Всего за 5.99 руб. Купить полную версию
Порою вверх поднималась старуха,держасьзаукрепленныеуправойстены
железные перила, черные и блестящие; проходила дама, опираясь на зонтик, как
на трость; ватага мальчишек мчалась вниз, стуча башмаками. Нопочтивсегда
она оставалась одна, и какое-то властное очарование облекало в ее глазах эту
уединенную, тенистую лестницу, похожую на дорогу, проложенную в густом лесу.
Спустившись до конца, она оглядывалась назад, и легкийстрахохватывалее
при виде этого почти отвесного ската, по которому она отважилась сойти.
Входя к тетушке Фэтю, она еще сохраняла в складкаходеждысвежестьи
тишину Водного прохода. Трущоба, гдеютилисьнуждаистрадание,ужене
оскорбляла ее взор. Она держалась там, как у себя дома,открываласлуховое
окно, чтобы проветрить комнату, передвигала стол, когда тот мешал ей. Нагота
этого чердака, стены, выбеленные известью, колченогая мебель возвращали ее к
той простой жизни, о которой она иногда мечтала в девичьигоды.Нобольше
всего ее прельщало то ощущение нежного участия, которое охватывалоеетам:
роль сиделки, непрерывные стоны старухи,все,чтоонавиделаислышала
вокруг себя, вызывало в ней трепетное чувство бесконечной жалости.Кконцу
недели она уже сявнымнетерпениемждалаприходадоктораДеберль.Она
расспрашивала его о состоянии здоровья тетушкиФэтю,затемонинесколько
минут беседовали на другие темы, стоя рядом, спокойноглядядругдругув
лицо. Междунимизарождаласьблизость.Онисудивлениемубеждалисьв
сходстве своих вкусов. Часто они понимали друг другабезслов-сердцем,
внезапно переполнявшимся одинаковым чувством сострадания. И для Элен не было
ничего сладостнееэтойсимпатии,котораявозниклавнеобычныхлюдских
отношенийикоторойонаподдаваласьбезсопротивления,размягченная
состраданием. Сначала она боялась доктора, в гостиной у негоонасохранила
бы свойственную ей недоверчивую холодность.Ноздесьонибыливдалиот
света, деля друг с другом единственный стул, почти счастливые отвсейэтой
бедности и убогости, которая, трогая их сердца, сближалаих.Черезнеделю
они знали друг друга так, будто годами жиливместе.Ихдоброта,сливаясь
воедино, наполняла ярким светом жалкую каморку тетушки Фэтю.
Старуха, однако, поправлялась чрезвычайно медленно. Слушая ее жалобы на
то, что теперь у нее свинцом налиты ноги, доктор удивлялся иукорялееза
мнительность. Она все так же стонала, лежала на спине, перекатываясь головой
по подушке; порой она закрывала глаза, как бы желая предоставитьдокторуи
Эленполнуюсвободу.Однаждыонадаже,казалось,заснула,ноиз-под
опущенных век зорко следила за ними уголкомсвоихмаленькихчерныхглаз.
Наконец ей пришлось встать с постели. На следующийденьЭленпринеслаей
обещанное платье и чепчик. Когда явился доктор, старуха вдруг воскликнула:
- Бог ты мой! А соседка-то сказала, чтобы я присмотрела за ее супом!
Она вышла и закрыла за собой дверь, оставивдоктораиЭленнаедине.