- И то правда. Какой самоуверенный, а? Это мне, в постель! А у тебя неплохие книги. Все, как одна, изданы не позже 1870 года.
- Что-что? А, они не мои, - рассеяно бросил граф, радуясь тому, что сможет замолвить словечко за своего фаворита. - Дядины.
- Он любил викторианские романы?
- Наверное.
- Да и ты их любишь. Этот лежал на столе, чуть ли не раскрытый.
- Его брал Майк. Только что вернул. Говорил, очень помогло, не знаю уж, в каком смысле. Терри, - ловко свернул он, - я о нем немало думал.
- Вот как, Шорти? Ясное дело, он вечно лезет в глаза.
- Знаешь, он мне нравится.
- И себе тоже.
- Посмотри, как он обставил Спинка.
- Ловко, ничего не скажешь.
- Храбр, как лев. Не боится Аделы.
- К чему ты ведешь, мой дорогой?
- Я… э-э… хочу узнать, не переменила ли ты мнения.
- Поня-ятно…
- Так переменила?
- Нет.
Лорд Шортлендс печально помолчал. Все шло хуже, чем он думал.
- А почему? - спросил он.
- Есть причина.
- Какая такая причина? Он - то, что тебе нужно. Богат. Красив. Занятен. И заметь, влюблен, как не знаю кто. Обрати внимание на его взгляд…
- Преданный?
- Вот именно. Ты его сразила наповал.
- А сама не поддаюсь. Это тебя огорчает?
- Естественно.
- Хорошо, я тебе кое-что скажу. Как выразилась бы героиня "Перси", я не осталась равнодушной. Этот самый взгляд пробирает меня до костей.
- Пробирает? - обрадовался лорд.
- В высшей степени. Я чувствую себя так, словно сияет солнце, шляпка, туфли и платье - лучше некуда, и кто-то подарил мне тысячу фунтов.
- Ну, вот! В чем же дело?
- Минуточку, Шорти, потерпи. Кроме того, я ощущаю, что у меня нет на эти взгляды эксклюзивных прав.
- Не понял.
- Должно быть, он смотрит точно так же на всех женщин.
- То есть, по-твоему, он… э-э… ветреник?
- Да, если это слово обозначает человека, который ухаживает за каждой мало-мальски приятной девицей.
- Он говорит, что любит тебя с давних пор. Тебе было пятнадцать или сколько там…
- Нужно же что-то сказать, а то разговор угаснет.
- Почему ты так думаешь?
- Чутье! Оно мне подсказывает, что твой Кардинел - мотылек, порхающий от цветка к цветку. Очень может быть, что порхал он не далее как вчера. Ты его видел, когда он вернулся из столицы?
- Нет, я гулял с Усиком.
- А я видела. Мало того, мы поболтали. От него на несколько ярдов пахло чем-то эдаким, терпким, словно он провел немало времени с экзотической женщиной. Не думай, я его не виню. Он не виноват, что похож на Аполлона. Но мне поддаваться нельзя. Благоразумная Терри Кобболд в очках и в митенках шепчет на ухо, что с Аполлонами связываться опасно. Словом, сердце - за, разум - против. Наверное, так относится к Спинку миссис Пентер.
Граф удрученно запыхтел.
- По-моему, ты делаешь большую ошибку.
- Что ж, бывает.
- Насчет этого, запаха. Наверное, он просто столкнулся с какой-нибудь дамой.
- Вот именно.
- Ах, Господи! Да выходи ты за него!
- Зачем это тебе нужно?
- Он мне нравится.
- Мне тоже.
- И потом, ты думала, что будет, когда Ворр украдет марку? Я женюсь, оставлю тебя один на один с Аделой - если, конечно, Клара подцепит Блейра. Тебе придется плохо, душенька. Лучше выйди за него, а?
Картинка, нарисованная им, тронула Терри. О чем, о чем, а об этом она не думала. Когда она как следует нахмурилась, вошел Майк.
- Что вы здесь делаете? - строго спросил он. - Я полагал, вы легли.
- Да-да, но я встала. Не могу заснуть. И вообще, я не видела, как взламывают сейфы.
- И незачем. Это - не для женщин.
- Мне очень хотелось!
- Теперь я понимаю, почему в газетах вечно пишут о своеволии современных девушек.
- Жадных до сенсаций.
- Именно, жадных до сенсаций. Что ж, благодарите Бога, что у вас будет добрый муж.
- Будет?
- Несомненно. Я придумал новый метод. Где Огастес?
- Наверное, у Шорти в спальне.
- Почему же Шорти не с ним? Где дух команды?
- Он меня выгнал, - жалобно промолвил граф. - Я не хотел уходить, но он сказал, я ему мешаю. Очень чувствительный, по-видимому.
- Как он там?
- Вроде бы ничего.
- Пойдите-ка лучше, посмотрите.
- А почему не вы?
- Мне надо поговорить с Терри.
Перенапрягшийся граф нервно провел рукой по седеющим волосам и пробормотал что-то насчет выпивки. Майк удивился.
- Вы что, с ним не пили?
- Он не позволил. Сказал, что это грешно. Я стал было спорить, но он заметил, что даст мне бутылкой. Ох, - размечтался несчастный пэр, - я бы миллион отдал за глоточек!
