Всего за 129 руб. Купить полную версию
* * *
Месяц запрета увольнений тянулся долго и тоскливо. Очередная суббота никак не кончалась.
Сержант Скачек страдал неимоверно.
– Блин, это песец, третью неделю без бабы. У меня уже яйца в штаны не помещаются. А сегодня у Ленки из СИНХа день рождения, она звала…
Баранов заржал:
– Вацлав, Господи, росту в тебе – полтора "калашникова", а туда же, бабу ему.
Скачек обиделся:
– Дубина ты стоеросовая, Юрик. Рост – не основное в этом деле.
– Ага, ещё скажи, что ты весь в корень пошёл, ха-ха-ха!
– Дурачки вы все. Разве же размер имеет значение? Главное, чтобы весёлый был, недоумки! Блин, свалю-ка я в "самоход". Только Ленка просила товарища с собой захватить, у неё подружка есть давно неёб… кхм. Нецелованная. Кто со мной пойдёт? Марат, ты как?
– Вацлав, ты же знаешь, я предпочитаю девушек с филологического факультета пединститута. Мне с твоими лярвами из института народного хозяйства неинтересно.
– Ой-ой, какие мы изящные! Так и скажи, что без разговора про творчество Блока у тебя не встаёт, ха-ха-ха!
Витька Шляпин хмыкнул и встрял:
– Дети вы ещё. Студентки вам, цветочки, романтика. Нормальному мужику кто нужен? Разведенные бабы с хлебозавода. Или с молочного комбината. Вот они – с понятием: и накормят, и бутылочку поставят. И уговаривать их, стишочки читать, не требуется! Сами в койку падают. Салаги вы, короче.
Вацлав расстроился:
– Ну, это всё хорошо, но мне одному уходить скучно. Напарник нужен. Да и Ленка, опять же, просила…
– А ты Пруху с собой возьми. А то скоро лейтенантом станет, и ни разу в самовольной отлучке не был, позорище! Эй, Игорь! Прухин! Иди сюда. Блин, не слышит ни хрена после контузии.
Пруха, тупо улыбаясь, подошёл. Долго не мог врубиться, чего от него хочет Скачек. Наконец, Вацлав довёл свою мысль до инопланетянина максимально чётко:
– Короче, товарищ курсант! Приказываю отбыть вместе со мной в самоволку с целью бескорыстной помощи генетическими материалами комсомолкам СИНХа! Кру-гом! Шагом марш в бытовку, приводить себя в порядок. Сапоги тоже почисти, чмошник.
Марат озабоченно спросил:
– Вацлав, спалиться не боишься? Вдруг проверяющий припрётся?
– Не ссы, всё продумано. На вечерней поверке за нас крикните. Мы часикам к трём ночи вернемся, если чужие будут в роте – вывеси на балконе в учебном классе простыню. Я тогда пойму, что явка провалена. Подойдем вниз и свистнем, на простынях нас поднимете.
– Ладно. Успехов, не забудь там палочку за меня кинуть.
* * *
У проверяющего, подполковника из учебного отдела, голова шла кругом: пересчитать курсантов четвёртой роты никак не получалось. Выпускникам разрешалось готовиться после отбоя к госэкзаменам, поэтому движение в ночной казарме не прекращалось ни на минуту.
Сначала он пересчитал по головам всех, кто спал на койках, включая предусмотрительно пригнанных Маратом первокурсников, которые заменили самовольщиков. Потом прошелся по учебным классам. Заглянул в туалет и бытовку, добавил посчитанных в спортивном закутке фанатиков, кидающих "железо" по ночам… Так как процесс шел небыстро, то некоторых он посчитал по дважды, а то и трижды: сидит человек за книжками – это "раз", пошел покурить в туалет – это "два", на обратной дороге в класс он же штангу поотжимал – это "три"…
Проверяющий был в растерянности – курсанты размножались на глазах. В первый раз получилось сто пятьдесят пять человек, во второй – уже под двести, при том, что по списку должно было быть сто сорок…
Отчаявшийся подполковник взял стул и сел напротив входа в казарму. Теперь самовольщикам незаметно проскользнуть не удалось бы до самого подъёма…
* * *
– Тьфу ты, чёрт. Темно, как у негра в жопе. Деревьев тут понавтыкали.
Две тени выползли из уктусского леса к училищному забору.
– Пруха, помоги, высоко. Да блин, тормоз ты грёбанный! Аккуратнее, тут колючку солидолом намазали, изобретатели.
Перемахнули через забор и двинулись в сторону казармы. Вацлав продолжал вполголоса ругаться:
– Господи, какой же ты всё-таки придурок! Баба на тебя чуть ли не сама залезала. Чего ты залип, засранец, а?
– Товарищ сержант, да я засмущался чего-то…
– Идиот! Какой я тебе сержант? Через два месяца оба лейтенантами станем! Ленка ржёт, спрашивает, где я такого лоха музейного откопал… Навязался ты на мою голову!
– Так я это… Вы же сами приказали с вами идти, товарищ сержант.
– Ы-ы-ы, полудурок! Вацлав! Вацлав я тебе, а не товарищ сержант!
