Эдит в душе соглашалась с ним. Но… почему Зандер? Почему именно он появляется в такие минуты, когда у неё нет выбора, когда она вынуждена принять руку помощи от любого, кто бы её ни протянул?..
Эдит молчала. Вместо неё заговорила Гильда.
- Вы подумаете и обо мне, Курт? - спросила она.
- Речь пока идёт только об Эдит Гартман, - подчеркнул Зандер. - Но такая же возможность в будущем не исключена и для вас. Значит, вы согласны, фрау Эдит?
- Хорошо, Зандер, - сказала Эдит. - Я согласна.
- Отлично! - повеселел Зандер. - Садитесь и пишите мне доверенность на ведение всех переговоров с американскими кинофирмами.
- Боже мой! - с ложным пафосом воскликнула Гильда Фукс. - Поистине, понадобился разгром Германии, чтобы Эдит наконец заговорила с Зандером по-человечески.
Эдит ничего не ответила. Она присела к столу и, торопясь, написала требуемую бумагу. Избавление пришло, как чудо. Но только избавление ли?..
- Всё правильно! - произнёс Зандер, пробежав глазами доверенность. - Теперь я буду действовать от вашего имени. До свидания, фрау Эдит. Мы ещё будем с вами в Голливуде. Ну, до скорой встречи!
Он поклонился и быстро вышел из комнаты.
- Может быть, нам и в самом деле удастся продержаться, пока снова появится Зандер? - спросила мать.
- А ты думаешь, он вернётся?
- Можешь не сомневаться, - сухо вставила Гильда. - Ты для Зандера чудесный бизнес. Как актрису он продаст тебя американским режиссёрам, как беглянку из советской зоны - газетчикам, а как женщину… Ну, тут он и сам не откажется…
Слова Гильды больно укололи Эдит, но возразить было нечего. Приятельница говорила чистейшую правду. Ведь какие бы чувства ни питал к ней Зандер, он всё же оставался офицером гестапо, который наблюдал за ней все эти годы. Страх затмил в ней все остальные чувства, и актриса заплакала, уткнувшись лицом в потёртый ковёр, покрывавший тахту.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Слова полковника Чайки для Лекса Михаэлиса не пропали даром, он понял, что один не сделает ничего.
За несколько дней, которые прошли с момента его назначения на пост бургомистра, мрачноватое здание ратуши наполнилось новыми людьми. Михаэлис разыскал кое-кого из старых товарищей, составил список членов магистрата, утвердил его в комендатуре и приступил к работе.
Самые разные люди трудились теперь рядом с Лек-сом Михаэлисом. В состав городского управления вошли коммунисты и социал-демократы, беспартийные рабочие и интеллигенты. Конечно, никто из них не имел опыта административной деятельности в таких сложных условиях. И Михаэлису едва ли не каждый день приходилось наведываться к полковнику за советом.
Непонятно было, каким образом сам полковник Чайка находит правильное решение в каждом затруднительном случае. Однажды бургомистр спросил об этом коменданта.
- Видите ли, товарищ Михаэлис… - начал Чайка. - Вы, вероятно, знаете, что многим из нас приходилось в жизни заниматься не только военным делом, но и политической работой, и государственным строительством. Я, например, довольно долго был партийным организатором на большом машиностроительном заводе. Пожалуй, я могу назвать эти годы своим вторым институтом. В Германию мы все пришли довольно хорошо подготовленными. Однако об этом потом поговорим. Как у вас дела с организацией народной полиции?
- Начальник уже назначен. Он подбирает людей.
- Вы его хорошо знаете?
- Да. Я в нём совершенно уверен.
- Отлично. Какие у вас ещё вопросы?
Вопросов было множество, и все сложные, непонятные.
Тем не менее, когда новый бургомистр появлялся в своём просторном, залитом солнцем кабинете, никто бы не заметил на его лице ни малейших признаков неуверенности.
Едва только выяснив положение в городе и определив запасы продовольствия, бургомистр собрал владельцев продуктовых магазинов.
Торговцы входили в здание ратуши с опаской. Они ещё не знали, о чём пойдёт речь, и на всякий случай оделись похуже. Недоверчиво рассаживались они на кожаных стульях в кабинете бургомисгра. Лекс посматривал на них и про себя ухмылялся: он-то уж хорошо знал, что у этих тихих, бедно одетых людей немало припрятано на чёрный день.
Фрау Анна Лиза Линде тоже вплыла в кабинет и осторожно, будто боясь запачкаться, присела на край стула. Кроме большого продуктового магазина, ей ещё принадлежал ресторан "Золотая корона". Правда, боясь показаться слишком состоятельной, она подала заявление в магистрат и перевела магазин на имя отца. Фридрих Линде появился в кабинете вслед за дочерью и смиренно опустился на стул с ней рядом. Очевидно, о минувших размолвках в этом семействе уже позабыли.
Все собрались пунктуально, и Михаэлис начал разговор. Он выяснял возможности каждого магазина, сообщал торговцам, в какой пекарне и на каком складе они будут получать товар, предупреждал об ответственности за малейшую неточность в распределении продуктов, предостерегал от создания очередей.
