Остин Джейн - Нортенгерское аббатство стр 21.

Подруги, сердца которых теперь бились в унисон, как никогда, не расставались до конца дня; в предвкушении скорого родства часы летели незаметно. Миссис Торп и ее сыну, которых уже во все посвятили и которые ждали теперь лишь согласие старшего Морланда, чтобы считать помолвку Изабеллы – неслыханную удачу для семьи – делом решенным, разрешили присоединиться к их беседе, дабы те внесли свою лепту в виде многозначительных взглядов и таинственных высказываний, которые послужат ответом на любопытство младших, не столь привилегированных сестер. Простой и откровенной Кэтрин такие ухищрения не показались ни добрыми, ни последовательными, и она с трудом сдерживалась, чтобы не указать на это – но вскоре Анна и Мария успокоили ее сердце собственной прозорливостью и словами: "А мы уже знаем", и вечер потянулся дальше, представляя собой войну умов, показ семейной изобретательности и метания между важностью доверенной тайны и предчувствием грядущего величайшего открытия.

На следующий день Кэтрин снова навестила подругу, желая поддержать ее в течение долгих томительных часов ожидания почты и помочь той совладать с чувствами, поскольку когда время приблизилось, Изабелла все больше и больше падала духом и, так и не дождавшись ответа, ввергла себя в настоящее нервное истощение. Когда письмо наконец-то пришло и было прочитано, от недомогания ее, как ни странно, не осталось и следа. "Мои добрые родители беспрепятственно дали мне свое благословение, пообещав, что не пожалеют сил, чтобы приблизить мое счастье", – говорилось в первых трех строчках; мир тут же заиграл всеми красками, исчезли тревоги и печали, эмоции почти вышли из-под контроля, и мисс Торп без обиняков назвала себя счастливейшей из смертных.

Миссис Торп со слезами радости и облегчения приняла в свои объятия дочь, сына, гостью и с тем же успехом могла бы приласкать добрую половину всего города. Сердце ее тонуло в нежности. "Дорогой Джон" и "милая Кэтрин" мелькали через слово; "дорогой Анне и дорогой Марии" надлежало незамедлительно присоединиться ко всеобщему счастью, а целых два "дорогая" в адрес дочери недвусмысленно выразили все материнское счастье оттого, что дочь совершила крайне выгодную сделку. Джон также не таил собственной радости и, многократно поклявшись в нерушимости дружбы, назвал Джеймса отличным парнем.

Когда буря улеглась, все вновь обратились к письму и с удивлением обнаружили его предельную краткость: помимо заверений в полном успехе предприятия, оно содержало лишь обещание вскоре написать вновь. Изабелла была готова ждать. В обещаниях мистера Морланда заключалось все необходимое, а в краткости стиля – практицизм. Однако, из каких именно средств будет состоять их бюджет: из земельной ренты или из процентов по банковским вкладам? – впрочем, сейчас девушку это не волновало. Она и без того уже достаточно знала, чтобы чувствовать себя относительно перспектив семейной жизни спокойно, поэтому она с легкостью перепорхнула к мыслям о столь вожделенном блаженстве. Изабелла видела себя по прошествии нескольких недель: каждый новый знакомый в Фуллертоне посылает ей пристальные взгляды, полные восторга и восхищения; старые подруги в Путни полны зависти; карета в полном ее распоряжении, ее новое имя на визитках, и тяжелое бриллиантовое кольцо на пальце.

Как только письмо дочитали, Джон Торп, ждавший лишь его прибытия, тут же собрался в Лондон.

– Ну, мисс Морланд, – сказал он, найдя девушку в гостиной в полном одиночестве, – я пришел, чтобы сказать "до свидания".

Кэтрин пожелала тому приятной поездки. Не услышав ее, он подошел к окну, там замялся, стал насвистывать что-то себе под нос и полностью погрузился в свои мысли.

– Не опоздаете? – побеспокоилась Кэтрин.

Тот не отвечал, но через минуту разразился речью:

– Клянусь всем святым, эта женитьба – замечательная идея. Здорово Морланд с Бэль придумали. А вы как думаете, мисс Морланд? Неплохо, да?

– Разумеется, хорошо.

– Правда? Рад, что вы не противница брака. Вы слыхали когда-нибудь такую старую песенку: "Друг женится, и скоро твой черед"? Надеюсь, вы придете на свадьбу Бэль.

– Да, я обещала вашей сестре, что сделаю все возможное, чтобы быть с ней.

– Тогда, – он запрыгал на месте и выдавил из себя идиотский смешок, – тогда мы с вами сможем ее повторить.

– Сможем? Но я никогда не пою. Желаю вам приятного путешествия. Сегодня я обедаю с мисс Тилни, и мне уж пора.

– Нет, я вовсе не так уж тороплюсь. Кто знает, когда мы еще встретимся? Хотя, я вернусь через пару недель, но эта пара недель мне покажется дьявольски долгой.

– Тогда зачем же вы пробудете там так долго? – вынуждена была спросить Кэтрин, заметив, что собеседник явно ждет от нее какой-нибудь фразы.

