Всего за 124.9 руб. Купить полную версию
- На этой неделе не пришло письма из дому, - говорит он, - и я совсем было раскис. Я ведь знаю, что конец близок, и уже устал ждать. Я вышел на улицу и стал покупать морфий в каждой аптеке, где соглашались отпустить мне хоть несколько таблеток. Набрал их тридцать шесть штук - по четверть грана каждая - и хотел пойти домой и принять, но тут мне встретился на мосту один чудак, который подал новую мысль.
Гудол бросает на стол маленькую картонную коробочку.
- Я сложил их все сюда, - говорит он.
Мисс Роза, как истая женщина, должна, разумеется, раскрыть коробочку и поежиться в испуге, взглянув на невинное с виду снадобье.
- Страх какой! Но неужто эти крошечные белые лепешечки… Да нет, никогда не поверю, что они могут убить человека!
О да, могут, могут! Уж он-то знает. Девять гранов морфия! Хватит и половины.
Мисс Роза требует, чтобы он рассказал ей о мистере Хэрде из Толедо, и Гудол удовлетворяет ее любопытство. Она смеется восхищенно и простодушно, как ребенок.
- Какой смешной малый! Но расскажите мне еще о вашем доме и сестрах, Уолтер. О Техасе, тарантулах и ковбоях я уже, кажется, все знаю.
Эта тема очень дорога сейчас его сердцу, и он снова рассказывает ей про свой родной дом, вспоминает различные мелкие, незатейливые подробности - все то, что нежными и крепкими узами связывает изгнанника с родиной. К одной из сестер, Элис, он особенно часто возвращается в своих воспоминаниях.
- Она похожа на вас, мисс Роза, - говорит он. - Может, и не такая красивая, но такая же милая, и добрая, и чистая…
- Ну, ну, Уолтер, - обрывает его мисс Роза, - расскажите теперь о чем-нибудь другом.
Но вот на стену в проходе падает чья-то тень, а следом за тенью движется фигура плотного, хорошо одетого мужчины. Он приближается, неслышно ступая, к кружевной занавеске на двери, задерживается на секунду и проходит дальше. И тотчас в дверях возникает официант:
- Мистер Рольф просит…
- Передайте Рольфу, что я занята.
- Не знаю, в чем тут дело, - говорит Гудол из Мемфиса, - но я чувствую себя куда лучше. Час назад я мечтал умереть, а когда я встретил вас, мисс Роза, мне так захотелось пожить еще.
Молодая женщина обходит вокруг столика, обнимает юношу за шею и целует в щеку.
- Ты и должен жить, мой славный мальчик, - говорит она. - Я знаю - виной всему этот мерзкий туман. Он нагнал на тебя тоску… да и на меня тоже… чуть-чуть. А посмотри-ка!
Быстрым движением она отдергивает портьеру. Окно в стене - напротив двери, и, о чудо! Туман растаял. Благодетельница-луна снова плывет на просторе по бездонно-синему небу. Крыши, балконы и шпили отливают жемчугом и перламутром. Сияющий небесный свод отражается в реке, которая вьется где-то там внизу, между домами, то исчезая, то появляясь снова. Заря принесет назавтра ясный день - свежий, бодрый, радостный.
- Как можно говорить о смерти, когда мир так чудесен! - восклицает мисс Роза, кладя руку на плечо юноши. - Сделайте то, о чем я вас прошу, Уолтер… ради меня. Пойдите сейчас домой, отдохните и скажите себе: "Я должен выздороветь!" И сдержите слово.
- Хорошо, - улыбаясь, говорит юноша. - Я сделаю так, раз вы просите.
Появляется официант с полными стаканами на подносе. Нет, они не звонили, но это кстати. Он может оставить им пиво.
Последний стакан на прощанье. Мисс Роза говорит:
- За ваше здоровье, Уолтер!
Он отвечает:
- За нашу скорую встречу!
Его глаза не смотрят больше в пустоту. Перед ним - видение того, что побеждает смерть. В эту ночь он вступил в новую, неизведанную страну. Он послушен и готов уйти.
- Доброй ночи, - говорит она.
- Я еще никогда не целовал женщины, - признается он. - Только сестер.
- Ну, вы и теперь еще не целовали, - смеется она. - Это я поцеловала вас - на прощанье.
- Когда мы встретимся? - снова спрашивает он.
- Вы обещали мне пойти домой, - говорит она, сдвинув брови. - И выздороветь. Быть может, мы встретимся скоро. Прощайте, Уолтер.
Он все еще медлит, со шляпой в руке. Мисс Роза улыбается и целует его еще раз - в лоб. Она провожает его глазами, пока он не исчезает в глубине прохода; потом возвращается к своему столику.
На стену снова падает тень. На этот раз плотный, неслышно ступающий мужчина отодвигает кружевную занавеску и заглядывает внутрь. Глаза мисс Розы встречают его взгляд, и так - скрестив оружие - они с минуту ведут этот молчаливый поединок. Потом мужчина опускает занавеску и уходит.
