Всего за 209.9 руб. Купить полную версию
Начал реформу, наделяя землёй тех, кто её обрабатывает. И это очень не по-хорошему напрягло и солидных людей, и их деловых партнёров. Дальше Фидель свою вину всё усугублял и усугублял. В конце концов, когда терять уже было нечего, двинул госстрой Кубы в сторону советского социализма. Итог: многие представители обеспеченных слоёв населения слиняли с Кубы, а США – главный мировой буржуа и по совместительству главный мировой полицай – стали давить на Фиделя и экономически, и физически. Достаточно сказать, что Фидель – абсолютный рекордсмен среди мировых политиков по числу совершённых на его жизнь покушений. Результат действий США известен – нулевой. С Фиделем США обломались так же, как с Вьетнамом.
Что касается экономических санкций: поверить в то, что они направлены исключительно против Фиделя, способны только идиоты. Неудобства от этих санкций испытывают обыкновенные граждане. Некоторые из санкций просто изумляют: надо же, до чего америкосы изобретательны в свинстве! Например, судно, невзначай заплывшее на Кубу, на полгода теряет право заходить в американские порты. А американский гражданин, простодушно отославший на Кубу посылку, рискует залететь на полсотни штук зелёных – столько с него сбашляют в качестве штрафа.
Трагедией Фиделя стало то, что он связался с Кремлём. Москва клятвенно обещала ему поставлять всё, что понадобится для кубинской экономики. Отказ Москвы от своих обязательств напоминал садистский эксперимент над мухой: если ей крылышки оторвать – полетит или нет? К нашему изумлению – Куба не повымерла.
Вместо сельхозэкспорта первой статьёй доходов стал туризм. А вместо русских поставкой техники занялись канадцы. Как раз канадцев из иностранцев теперь тут больше всех. Я разговорился с одной канадской семьёй. Инженеры-нефтяники. Их фирма работает с кубинцами. Канадцам нравится отдыхать на Кубе.
На острове в этом году высадилось два миллиона туристов. И это не предел. Повсюду строятся отели. Выпускники вузов идут работать в официанты и обслугой в гостиницы.
Ещё до поездки мне попадались впечатления о Кубе одного из моих бывших знакомых. Долго и изобретательно замазывая грязью всё, что напомнило ему о советском прошлом ("Когда говорят о грязном прошлом – надо верить. У них оно действительно грязное".), болван нашёл только один плюс – проституцию. Моральных уродов вынужден разочаровать: слухи о баснословной дешевизне кубинских проституток не подтвердились – самарские девушки предлагают свои тела даже дешевле. Но кубинские девушки – это что-то!
Представьте сами, что будет с девушкой, если она живёт в тропическом раю, ездит на велосипеде и минимум несколько часов в день танцует танцы, да такие, в сравнении с которыми шейпинг отдыхает. Это будет кубинка. Кроме того, если в СССР пытались загнать секс в рамки семьи, удостоверяя право на него штампом в паспорте, то здесь в этом отношении – действительно остров Свободы.
При этом кубинки рожают много детей, а показатель детской смертности – один из самых низких в мире.
Средняя продолжительность жизни на Кубе – порядка 75 лет. То есть кубинки живут в среднем на 10 лет дольше россиянок, а кубинцы – на 15 лет дольше россиян. Старички суховаты и лихо гоняют на велосипедах.
Во время Карибского кризиса мой отец был на Кубе – в составе советских частей, готовых помочь кубинцам в случае американской интервенции. Сорок лет спустя я тоже приехал сюда. Часть моего сердца осталась здесь навсегда. Я полюбил этот народ и его страну. Я буду мстить и за Кубу.
Георгий Квантришвили, декабрь 2004
Курдистан
Я еду в турецкий Курдистан обычным поездом, который, петляя зигзагами, проходит через всю Турцию. По пути, километрах в трехстах от Анкары – довольно крупный город Сиваш. Внимательно всматриваюсь в пейзаж, потому что хорошо знаю, что хотя это еще территория с преобладанием тюркоговорящего населения, но я уже нахожусь в зоне партизанской войны, которую ведут здесь подпольные левые партии.
Позвольте, но где же здесь горы, где укрываются партизанские отряды? Если называть эту выжженную солнцем холмистую степь горами, то подобных "гор" можно сколько угодно найти и на юге Украины. Все так похоже – те же деревни, те же поля сжатой пшеницы, все та же бедность…
Наконец я на месте, в полуторамиллионном Диярбакыре, неофициальной пока столице Курдистана. "У нас, курдов, он вызывает сентиментальные чувства", – говорили мне еще в Стамбуле. Сентиментальность сентиментальностью, но город набит беженцами, которые живут в огромных районах, состоящих из наспех построенных лачуг. Население города почти сплошь курдское, люди помнят это и всегда подчёркивают при беседе со мной, иностранцем, своё происхождение.