– Как мило с вашей стороны, мило и добродушно. Постараюсь не забыть об этом во всей нынешней суете. Знаете, в вас вообще столько добродушия и всякого такого – столько больше ни у кого нет! Чудовищно много добродушия, и не только его, но и всего остального – клянусь, в этом вы совсем не похожи на других.

– О боже! На свете живет огромное количество людей, похожих на меня, и даже лучше, много лучше. Доброго вам дня.

– Но послушайте, мисс Морланд, я вскоре собираюсь нанести визит вежливости в Фуллертон, если не сочтете это дерзостью.

– Пожалуйста, приезжайте. И отец, и мать рады будут знакомству с вами.

– И я надеюсь, мисс Морланд, я надеюсь, вы тоже не опечалитесь, увидев меня.

– Господи, конечно, нет. Я знаю очень мало людей, которых мне не хотелось бы видеть. В компании всегда так весело.

– Я точно так же и думаю. Дайте мне маленькую веселую компанию, пусть соберутся те, кого я люблю, и чтоб я был там, где я хочу и с кем я хочу – и гори огнем все остальное. Вы очень порадовали меня, ответив именно так. Сдается мне, мисс Морланд, мы с вами одинаково мыслим по многим вопросам.

– Может быть, но в принципе я об этом толком не задумывалась. А что до "многих вопросов", то, сказать по правде, вряд ли их так много, по крайней мере, тех, о которых я размышляю.

– Бог мой, я согласен. Не в моем характере напрягать извилины тем, что меня не касается. Я мыслю очень просто. Дайте только девушку, которая мне нравится, и чтоб был просторный дом, и какое мне дело до всего остального? Богатство – ничто. Я уверен в своем собственном доходе; но если и у нее водится что за душой, что ж, чем больше, тем лучше.

– Воистину так. Здесь я с вами полностью согласна. Если у одного есть состояние, то вовсе не обязательно, чтобы оно было у другого. Не важно, в чьих оно руках, лишь бы хватало на жизнь. Мне очень не нравится, когда деньги идут к деньгам. А жениться на деньгах – что может быть омерзительней! Итак, доброго вам дня. Мы будем рады видеть вас в Фуллертоне в любое удобное для вас время.

Она ушла. Его галантность не могла удерживать Кэтрин дольше. Получив тему для размышления, он и сам не старался ее задержать, и мисс Морланд поспешила прочь, оставив его в блаженных надеждах и мечтах о собственном счастье.

Девушка никак не ожидала, что крайнее ее волнение от помолвки брата не передастся мистеру и миссис Аллен. Какое сильное разочарование ожидало ее! Важное событие, о котором Кэтрин подготовила пространную речь, не являлось тайной для четы Алленов с самого первого дня приезда ее брата в Бат. Все, что испытали они от радостной новости, выразилось лишь в сухом пожелании счастья молодым; при этом джентльмен особо отметил красоту Изабеллы, а леди – ее большое везение. Такая черствость потрясла мисс Морланд. Однако, сообщение о том, что еще вчера Джеймс уже приехал в Фуллертон, все же вызвало какие-то эмоции у миссис Аллен, которая как-то сразу забеспокоилась и разволновалась оттого, что не встретила молодого человека перед отъездом и не передала через него свои горячие приветы мистеру и миссис Морланд и всей деревне иже с ними.

Глава 16

Ожидания Кэтрин относительно визита на Милсом-стрит были так велики, что разочарование оказалось неминуемым. Несмотря на теплый прием со стороны генерала и его дочери, на то, что Генри оставался дома, ожидаемого ощущения счастья она так и не получила. Вместо того, чтобы найти новые подтверждения дружбы с мисс Тилни, она обнаружила, что та едва ли вполовину так приветлива, как накануне; невзирая на непринужденную домашнюю обстановку, Генри Тилни почти ничего не говорил, и при этом растратил минимум треть своего обаяния; и хотя прием старшего Тилни со всеми его благодарностями, комплиментами и новыми приглашениями казался безупречно галантным, Кэтрин испытала огромное облегчение, когда вырвалась из его объятий. Такие ощущения очень ее озадачили. Не похоже, чтобы причина крылась в генерале. То, что он полон добродушия, очарования и светского лоска не вызывало сомнений. Кроме того, он – высокий, привлекательный и ко всему, является отцом Генри. Нет, его вины в том, что детям не хватало радушия, а ей – веселья, не было. Возможно, с младшими Тилни такое редко случается… Изабелла, услышав подробный отчет о визите, дала другие объяснения:

– Виной всему гордыня, надменность и еще раз гордыня!

Она уже давно подозревала эту семью в высокомерии, а теперь убедилась в этом окончательно. Она никогда раньше не слышала о таком дерзком неуважении, которое проявила мисс Тилни! Так обесчестить дом дурным воспитанием! Выказать столько презрения по отношению к гостье! Неслыханно!

– Но, Изабелла, не все было так уж страшно. Она не выказывала презрения, а вела себя очень почтительно.

– О нет! – не защищай ее. А брат, он, который столь притворно изображал преданность тебе! О небо! Как мелочны порой бывают люди! Итак, он лишь раз едва взглянул на тебя за весь день?

– Я так не сказала. Мне лишь показалось, что он не в духе.