В темноте обозначалось движение, звякнуло железо, срывающийся тонкий голос пропищал:
– Стой, кто идёт?! Стрелять буду!
Скачек поймал за рукав пытающегося убежать Прухина и крикнул в ночь:
– Спокойно, салага, свои! Господа офицеры идут, четвёртая рота! Не бзди.
– А… Удачи!
Подошли к тыловой стороне казармы, обнаружили белеющий в ночи знак тревоги на балконе учебного класса.
– Вот блядь! Засада. Ты, Пруха, смени фамилию, чтобы в заблуждение порядочных людей не вводить. Одни неприятности приносишь. Свистеть умеешь?
– Никак нет.
– Хреново. Я тоже не умею. Давай, как умеешь.
Ночь наполнилась удивительными звуками, способными довести до воспаления мозга любого орнитолога.
– Фррр! Фррр! Хью-хью! Ш-ш-ш-ы! Да блин, чего делать-то?
* * *
– Товарищи члены Государственной комиссии, курсант Тагиров к сдаче экзамена по партийно-политической работе готов!
Экзаменаторы выглядели очень странно, а самый злой представлял из себя натурального ворона, торчащего покрытой чёрными перьями шеей из генеральского мундира.
– Ну-ка, карр – кур-р-рсант, рр-аскажите о политических р-работниках в войске Вещего Олега!
– Не… Не могу знать о таких, товарищ генерал!
– Позор-р-р, карр-кур-р-рсант, а волхвы? Оценка два!
Генерал взмахнул крыльями, подлетел к Марату и начал долбить в голову острым кривым клювом. "Вылитый Скачек!" – подумал Тагиров и проснулся.
Часы показывали полпятого утра. Марат спрыгнул с койки и выбежал босиком на центральный проход.
Казарма пыхтела, сопела и бормотала во сне. Все звуки перекрывал мощный храп раскорячившегося на стуле у входа подполковника…
Марат выскочил на балкон. Внизу, освещенные серым предрассветным небом, скрючились замерзшие и охрипшие Вацлав и Игорь.
– С-с-скотина ты, Тагиров! Мы тут сдохнем скоро. Поднимай давай.
– Сейчас, ребят на помощь позову.
Технология была отлажена давно – скрутили и связали простыни, сбросили вниз. Скачек принял и ловко обхватил вокруг тела конец.
– Вира помалу!
Покряхтели, подняли. Вацлав перевалил через перила и дал Марату щелбан.
– Тормоза! Один бабу оприходовать не может, другой дрыхнет!
С Прухином оказалось гораздо сложнее – под шипящий мат товарищей он долго путался в простынях. Наконец, обвязался. Начали поднимать.
– Ну ты, сука, тяжеленный! Взяли! Ещё – взяли.
Простыни опасно трещали. Жилы надулись, искаженные натугой лица побагровели…
Игорь попытался помочь, оттолкнулся от стены сапогами и начал раскачиваться.
– Придурок, не качай!
Простыни взвизгнули и разорвались. Раскорячившийся Пруха пролетел восемь метров, грохнулся на асфальт и застонал.
Вацлав сплюнул вниз.
– Сходили на блядки, блин. Пошли за ним, проверяющему сдаваться.
* * *
Прухин неловко попрыгал, белея загипсованной ногой. Поднял упавшие костыли и прилип к окну.
Церемония выпуска 1986 года в Свердловском высшем военно-политическом танко-артиллерийском училище заканчивалась.
Голос полковника Донченко гремел над плацем:
– К торжественному маршу! Поротно! На одного линейного дистанции! Первая рота – прямо, остальные напр-ВО!
При повороте курсанты первого, второго и третьего курсов одновременно рванули с левого рукава и бросили на плац нашивки, обозначающие номер курса. Повзврослев сразу на год…
Оркестр грянул "Прощание славянки".
…Дрогнул воздух туманный и синий,
И тревога коснулась висков,
И зовёт нас на подвиг Россия,
Веет ветром от шага полков…
Под этот марш уходили эшелоны на фронт Великой, несправедливо забытой Первой мировой войны…
И курсантские роты – в подмосковные окопы, чтобы ложиться юными жизнями под немецкие танки…
Под эту музыку через два с половиной года, в трёх тысячах километрах на юг, последние наши солдаты будут уходить по мосту через Амударью…
А ещё позже – на войну чеченскую, Первую и Вторую…
И будут ещё войны. И будут грохотать сапогами роты.
До тех пор, пока есть Россия…
* * *
Больше половины выпускников четвертой роты участвовали в боевых действиях и миротворческих операциях в Афганистане, на Кавказе в Нагорном Карабахе, и на Кавказе в Абхазии, в Приднестровье, в Югославии, в Таджикистане, и опять на Кавказе в Чечне и Дагестане, и снова на Кавказе в Южной Осетии…
Мы помним наших погибших. Мы гордимся, что выпускник четвертой роты, гвардии полковник Серёга Стволов, стал трижды кавалером Ордена Мужества. А в 2000-м году – Героем России.
Вечная ему память…
* * *
В апреле 2013 года сотрудник Тыла Вооруженных Сил России Игорь Прухин был временно отстранен от должности и признан свидетелем по делу Сердюкова.
Август-сентябрь 2013