Всего за 129 руб. Купить полную версию
* * *
После марша "к линии фронта" и изнурительного оборудования позиции наш экипаж отдыхал. Танк Т-62, замаскированный срезанными ветками, уютно устроился в свежевырытом окопе. До начала наступления ещё долго, курсанты скучали, валяясь на солнышке. Витька Шляпин спросил у Тагирова:
– А вы сколько холостых снарядов к пушке получили?
– Шесть штук, а что?
– Если буханку хлеба в орудие засунуть, а потом холостым зарядить – много она пролетит?
– Да ни хрена она не пролетит, Витя. Сгорит в стволе.
– Спорим, метров пятьдесят продержится? Вон до того фашиста.
Недалеко от танка стояла покосившаяся забытая ростовая мишень. На серой, промытой дождями фанере кто-то нарисовал свастику.
– Ну давай забьемся на пачку "примы". Только стрёмно стрелять без команды, трендюлей получим.
– Не ссать, Марат! Я командир батальона или где? Внимание, экипаж, слушай мою команду! Обнаружена группа пехоты противника, приказываю уничтожить огнем из танкового орудия. В связи с режимом радиомолчания перед наступлением доклад вышестоящему командованию о принятом решении не представляется возможным. По местам!
Курсанты, хихикая, полезли в башню. Тагиров открыл затвор, с трудом запихал в пушку сероватую тяжелую буханку. Вытащил из укладки холостой снаряд…
– Ну чего ты там муму полощешь?
– Застряла, блин. Никак…
– Досыльником пропихни буханку подальше.
– Во, готово.
Клацнул затвор. Витька, сидевший на месте наводчика, начал крутить ручку, вращая тяжеленную башню.
– Еле ползёт. Шляпин, может, двигатель заведем, привод поворота башни запустим?
– Не, не будем. Немного ещё… Есть! Внимание, выстрел!
Грохнула пушка, откатил назад казенник. Вылетела со звоном гильза, в башню повалил густой едкий дым…
Превратившаяся в грозный снаряд буханка снесла фанерную мишень и, пролетев ещё пару сотен метров, навылет выломала оба борта спрятанного в рощице грузовика "ГАЗ-66". В машине, слава Богу, никого не было…
Шляпин, вылезший продышаться от дыма на башню, торжествующе тряс кулаком и вопил:
– Видали?! Русским хлебом можно танки подбивать! А мы его жрём и даже зубы не ломаем!
Надрывно сигналя, к нам нёсся "уазик" с матерящимся багровым полковником Бородиным на борту…
* * *
– Витя, сколько там до начала?
– Ещё десять минут. Команду ждём.
– Чего препод сказал-то?
– Сказал, ага… Он орал так, что я думал – в штаны от напруги наложит. Ещё один косяк – и рапорт подаст начальнику училища, а уж "двойки" по тактике сам поставит всему экипажу. Мешок с пайком отобрал, гад. Чтобы мы не вздумали консервами пулять и рафинадом вместо картечи… Ладно, он мужик отходчивый. Прорвёмся.
Рация ожила, зашипела.
– Броня, я первый, доложить о готовности.
Витька нажал тангенту переговорного устройства.
– Первый, я "Береза", к бою готов… Механик, заводи!
Заревели дизели, плюясь синим дымком. Визжа, ушла в зенит красная ракета. Линия "переднего края противника" вздыбилась черными фонтанами взрывов – группа имитации старательно изображала артиллерийскую подготовку наступления.
– Броня, я первый. Шквал – триста тридцать три, шквал – триста тридцать три…
– Механик, вперед! Ну, понеслась манда по кочкам…
Грохоча гусеницами, "шестьдесят двойки" летят вперед. Танк швыряет на ухабах. Витька командует:
– Тридцать – ноль, танк противника, дистанция восемьсот. Бронебойным – огонь!
Марат, с трудом балансируя на прыгающем полу боевого отделения, запихивает тяжелое серебристое тело холостого снаряда в отверстие казенника.
– Бронебойным – готово!
– Выстрел!
Жёлтые пороховые газы мгновенно заволакивают внутреннее пространство башни. Ничего не видно, отравленная вонью сгоревшего пороха голова тяжелеет, команды еле слышны, будто в шлемофон набили ваты… Еще снаряд. Звякая стреляными гильзами, лупит пулемёт.