Оркестр внезапно смолкает, и из соседней ложи доносится чей-то самодовольный голос. Должно быть, кто-то из местных жителей угощает там приезжего гостя. Мисс Роза откинулась на спинку стула и улыбается, уловив отдельные восклицания:
- Самый чистый воздух, сэр… лакмусовые бумажки… лучшие в мире… ничего вредоносного… наш город… только озон… чистый озон!
Официант возвращается за стаканами и подносом. При его появлении мисс Роза комкает в кулаке пустую картонную коробочку и швыряет ее в угол. Шляпной булавкой она размешивает что-то в своем стакане.
- Что это, мисс Роза, - говорит официант привычным, любезно-фамильярным тоном, - до утра еще далеко, а вы уже начинаете солить пиво?
По следам убийцы, или Тайна улицы Пешо
Перевод Т. Озерской.
Париж, полночь. На темных водах Сены, таинственно струящихся мимо Вандомской площади и черных стен монастыря Нотрдам, играют блики фонарей, бесконечной цепочкой протянувшихся вдоль Елисейских полей и Больших бульваров.
Великая французская столица не спит.
В этот час миром правят зло, преступление и грех.
Сотни фиакров бешено проносятся по улицам, доставляя домой из оперных и концертных залов усыпанных драгоценностями женщин, прекрасных, как мечта, а в миниатюрных, похожих на бомбоньерки ложах кафе "Ту ле Тан" ужинают, смеются, острят, перебрасываясь бонмо, колкостями, шутками, рассыпая жемчужины мысли и тонкой беседы.
Роскошь и нищета шагают по улицам бок о бок. Бездомный гамен, выклянчивающий су на ночлег, и расточительный повеса, швыряющий на ветер золотые луидоры, проходят по одним и тем же тротуарам.
В час, когда другие города погружаются в сон, Париж погружается в водоворот веселья.
Первое действие нашей драмы разыгрывается в погребке на улице Пешо.
Густая пелена табачного дыма от бесчисленных трубок застит свет. Воздух - сгусток множества зловонных дыханий. Мерцающее пламя единственного газового рожка тускло освещает сцену, достойную кисти Рембрандта, или Морленда, или Кейзеля.
Гарсон разливает по выщербленным чайным чашкам скудные порции абсента и обносит ими тех членов этого разношерстного сборища, которые в состоянии наскрести в кармане несколько су.
Прислонившись к стойке бара, стоит Канайя Крюшон, более известный под кличкой Серый Волк.
Это самый плохой человек в Париже.
Рост его превышает четыре фута десять дюймов; острый хищный профиль и буйная масса серых всклокоченных волос на голове и на лице заслужили ему это страшное прозвище.
Его полосатая блуза расстегнута на груди и небрежно заправлена в грязные кожаные штаны. Из-за пояса торчит рукоятка не знающего пощады ножа. Один удар его острого лезвия мгновенно вскрывает любую коробку лучших французских сардин.
- Voila, Серый Волк! - восклицает бармен Кухо. - Сколько жертв на твоем счету сегодня? Что-то я не вижу крови у тебя на руках. Неужто Серый Волк разучился кусаться?
- Sacre Bleu, Mille Tonnerre, черт подери! - скрежеща зубами, произносит Серый Волк. - Вы что-то слишком расхрабрились, месье Кухо, кто вам позволил так разговаривать со мной? Клянусь преисподней, я сегодня даже не обедал. Какая там добыча! В Париже просто житья не стало. За две недели мне удалось придушить и ограбить одного-единственного богатого американца.
А все эти демократы! Они погубят страну. С этим своим подоходным налогом и свободой торговли они совсем расшатали крупный капитал. Carramba! Diable! Провалиться им!
- Ш-ш-ш! - зашипел вдруг старьевщик Шампани, обладатель капитала в двадцать миллионов франков. - Кто-то идет сюда!
Дверь погребка отворяется, и какой-то мужчина, мягко ступая, спускается по шатким ступенькам. Все в безмолвном оцепенении наблюдают за ним.
Мужчина подходит к стойке бара, кладет на нее свою визитную карточку, заказывает стакан абсента, достает из кармана маленькое зеркальце, устанавливает его на стойке и принимается прилаживать себе фальшивую бороду и парик и рисовать углем морщины, быстро превращаясь в старика семидесяти одного года от роду.
После чего, забившись в самый темный угол, он начинает следить оттуда за всеми, зыркая по сторонам острыми, как у хорька, глазами.
Серый Волк крадучись приближается к стойке и впивается взглядом в визитную карточку, оставленную незнакомцем.
- Святая преподобная Бригитта! - восклицает он. - Да это же Тикток, сыщик!
Минуту спустя в погребок входит очень красивая женщина.