- Зачем? - возразил Майк. - Можно и дешевле. Пойдите ко мне, пошарьте в шкафу, на верхней полке. Там вы найдете фляжку. Отхлебните, сколько надо, и положите на стол два пенса.
Хозяин резво выбежал. Гость закрыл за ним дверь.
- Наконец мы одни, - сказал он. Нежное сердце Терри тронули муки отца.
- Бедный Шорти!
- Не без того.
- Он не годится для таких дел.
- Это верно.
- У него высокое давление…
Майк осторожно взял ее за локоть, подвел к креслу, усадил, а сам сел сбоку на ручку.
- Когда я воскликнул: "Мы одни!" - объяснил он, - я имел в виду не беседы о Шорти. О нем мы потолкуем позже, в нашем доме, у камина. "Давай, - скажете вы, - обсудим его давление". - "Давай", - отвечу я, но теперь актуальны другие вопросы. Входя, я услышал, что наш граф…
- Разве можно подслушивать?
- Можно, время от времени. На сцене для этого ставят ширмы, и все рады. Словом, он говорил: "Почему ты за него не выйдешь, дурья твоя голова?"
- Не совсем так…
- А надо бы. Кого он имел в виду, меня?
- Да.
- Молодец. А как вы обо мне заговорили?
- Он просто спросил, почему я за вас не выхожу.
- Я и сам удивлялся. А сейчас, кажется, понял. Вижу, вы читаете "Перси". Прошлой ночью я его пролистал, и не зря. Он навел меня на мысли об упомянутом методе. Мне стало ясно, в чем моя ошибка.
- Да?
- Да. Я слишком легковесен, если хотите - поверхностен. Занятен, конечно, но недостаточно серьезен. В 1869-м они лучше разбирались в таких делах. Вы дошли до той сцены, где лорд Перси объясняется с ней в оранжерее?
- Еще нет.
- Сейчас я вам прочитаю. Готовы?
- Что ж, если хотите…
- Хочу. Итак, он говорит: "Любящим взором, дорогая, я следил за тем, как вы переходите от детства к юности. Передо мною раскрывалось ваше очарование, и я, побывавший при многих дворах, не мог бы найти изъяна в ваших манерах. Теперь я прошу о даре, которым бы гордился человек самого высокого ранга, ибо вы украсите любой титул, одарите радостью любой замок. Каждое ваше желание, даже малейшая прихоть - закон для меня". Ну, как?
- Недурно.
- А вот еще: "О, дорогая, не разбивайте сердца, которое бьется только для вас! Я не из тех, кто пленяет прекрасных дам, и вы пожалели бы меня, узнав, какую зависть испытываю я к такому умению. Слова мои нелепы, облик скромен, но любовь непритворна. Вино льется тонкой струей, ибо сосуд переполнен. Да и способен ли блистать красноречием тот, кто молит о жизни? Я люблю вас, люблю. Неужели вы мне не ответите?" Не пойму, чего он жалуется. Если уж это - не красноречие… Ну, как? Вы тронуты?
- Не очень.
- Странно. На ту девицу это подействовало. ""Вы молчите, - вскричал он, прижимая ее к груди, - но ваше молчание лучше многих слов. Вы бледны, но вскоре лилия сменится розой". Он склонился к ее губам, и то ли со вздохом, то ли с рыданием она потянулась к нему". Каково? Дело в шляпе, тут и спорить не о чем. У Перси все в порядке. А у меня?
- У вас - нет.
- Вы не издали то ли рыдания, то ли вздоха?
- Ни в малейшей мере.
- Ясно! У Перси, если верить автору, шелковистая бородка, которую он приобрел - надеюсь, честно, - к двадцати четырем годам. Значит, ждем, пока я ее выращу. С утра и начну.
- Я бы не начинала. Сказать, почему вы меня не тронули?
- Давно пора.
- Ну, что ж… Вам непременно надо сидеть на ручке?
- Нет. Я просто хотел быть поближе на всякий случай. Ну, если что, я успею. Лилия, знаете, сменится розой и тому подобное. Ладно, слушаю.
Терри еще помолчала.
- Слушаю, - подбодрил ее Майк. - Говорите.
- Звучит глупо, но я боюсь.
- Ничего, ничего. Так в чем же дело?
- В том, что вы такой красивый.
- Что-о?!
- Кра-си-вый. Я же вам сказала, что это звучит глупо. Майк был совершенно потрясен.
- Глупо? - повторил он - Да за такие слова сажают в желтый дом! Это я, по-вашему, красивый?
- А какой же? Просто кинозвезда. Разве вы не замечали?
- Вроде бы нет. Лицо как лицо.
- Посмотрите в зеркало.
Майк посмотрел, закрыл один глаз, потом покачал головой.
- Ничего особенного. Ну, приятен на вид. Такая хорошая, надежная внешность.
- Анфас - может быть. Тут главное профиль. Поглядитесь как-нибудь боком.
- Я кто, по-вашему, мужчина-змея? - он отошел от зеркала. - Неужели вы из-за этого не выходите за меня замуж?
- Да, из-за этого.
- Знаете, ждал я какой-нибудь чуши, но все-таки не такой. Видимо, в детстве, глядя из окна, вы упали и обо что-то стукнулись.
- Спасибо, что ищете мне оправданий.
- А что еще делать? Дитя мое, вы слабоумны.
- Нет. Я благоразумна.
- Предположим. Что же плохого в красивых мужчинах?