Лавочники оживились. Для них это уже была коммерция, привычное солидное занятие. Они даже попробовали поторговаться насчёт процента собственной прибыли, но тут Михаэлис быстро прекратил всякие пререкания: доходы торговцев были точно определены.
Одна только фрау Линде не принимала участия в этих разговорах. Видимо, она ждала подходящего момента, чтобы побеседовать с бургомистром о более важных вещах. Её папаша уже получил разрешение на продажу хлеба и крупы, успел выразить своё неудовольствие тем обстоятельством, что его пекарня расположена далеко от магазина, и даже проворчал что-то относительно убыточности новой торговли, а фрау Линде всё ещё не проронила ни слова.
Наконец, когда у посетителей не осталось больше вопросов, она подошла к столу и громко спросила:
- Скажите, пожалуйста, господин бургомистр: могу ли я снова открыть свой ресторан "Золотая корона"? Когда-то он был украшением нашего города. Надеюсь, у вас не встречается никаких возражений?
Михаэлис задумался. Позволит ли комендатура открыть ресторан, пока не снято военное положение? Он не знал, что сказать фрау Линде, и решил ответить прямо и честно.
- На этот счёт я пока не получал никаких указаний, - признался он, - но обязательно завтра же выясню.
Думаю, что в скором времени ресторан можно будет открыть.
- Благодарю вас, господин бургомистр. - Фрау Линде сделала реверанс и поплыла к выходу.
Михаэлис сделал пометку у себя в блокноте.
- Если вам всё ясно, господа, - сказал он, оглядывая собравшихся, - то мы можем закончить наш сегодняшний разговор. Я только хочу ещё раз напомнить вам, что малейшее злоупотребление повлечёт за собой суд по законам военного времени. Наши рационы и без того невелики. Уменьшать их мы не разрешим никому. Всего доброго, господа!
И он поклонился, отпуская владельцев магазинов, явно недовольных последним, по их мнению довольно бестактным, предупреждением.
Кабинет опустел. Резко зазвонил телефон. Вызывал Дрезден. Там уже образовалось самоуправление земли Саксония. Оттуда предлагали немедленно сообщить, какова месячная потребность города в продовольствии.
Михаэлис обещал завтра же представить точные цифры и положил трубку. Звонок из Дрездена его очень воодушевил. Сразу исчезло ощущение обособленности. Значит, в столицах провинций и земель уже образованы управления из самих немцев и теперь есть кому подумать и о Дорнау. Жизнь понемногу налаживается!
В тот же день Михаэлис вызвал к себе начальника народной полиции Дорнау.
В кабинет бургомистра вошёл человек в мешковато сидящем на нём мундире. Глядя на него, сразу можно было заметить, что он ещё не освоился со своим новым положением.
- А у меня для вас интересная новость, - сказал начальник полиции, поздоровавшись с бургомистром, - Тут в приёмной сидит один рабочий, по фамилии Грин-гель, Так вот, представьте себе, он видел человека, который посадил вас в концлагерь.
Михаэлис заинтересовался:
- Я Грингеля прекрасно знаю. Он тоже на "Мерседесе" работал.
- Совершенно верно. Разрешите его позвать?
- Конечно.
Бертольд Грингель вошёл. Это был коренастый пожилой человек, с большим, чисто выбритым лицом и гладко зачёсанными редкими белёсыми волосами.
Умные глаза смотрели из-под седых сросшихся бровей заинтересованно и в то же время насторожённо.
- Здравствуйте, приятель, - сказал бургомистр, крепко пожимая руку Грингелю. - Как дела на "Мерседесе"?
- Завод стоит, - глухим басом ответил Бертольд.
- Почему?
- Этою я не знаю.
- Может быть, нет материалов или рабочих не хватает?
- Всё есть. Просто Бастерт не хочет.
- Значит, директором по-прежнему Бастерт?
- Да.
- Думаю, что вы скоро начнёте работать, товарищ Грингель. А что вы хотели сообщить?
- Ничего особенного, кроме того, что я уже рассказал в полиции. На днях я встретил Зандера, штурмбанфюрера из гестапо.
Лекс Михаэлис насторожился. Ведь именно Курт Зандер, а не кто иной, допрашивал его шесть лет назад.
- Я видел, как он садился в машину на Дрезденер-штрассе, - продолжал Грингель. - Мне показалось, что вышел он из дома, в котором живёт актриса Гартман, но в этом я не уверен. Вот и всё, что я хотел сказать. Можно идти?
- Да. Очень рад был снова тебя увидеть, товарищ Грингель. До скорого свидания!
- Интересно, - сказал начальник полиции, - сбежал уже этот самый Зандер или скрывается в городе?
- Конечно, сбежал. Видно, проморгали его ваши молодцы. Кстати, как у вас идёт набор полицейских?
- Пока похвалиться нечем. Надо очень тщательно отбирать людей. Дело новое, незнакомое, да и не каждому его доверишь.