Всего за 259 руб. Купить полную версию
Теперь он вспомнил об этом, иссыхая, сгорая от жажды в лодке. Вот бы опять появилась синяя мышка! И с пронзительной тоской и горечью подумал в тот час о матери, заронившей в душу его надежду на синюю мышку-поилицу. Он с жалостью вспоминал, как мать склонялась над ним, когда ему дышалось так тяжко и так хотелось пить. Каким печальным и до слег преданным было ее лицо, с какой тревогой, с какой готовностью сделать для него все, что только сумеет, смотрела она на неге с мольбой и с затаенным страхом. Что теперь с ней, как там она сейчас? Убивается, плачет, ждет-пождет у моря… А море ничего не скажет. И никто не в силах помочь ей в такой беде, Только женщины и дети, наверно, палят еще костры на кручах Пегого пса и тем еще обнадеживают ее, а вдруг да и грянет счастье - вдруг да и объявятся у берегов пропавшие в море.
А они тем временем медленно кружили на лодке в безжизненном, аспидно-черном пространстве, постепенно утрачивая во мгле ночного тумана последние надежды на спасение, Нет, слишком неравны были силы - мрак вечности, существовавший еще до появления Солнца во Вселенной,..и четверо обреченных в утлой ладье… Без воды, без пропитания, бег путеводных звезд среди океана…
Никогда не видел Кириск такой черной черноты на свете и никогда не предполагал за свою короткую жизнь, что таи жестоки страдания неутоленной жажды. Чтобы как-то совладать с собой, Кириск стал думать о той синей мышке-поилице, которая когда-то вызволила его, напоив и исцелив…
"Синяя мышка, дай воды!" - Он принялся без устали нашептывать про себя это удивительное заклинание, которому научила его мать: - "Синяя мышка, дай воды! Синяя мышка, дай воды!" И хотя чуда не происходило, он продолжал истово молить и звать синюю мышку. Теперь она стала его надеждой и заговором против жажды…
Синяя мышка, дай воды!
Заговаривая себя, пытаясь таким способом отвлечься, мальчик то задремывал, то просыпался, невольно прислушиваясь урывками среди сна к разговору Органа и Эмрайина. Они о чем-то тихо и долго разговаривали. То был странный, непонятный разговор, с долгими паузами молчания, с недосказанными и порой невнятными словами. Кириск отчетливей разбирал слова Органа, приткнувшись у него под боком, - старик говорил с трудом, тяжело дыша, но с упорством преодолевая хрипы и клокотание в горле, а отца слышал хуже - тот находился подальше, на своих веслах.
- Не мне тебя учить, но подумай, аткычх, - горячо шептал Эмрайин, точно бы кто-то мог их услышать здесь. - Ты же умный человек.
- Думал, крепко думал, так будет лучще, - отвечал Орган, оставаясь, по-видимому, все-таки при своем мнении.
Они ненадолго умолкли, и потом Эмрайин произнес:
- Мы все в одной лодке - всем нам должна выйти одна судьба.
- Судьба, судьба, - с горечью пробормотал старик. - От судьбы не уйдешь, известно, - говорил он с хриплым придыханием в голосе, - но на то она судьба - хочешь покорись, хочешь нет. Раз нам конец - кому-то можно и самому поторопить судьбу, чтобы другие повременили. Сам подумай, а вдруг пути откроются, пустишься из последних сил, и земля будет уже на виду, и не хватит нескольких глотков воды душу дотянуть, разве разумно, разве не обидно будет?!
Эмрайин что-то ответил невнятное, и они замолчали.
Кириск пытался уснуть и все звал свою синюю мышку. Ему казалось, что она появится, когда он будет спать… Но сон не шел.
Синяя мышка, дай воды!
- Ну, как там Мылгун? - спросил Орган.
- Да все так же - лежит, - ответил ему Эмрайин.
- Лежит, говоришь. - И, повременив, старик промолвил, напоминая: - Придет в себя - передай ему.
- Хорошо, аткычх. - Голос Эмрайина при этом дрогнул, он с усилием прокашлялся. - Все передам, как было сказано.
- Скажи ему, что я уважал его. Он большой охотник. И человек недурной. Я всегда уважал его.
Опять они замолчали.
Синяя мышка, дай воды!
Эмрайин потом что-то сказал, Кириск не совсем расслышал его слова, а Орган ответил тому:
- Нет, не смогу ждать. Разве не видишь? Сил не хватит. Хорошая собака подыхает в стороне от глаз. Я сам. Я был великим человеком! Это я знаю. Мне всегда снилась Рыба-женщина. Тебе этого не понять… Я хочу туда…
Они еще о чем-то говорили. Кириск засыпал, призывая мышку-поительницу:
Синяя мышка, дай воды!
Последнее, что он слышал, как отец, придвинувшись поближе к Органу, сказал:
- Помнишь, аткычх, как-то купцы приезжали на оленях, топоры меняли и разные вещи. Вот тот, Рыжий большой, гово- рил, что был в какой-то далекой стране великий человек, который пешком прошел по морю. Ведь были такие люди…
- Значит, он очень великий человек, самый великий из всех великих, - ответил на то Орган. - А у нас самая великая - Рыба-женщина.
