- Вот в этой комнате господину капитану будет очень удобно и приятно, - тараторила фрау Линде.
При этом от Соколова не укрылся негодующий взгляд, брошенный ею на старика.
- Вот что, фрау Линде, - прервал капитан хозяйку. - Это очень хорошо, что у вас нашлась свободная комната. Я поселю в ней вашего старого отца. Пусть он здесь живёт, и чтобы я больше никогда не видел его плачущим на улице.
- А кто будет платить за него? Комендатура?
Голос фрау Линде фазу приобрёл резкость, лицо её, за минуту до этого приветливое, стало злым и неприятным.
- Своего отца будете содержать вы сами, фрау Линде, - ответил капитан.
- Но я же могу кому-нибудь сдать эту комнату, возможно даже советскому офицеру, и буду тогда получать за неё деньги.
- Я говорю как представитель комендатуры, - ответил Соколов.
Он твёрдо произнёс эти слова, и вновь выражение лица фрау Линде разительно изменилось, - она снова овладела собою.
- О да, да, господин капитан! - опять зачастила фрау Линде. - Конечно, вашего распоряжения вполне достаточно для того, чтобы мой любимый старый отец жил здесь, сколько ему будет угодно. Если он пользуется вашим вниманием, никаких возражений быть не может.
Я приму его с большим удовольствием, кроме отца, у меня нет ни одного близкого человека на всём белом свете…
Услышав слова дочери, Фридрих Линде приободрился и положил на стул свой узелок. До этой минуты он неуверенно прижимал его к себе обеими руками.
- До свидания, - обратился Соколов к старику. - Если у вас снова возникнут какие-нибудь недоразумения, можете зайти в комендатуру и обратиться ко мне.
С этими словами капитан Соколов покинул дом фрау Линде.
В кабинете у полковника Соколов застал прикомандированного к комендатуре врача. Доктор с тревогой в голосе докладывал, что оставшиеся под развалинами домов трупы разлагаются, что их необходимо немедленно извлечь из-под обломков и похоронить, иначе в городе может вспыхнуть эпидемия.
Выслушав врача, полковник Чайка отдал приказ собрать всё население Дорнау для расчистки руин и пригласил бургомистра, чтобы проинформировать его о мерах, принимаемых комендатурой.
ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ
На другой день к сборному пункту у кирхи явилось лишь несколько десятков жителей. Это из пятидесяти-то тысяч! Чайка критически оглядел из машины собравшихся и поехал назад.
Войдя в комендатуру, полковник обратил внимание на почтальона, который разгружал свою сумку. Это был обыкновенный немецкий почтальон в синей форменной фуражке. Самый факт его появления здесь был необычен: до сей поры никакая корреспонденция от местных жителей не поступала. Полковник удивлённо взглянул на большой ворох конвертов, сложенных в приёмной, прямо на полу. Он прошёл к себе в кабинет, вызвал Соколова и приказал выяснить, что это за пакеты.
Через несколько минут Соколов снова появился в кабинете Чайки. В руках он держал десятка два вскрытых конвертов.
- Все жители внезапно захворали, - негодующе проговорил капитан. - Во всех конвертах врачебные справки о болезни, Если им верить, в нашем городе объявилось множество больных: иные справки выданы на целые семьи. Я предлагаю человек тридцать немедленно арестовать и отдать под суд.
Полковник некоторое время молча смотрел на Соколова, и гот уловил в этом взгляде оттенок укоризны.
- Уж очень вы горячитесь, капитан, - сказал наконец Чайка. - Маша работа требует прежде всего хладнокровия.
- Наше хладнокровие может привести к тому, что в городе вспыхнет эпидемия.
- Думаю, что нет. Спокойнее, капитан. И давайте сначала посоветуемся с бургомистром. Это самый правильный путь, мне кажется…
Михаэлис вошёл в кабинет полковника растерянный и смущённый. Он прекрасно понимал, о чём хочет говорить комендант, но не знал, что ответить, и в душе метал громы и молнии на недисциплинированных жителей Дорнау.
- Посмотрите, товарищ Михаэлис, какая у нас отличная коллекция медицинских справок, - улыбнулся полковник.
- У меня в магистрате их тоже вполне достаточно, - сердито буркнул Михаэлис. - Даже непонятно, откуда они узнали, что я бургомистр, ведь об этом ещё нигде не объявлено.
- Слухом земля полнится, - ответил комендант. - Но раз они уже знают, то вам и надо действовать как бургомистру. Что же мы предпримем для разборки развалин?
- Пусть комендатура проверит несколько справок…
- Комендатура?
