Всего за 54 руб. Купить полную версию
Своей тюрьмы шагает взад-вперед
И сам с собой печально речь ведет.
215 "Зачем рожден я?" - молвит в скорби жгучей.
И вышло так, - судьба ли то иль случай? -
Что сквозь литые прутья на окне,
Подобные бревну по толщине,
Он вдруг узрел Эмилию в саду.
220 "Ах!" - крикнул он, качнувшись на ходу,
Как бы стрелой жестокою пробитый.
Проснувшийся от возгласа Арсита
Спросил его: "Что у тебя болит?
Твой лик смертельной бледностью облит!
225 Как? Плачешь ты? Кто оскорбил тебя?
Сноси в смиренье, Господа любя,
Плененья гнет мучительный: ведь он
Самой Фортуной, видно, нам сужден;
Сатурна ли враждебным положеньем178
230 Иль прочих звезд злосчастнейшим стечением
Ниспослан он, - таков, как ни борись,
Был вид небес, когда мы родились.
Итак, терпи: вот краткий мой совет".
Тут Паламон промолвил так в ответ:
235 "Мой милый брат, оставь такое мненье,
Тебе его внушило заблужденье.
Нет, не тюрьма исторгла этот стон:
Я сквозь глаза был в сердце поражен
До глубины, и в этом - смерть моя.
240 Да, прелесть дамы, что, как вижу я,
По саду там гуляет взад-вперед,
Причина слез моих и всех невзгод.
Богиня ль то иль смертная жена?
Самой Венерой мнится мне она".
245 И, в увлечении не зная меры,
Он, ниц упав, воскликнул: "О Венера,
Коль ты явилась в вертограде том
Передо мной, презренным существом,
То помоги нам выйти из тюрьмы.
250 Но если повеленьем рока мы
До смерти здесь обречены невзгодам,
То смилуйся хотя б над нашим родом,
Низверженным по прихоти злодея".
Меж тем Арсита, обозрев аллеи,
255 Где дама та бродила взад-вперед,
Ее красою дивной в свой черед
Не менее был ранен и пленен,
А может быть, сильней, чем Паламон,
И, жалостно вздохнув, он говорит:
260 "Увы, я дивной прелестью убит
Красавицы, гуляющей по саду!
И если я не вымолю отраду
Лик созерцать ее хотя порою,
Ждет смерть меня - я от тебя не скрою".
255 Когда услышал эти речи брат,
Он молвил, злобный обративши взгляд:
"Ты говоришь, должно быть, для забавы?"
А тот в ответ: "Мне не до шуток, право:
Свидетель Бог, тебе я не солгал".
270 Тут Паламон, нахмурив бровь, сказал:
"Не много чести обретешь ты в том,
Что станешь предо мною подлецом.
Я брат тебе по крови и обету.179
Мы крепкой клятвой подтвердили это, -
275 Мы поклялись, что коль нас не замучат
И смерть сама навек нас не разлучит,
В делах любви не будешь мне врагом,
Мой милый брат, как и ни в чем другом,
Меня во всем поддержишь ты, любя,
280 Как и во всем я поддержу тебя.
Так ты клялся, и так клялся я тоже.
От клятвы отрекаться нам негоже.
Ты, спора нет, советник мой и друг,
Но, как изменник, возмечтал ты вдруг
285 О той, кому служу я, полюбив,
И буду так служить, покуда жив.
Нет, злой Арсита, не бывать тому!
Я первый полюбил и своему
Наперснику и брату по обету
290 От всей души доверил тайну эту.
И ты, что клятвой рыцарскою связан,
По мере сил мне помогать обязан.
Иль ты - изменник, в том сомненья нет".
На то Арсита гордый дал ответ:
295 "О нет, изменник здесь не я, а ты;
Ты изменил, скажу без клеветы.
К ней par amour180 я первый воспылал.
А ты где был? Ведь ты тогда не знал,
Назвать ее женой или богиней!
300 Ведь у тебя - почтенье пред святыней,
А здесь - любовь к живому существу.
И сей любви в свидетели зову
Я кровного и названого брата.
Пусть первый ты, - ужели это свято?
305 Ты знаешь, древний вопрошал мудрец:
"Кто даст закон для любящих сердец?"181
Любовь сама - закон;182 она сильней,
Клянусь, чем все права земных людей.
Любое право и любой указ
310 Перед любовью ведь ничто для нас.183
Помимо воли человек влюблен;
Под страхом смерти все же служит он
Вдове ль, девице ль, мужней ли жене…
Но нет надежды ни тебе, ни мне
315 При жизни милость дамы обрести.
Ты знаешь сам: сидим мы взаперти;
Обречены мы жить в темнице сей
Без выкупа до окончанья дней.