Кириск уже спал, но какие-то слова еще смутно доходили до его сознания:
- Подожди. Подумай немного…
- Пора. Я свое пожил… Не удерживай. Сил нет, не вынесу…
- Такая тьма…
- А какая разница… - У меня еще не все слова кончились к тебе…
- Слова не кончаются. Не кончатся и после нас.
- Такая тьма.
- Не удерживай. Не вынесу, силы уходят. А я хочу сам…
- Такая тьма…
- Вы еще подержитесь, там еще есть немного воды…
Чья-то большая, жесткая и широкая ладонь, ощупью притрагиваясь, осторожно легла на голову мальчика. Он понял спросонья: то была рука Органа. Теплая, тяжелая рука некоторое время покоилась на его голове, как бы желая защитить и запомнить ее, голову Кириска…
Снилось Кириску, что он шел пешком по морю. Шел туда, где должна быть земля, чтобы напиться воды. Шагал, не проваливаясь, не утопая. Дивное и странное было видение вокруг. Чистое, сияющее море простиралось повсюду, куда только достигали глаза. Кроме моря, кроме морской воды, ничего на свете не существовало. Только море и только вода. И он шел по той воде, как по твердой земле. Волны плавно катились под солнцем, отовсюду, со всех сторон. Не угадать, откуда появлялись волны и куда они уходили.
Он ступал по морю в полном одиночестве. Вначале ему показалось, что он побежал впереди Органа, Эмрайина и Мылгуна, чтобы поскорее найти воду и поскорее позвать их. Но потом он понял, что оказался здесь в совершенном одиночестве. Он кричал, звал их, но никто не откликался. Ни души, ни звука, ни тени… Он не знал, куда они исчезли. И от этого ему стало страшно. Докричаться не мог. И земли не видно было нигде, ни в какой стороне. Он побежал по морю, тяжело дыша, истрачивая силы, но никуда не приближался, оставался на месте, пить хотелось все сильней и нестерпимей. И тут он увидел летающую над ним птицу. То была утка Лувр. Она с криком носилась над морем в поисках места для гнезда. Но нигде не находила ни клочка суши. Кругом плескались бесконечные волны. Утка Лувр жалобно стонала и металась.
- Утка Лувр! - обратился к ней Кириск. - Где земля, в какой стороне, мне хочется пить!
- Земли еще нет на свете, нигде нет! - отвечала утка Лувр. - Кругом только волны.
- А где остальные? - спросил мальчик об исчезнувших людях.
- Их нет, не ищи их, их нигде нет, - отвечала утка Лувр.
Непередаваемое словами жуткое чувство одиночества и тоски охватило Кириска. Ему хотелось бежать отсюда куда глаза глядят, но бежать было некуда, только вода и волны обступали со всех сторон. Утка Лувр исчезала вдали, превращаясь в черную точку.
- Утка Лувр, возьми меня с собой, :те оставляй меня! Я хочу пить! - взмолился мальчик.
Но она не отзывалась и вскоре совсем скрылась в поисках не существующей еще земли. А солнце слепило глаза.
Он проснулся в слезах, все еще всхлипывая и испытывая тяжесть безысходной тоски и страха. Медленно открыл заплаканные глаза, понял, что видел сон. Лодка слегка покачивалась на воде. Сереющая туманная мгла нависала и обступала со всех сторон. Значит, ночь минула, приближалось утро. Он ше.рель-нулся.
- Аткычх, я хочу пить, я видел сон, - пробормотал он, протягивая руку к старику Органу. Рука его никого не обнаружила. Место Органа на корме было пусто.
- Аткычх! - позвал Кириск. Никто не отозвался. Мальчик поднял голову и встрепенулся:
- Аткычх, аткычх, где ты?
- Не кричи! - разом придвинулся к нему Эмрайин. Он обнял сына, крепко прижал его к груди. - Не кричи, аткычха нет! Не зови его! Он ушел к Рыбе-женщине.
Но Кириск не слушался:
- Где мой аткычх? Где мой аткычх?
- Да послушай же! Не плачь! Успокойся, Кириск, его уже нет, - пытался уговорить отец. - Ты только не плачь. Он сказал, чтобы я тебе дал воды. У нас еще есть немного. Вот ты перестанешь, и я дам тебе попить. Ты только не плачь. Скоро туман уйдет, и тогда вот посмотришь…
Кириск не унимался, отчаянно вырываясь из рук отца. От резких движений лодка закачалась. Эмрайин не знал, как быть.
- Вот мы сейчас поплывем! Смотри, мы сейчас поплывем! Эй, Мылгун, поднимись, поднимись, говорю! Поплыли!
Мылгун стал нагребать. Лодка тихо заскользила по воде. И опять поплыли они неизвестно куда и неизвестно зачем в сплошном молочном тумане, по-прежнему наглухо затмившем весь белый свет.
Так они встретили новый день. Теперь их оставалось трое в лодке.
Синяя мышка, дай воды!
Потом, когда Кириск немного успокоился, Эмрайин пересел к веслам, и они поплыли в четыре весла чуть быстрее, опять же неведомо куда ;и неведомо зачем. А Кириск, потрясенный исчезновением старика Органа, все еще горько всхлипывал, сиротливо сидя на корме. Отец и Мылгун тоже были подавлены и ничем и никак не могли помочь ни себе, ни ему, Кириску. Только и нашлись - взяться за весла. Плыли лишь бы плыть. Лица их были черны в белом тумане. И над всеми ними висела общая, неотвратимая, безжалостная беда - жажда и голод.