Однако другие черты лица наглядно свидетельствовали, что они - мать и сын. Длинная верхняя губа, тонкий твердый рот, выступающий вперед подбородок и - фамильная черта - крупный, углом, нос. Большинство Андерхиллов вступали в мир с таким носом, словно намеревались вклиниться в жизнь и ледоколом пройти по ней.
- Еще немного, - напряженно проговорила леди, - и я бы избила этих несносных субъектов зонтиком! Одного я никогда не могла понять, Дэрек, почему ты выбрал этого слабоумного Рука в ближайшие друзья?
- Скорее, он меня выбрал, - терпимо улыбнулся Дэрек, - но Фредди очень неплохой человек. Надо только узнать его поближе.
- Мне, слава Богу, не надо!
- И очень добрый. Смотри, как мило, что он пустил меня к себе в Олбэни, пока наш дом сдавался. Между прочим, он купил билеты на премьеру новой пьесы. Он предложил, чтобы все мы пообедали у него, а потом отправились в театр, - Дэрек на минутку запнулся. - Джилл тоже приглашена, - выпалил он, и ему полегчало, наконец-то имя произнесено. - Ей не терпится встретиться с тобой.
- Так почему же она не встретилась?
- Ты имеешь в виду здесь, на вокзале? Ну, я… я хотел, чтобы первый раз ты увидела ее в более приятной обстановке.
- А! - коротко бросила леди Андерхилл.
Как это ни печально, оказывается, в этом мире мы столь же сильно страдаем от излишнего благоразумия и осмотрительности, как и от слишком поспешных и импульсивных порывов души. Если бы осмотрительный жених позволил невесте приехать на вокзал и встретить его мать, то, безусловно, не случилось бы многих неприятностей. Возможно, леди Андерхилл была бы неприветлива на первых порах знакомства, зато в ней не проснулись бы настороженность и подозрительность, или, точнее, смутные опасения, бродившие в ее душе, не окрепли бы, превратившись в твердую уверенность, что ждать надо самого худшего. Своей осторожной дипломатией Дэрек достиг одного: мать убедилась, что, на его взгляд, эту невесту без предварительной подготовки нельзя показывать.
Остановившись, леди Андерхилл обернулась к сыну.
- Кто она?
- Мне казалось, - вспыхнул Дэрек, - я все ясно изложил в письме!
- Не заметила.
- В сторо-о-нку! - пропел носильщик позади, и багажная тележка разделила их.
- Мы не можем говорить на станции, здесь такая толкотня! - раздраженно бросил Дэрек. - Давай отведу тебя к такси и поедем в отель. Что ты хочешь узнать про Джилл?
- Все. Откуда она? Кто ее родители? Я никаких Маринеров не знаю.
- Допросов я ей не устраивал, - холодно ответил Дэрек. - Но знаю, родители ее умерли. Отец у нее - американец.
- Американец!
- У американцев тоже бывают дочери, я полагаю.