Так спорили два пса за кость большую,
320 Дрались весь день, а вышло все впустую:
Явился коршун вдруг, у драчунов
Под носом кость стащил и был таков.
В палатах царских правило такое:
Всяк за себя, других оставь в покое!
325 Люби, коль хочешь. Я люблю ее
И буду впредь ей верен. Вот и все,
Мы здесь в тюрьме должны страдать жестоко.
Так пусть же каждый ждет веленья рока!"
В сердцах и долго спорили друзья.
330 Но повесть мне затягивать нельзя.
Вернемся к сути. Приключилось раз
(Путем кратчайшим поведу рассказ),
Что знатный герцог, славный Перитой184
(Который был Тезею друг большой
335 С младенчества и в детские года)
В Афины прибыл, чтобы, как всегда,
С приятелем покоротать досуг, -
Милее всех ему был этот друг;
А тот его любил с таким же жаром,
340 И даже (если верить книгам старым),
Когда один изведал смертный хлад,
Другой его искать спустился в ад.
Рассказывать о том охоты нет.
Тот Перитой с Арситой много лет
345 Был связан в Фивах дружбою святой.
И, по мольбам и просьбам Перитоя,
Тезей Арсите разрешил свободно
Вон из тюрьмы уйти куда угодно,
Без выкупа, с условием одним,
350 Рассказ о коем следует за сим.
Тезей с Арситой ясно меж собой
Установили уговор такой,
Что если бы Арситу кто застиг
В Тезеевой земле хотя б на миг,
355 Иль днем, иль ночью, иль в любую пору,
То пойманный герой, по уговору,
Главы своей лишится под мечом,
И нет ему спасенья нипочем.
Вот он простился и спешит домой…
360 Эй, берегись, ответишь головой!
Какую же Арсита терпит муку!
Он в сердце чует хладной смерти руку.
Он плачет, стонет, жалостно рыдает,
С собой покончить втайне помышляет.
365 "Зачем, - он думает, - родился я?
Теперь еще тесней тюрьма моя.
Я из нее вовеки не уйду:
Я не в чистилище - уже в аду.
Узнал меня на горе Перитой:
370 Мне у Тезея в башне запертой
Остаться бы в оковах, на запоре!
Там в радости текла бы жизнь, не в горе.
Лишь видом той, которой я служу
(Хоть милости вовек не заслужу),
375 Уже вполне я был бы услажден".
"Мой милый брат, - он молвит, -
Паламон! Победа - ах! - осталась за тобой!
В тюрьме сидишь ты, взысканный судьбой…
В тюрьме? О нет! Верней сказать - в раю.
380 Судьба на счастье мечет зернь твою.
Ее ты видишь, я же так далек;
А раз ты с ней и так изменчив рок
(Ведь рыцарь ты, отважен и удал),
То, может быть, и то, чего ты ждал,
385 Тебе пошлет судьба когда-нибудь.
А я изгнанник, и к блаженству путь
Мне без надежд отрезан навсегда.
Земля, огонь, и воздух, и вода,
И существа, что сделаны из них,185
390 Не утолят ужасных мук моих.
Погибну я, истерзанный тоской.
Прощайте, жизнь, и радость, и покой!
Увы, напрасно от людей так много
Поклепов слышим на судьбу и Бога,
395 Что жалуют нас лучшими благами,
Чем можем мы порой придумать сами.
Иной богатство вымолит, - оно ж
Недуг накличет иль убийцы нож.
А тот покинул, помолясь, тюрьму,
400 Но челядью убит в своем дому.
Нас караулят беды что ни шаг.
Не знаем мы, каких мы просим благ.
Мы все - как тот, кто опьянен вином.
Пьянчуга знает - есть, мол, где-то дом,186
405 Не знает только, как пройти домой,
И склизок путь под пьяною ногой.
Вот так же мы блуждаем в сей юдоли:
Мы жадно ищем путь к счастливой доле,
Но без конца плутаем, как на грех,
410 Все таковы, и сам я хуже всех.
Не я ли мнил и тешился мечтой,
Что, чуть я выйду из темницы той,
И ждут меня веселье и услады.
А ныне лучшей я лишен отрады.
415 Эмилия! Нельзя мне видеть вас!
Спасенья нет, настал мой смертный час".
Тем временем несчастный Паламон,
Узнав, что он с Арситой разлучен,
Так возрыдал, что стены бастиона
420 Тряслись от причитания и стона
И кандалы, что на ногах он нес,
Намокли от соленых горьких слез.
Он восклицал: "Арсита, брат, о горе!
Ты плод сорвешь, Бог видит, в нашем споре!
425 Свободно ты по Фивам ходишь ныне
И мало тужишь о моей кручине.
С твоим умом и мужеством, я мню,