- Да, комендатура, - повторил Лекс, - у магистрата ещё очень мало людей, а народная полиция ещё не организована. Однако в этой проверке мы тоже примем участие для того, чтобы им было стыдно. Очень стыдно. И ещё хочу вам сказать, товарищ комендант, что не все жители Дорнау такие плохие, как это может показаться по справкам.
- Это я знаю, - ответил Чайка. - Ну, что ж, давайте попробуем проверить. А насчёт опоры магистрата, это вы правильно сказали, поскорее организуйте вокруг себя людей, товарищ Михаэлис, один вы много не сделаете, а в таких вопросах мы вам в дальнейшем помогать не будем. Займитесь, товарищ Соколов.
Проверка началась.
Они переходили из дома в дом, и везде их встречали охами и ахами. Явно здоровые люди жаловались на головную боль и общее недомогание.
- Если тут и вспыхнула какая эпидемия, - возмущался Кривонос, - так это эпидемия симуляции!
Обход продолжался, и, конечно, слух об этом опережал его: чем дальше они шли, тем чаще им попадались лежачие больные - кто с грелкой на животе, кто со льдом на голове. Однако лаконичное предупреждение мгновенно излечивало и поднимало на ноги всех мнимобольных.
В конце улицы сержант Кривонос зашёл напоследок в один из домов и вернулся быстрее обычного.
- Товарищ капитан… - неуверенно произнёс он. - И тут, конечно, тоже симулируют, но говорят, будто проживает здесь знаменитая актриса… Может, я чего не понял?..
Капитан подошёл к небольшой калитке, посмотрел на табличку с надписью "Эдит Гартман" и решительно вошёл в дом. Кривонос последовал за своим командиром.
В обычной немецкой квартире они увидели трёх женщин.
Одна из них лежала на тахте.
- Добрый день! - поздоровался Соколов, внимательно оглядывая женщин.
Они ответили все сразу, будто давно готовились к посещению капитана.
- А мужчин в доме нет? - спросил Соколов.
- Муж мой погиб на Восточном фронте в тысяча девятьсот восемнадцатом году, - ответила пожилая женщина.
- Мой муж тоже погиб на Восточном фронте в тысяча девятьсот сорок третьем году, - ответила больная.
Капитан перевёл взгляд на третью обитательницу дома.
- Я ещё девушка, - не без жеманства объявила она.
Соколов снова посмотрел на больную, на чёткий профиль бледного, печального лица с застывшей у мягко очерченного рта горькой складкой.
- Итак, вы не в состоянии выполнить приказ? - спросил капитан,
- Мы уже послали в комендатуру справку от врача, - быстро заговорила старуха. - Моя дочь Эдит Гартман - между прочим, она известная актриса - очень больна, а её подруга фрейлейн Гильда Фукс ухаживает за ней. Что касается меня, то мне уже больше шестидесяти лет. Мы не можем работать и послали вам справку.
- Да, в справках мы не испытываем недостатка, - сказал капитан. - Извините, один вопрос к больной. Не можете ли вы мне сказать, какое заключение вынесли врачи относительно вашей болезни?
- Я не… - начала было актриса, но старуха перебила её:
- Моя дочь очень больна. Это тяжёлый грипп, хотя я и не вполне уверена в правильности диагноза.
- Я тоже не вполне уверен. Фрау Гартман, вы сами вылечитесь или вам потребуется помощь? А то я могу прислать врача из комендатуры. Чем скорее вы встанете на ноги, тем лучше. Я выражаюсь достаточно ясно?
- Да. Хорошо… - ответила растерявшаяся Эдит Г артман.
- Завтра, - сказал капитан, - в семь часов утра вы явитесь на сборный пункт.
- Моя дочь - знаменитая актриса… - попробовала возразить старуха.
- Работать будет всё население города.
Старуха хотела сказать что-то ещё, но её прервала Гильда Фукс.
- А мне тоже надо идти на раскопки? - спросила она и порывисто села в кресло, резко вскинув ногу на ногу, чтобы капитан мог оценить красоту её длинных, стройных ног.
Соколов внимательно посмотрел на неё:
- Для вас это будет особенно полезно. И советую одеться попроще: работать придётся в пыли.
Он ещё раз оглядел комнату и вышел.
Сержант Кривонос последовал за капитаном.
- Ах, не надо, не надо было начинать эту комедию!.. - простонала Эдит, как только за Кривоносом закрылись двери.
- Да, пожалуй, ты права. - отозвалась Гильда. - Этот капитан не такой уж простак. И нам завтра придётся пойти разбирать развалины.
Вечером в городе появился второй приказ коменданта, сообщавший, что несколько симулянтов и два врача, выдавшие фальшивые справки, отданы под суд.
А на следующее утро на площади возле кирхи собралось всё работоспособное население Дорнау. Эпидемия не вспыхнула.