Бросается в глаза страшная бедность большей части населения Курдистана даже по сравнению с трущобами Стамбула и других крупных городов запада страны, хотя и здесь есть свой крайне немногочисленный состоятельный слой населения. Масса детворы торгует, начиная с восьмилетнего возраста. Весь город – один большой базар, нормальной работы для населения почти нет. Много нищих и калек.
На улицах масса вооружённых до зубов полицейских и военных. Офицеры армии и полиции в Турции особенные – холёные, прекрасно оплачиваемые. Все как на подбор – мускулистые, довольные собой, кто-то с пистолетом, кто-то с автоматом, кто-то в бронемашине с пулемётом. Солдаты не перегружены ни нарядами на кухню, ни строительством дач для начальства, ни сельхозработами, ни прочей белибердой, в которой погрязла в свое время Советская Армия. Солдат в Турции занимается только одним – учится воевать. Худощавые и тренированные, они представляют собой разительный контраст с голодными придурковатыми заморышами из, к примеру, украинской армии. Даже после страшного недавнего землетрясения (сорок тысяч погибших) турецкая армия сутки колебалась, стоит ли прерывать важные военные дела и заниматься такой чепухой, как спасение обывателей, погребённых под обломками домов.
Полицейские долго не засиживаются в одном городе, их непрерывно меняют, и за свою жизнь они служат во многих городах. В Диярбакыре бросаются в глаза полицейские-женщины, также худощавые и подтянутые, с обязательным пистолетом. Часто они светловолосые, что характерно для западных регионов страны, и этим резко контрастируют со смуглым местным населением. В рядах турецких и курдских партизанских отрядов также множество девушек. Существуют и чисто женские партизанские отряды.
Вообще, европейское представление о забитости мусульманских женщин в значительной степени преувеличено. В этой отсталой азиатской глубинке сейчас чадра является редчайшим явлением. Большая часть крестьянок и кочевниц не носила её ни при каких султанах – им надо было работать в поле, чтобы выжить и кормить семью, и они не занимались этой ерундой.
Рядом с армейскими казармами и другими стратегически важными объектами за колючей проволокой находятся обложенные мешками с песком будки для часовых. Несмотря на 45-градусную жару, они внимательно осматриваются по сторонам, наблюдая за каждым прохожим, включая и меня, хотя сейчас в Диярбакыре в политическом отношении относительно спокойно.
Уже давно сидит в турецкой тюрьме приговорённый к смерти лидер Рабочей партии Курдистана Абдулла Оджалан. Повесить его не повесят, в том числе из-за протестов левых депутатов парламентов Западной Европы (Турция рвется в Европейский союз), но сидеть ему придётся долго. На суде он, лидер крупнейшей повстанческой организации мира и прекрасный организатор, под угрозой виселицы показал себя не с лучшей стороны, боевые операции уже год как приостановлены.
Диярбакыр знаменит и другим. Власть в муниципалитете принадлежит прокурдской Народно-демократической партии (HADEP), которую неофициально называют легальным прикрытием Рабочей партии Курдистана. Это уже третья по счету прокурдская партия Турции, две предыдущие были запрещены. То есть реальная власть в крупнейшем городе Курдистана уже долгое время с одной стороны вроде как бы в руках правительства Анкары, с другой стороны, вроде как бы и нет. Эта же партия находится у власти и в некоторых других городах региона. Мэрия Диярбакыра стала местом паломничества левых европейских парламентариев и журналистов Западной Европы, особенно из Италии. Они очень жалуются: полиция мешает работать и делать телерепортажи.
В местной штаб-квартире HADEP рассматриваю на стенах фотографии побоища, устроенного в феврале. И размеры митинга, и масштабы полицейской операции впечатляют.
Мэрия. Несколько лет назад она приняла потрясшее турецкие власти решение о переносе статуи первого президента Турции Ататюрка, официально возведённого почти в ранг святого, из центрального района в парк. У курдской интеллигенции к нему сложное отношение – основатель современного государства обманул их, запретил язык и подавил курдские восстания на востоке страны.
"Передайте привет вашим читателям от курдского народа", – попросил меня официальный представитель мэрии по связям с прессой. Я, похоже, был первым корреспондентом из стран СНГ в этом городе. Корреспонденты московской демократической прессы отовариваются прямо в Стамбуле или греют свой толстый зад в курортной Анталье. Они не спешат лезть туда, где можно получить по голове полицейской дубинкой, – и это еще не худший вариант. Судя по прочитанным мною репортажам о Турции, информацию о стране российские газеты высасывают из пальца.
Регион, окружающий Диярбакыр, это даже не холмистый Сиваш, а почти ровная степь в лоскутках полей и начисто лишённая растительности долина реки Тигр, в верховьях которой и расположен город. Это не помешало проходить здесь тяжёлым боям курдских партизан с правительственной армией.