Танк внезапно останавливается. Марат от неожиданности влетает лбом в броню.
– Блядь! Чего там, почему встали?
Насмешливый Витькин голос трещит в наушниках:
– Всё, первый рубеж обороны взяли, тормоз.
– Чего-то быстро.
– А танковые войска – это натиск и стремительность. Теперь отражение контратаки противника. Сколько снарядов осталось?
– Последний зарядил. Витя, вруби воздушку. Ни хрена не видно из-за газов.
Загудел, набирая обороты, вентилятор, но легче не стало. Дым становился только гуще и вроде бы изменил запах и цвет.
– Мы чего, горим, что ли?!
Почти сразу вызвал Бородин по рации:
– "Береза", я первый! Почему дымите?! Доложите обстановку!
Витька чертыхнулся и приказал:
– Так, осмотрелись все! Что горит?
– Внутри чисто. Блин, сзади дым валит, с моторного отделения вроде.
Счастливо хихикающий Игорь Прухин полюбовался на чадящую дымовую шашку, уложенную на крышу трансмиссии.
Вытер слезящиеся красные глаза, спрыгнул на землю и пошел к передней части танка, бормоча: "Сейчас я вас с обоих концов подпалю. Назначили во враги – так получайте теперь…"
Все заговорили одновременно:
– "Берёза", блядь, что там у вас? Ответьте первому!
– Шляпин, там кто-то у танка бродит!
– "Берёза"!!! Приступить к отражению контратаки противника!
– Наводчик, стреляй!
– Витя, ё-моё, там человек перед танком! Я в триплекс вижу.
Довольный собой Пруха положил большую дымовую шашку у переднего катка "шестьдесят двойки" и начал разбивать автоматным прикладом запал.
Наводчик нащупал электроспуск и нажал кнопку.
Прогрохотал выстрел, танк присел на катках…
Витя, матерясь, открыл люк и выскочил из башни.
Перед машиной, раскинув руки, лежал на спине крепко контуженный Пруха, идиотски улыбаясь небу.
* * *
Первое на выпускном курсе теоретическое занятие по тактике начиналось необычно. Для начала секретчик группы приволок опечатанный фанерный чемодан, вскрыл его и раздал под роспись прошитые суровой нитью секретные тетради.
За спиной полковника Бородина висел большой самодельный плакат, склеенный из четырех листов ватмана. Курсанты жадно впитывали глазами надписи: "Совершенно секретно", "План-схема боя 1-го мотострелкового батальона 682-го мотострелкового полка 30 апреля 1984 года"…
Полковник постучал указкой по столу.
– Товарищи курсанты! Схему в тетрадь перерисовывать категорически запрещаю! Положите ручки и карандаши на стол.
Мы украдкой бросаем взгляды на план. Беззащитные красные ленточки ротных колонн наших мотострелков идут по извилистым тропкам ущелья. К ним хищно тянутся синие стрелы огня "моджахедов", занявших господствующие высоты.
Распахнутые пасти вражеских секторов обстрела не оставляли нашим никаких шансов. Внизу перечислены причины разгрома батальона, в глаза бросаются "отсутствие полноценных разведки и боевого охранения", "слабое руководство боем", "отсутствие авиационной поддержки"…
– Требую внимания, товарищи курсанты. В Министерстве Обороны на основании опыта боевых действий в Демократической республике Афганистан принято решение о внесении изменений в планы тактической подготовки.
Гораздо больше внимания уделим тактике боя мотострелковых подразделений в горных условиях. Наши коллеги с кафедры огневой подготовки и преподаватели матчасти и эксплуатации машин сейчас занимаются тем же – дополняют учебные планы.
Скачек поднял руку:
– Товарищ полковник, разрешите вопрос! Так нам, танкистам, зачем усиленная пехотная подготовка? Да ещё и горная?
Полковник молчал и смотрел куда-то в стену, над нашими головами. У него было явно хреновое настроение. Ни прибауток, ни анекдотов…
– Садись, сержант. Тут такое дело… Война, которая идёт в Афганистане – совсем не то, к чему мы готовились последние сорок лет. Никаких танковых прорывов линий обороны, ядерных ударов и масштабных фронтовых операций на половину Европы… Где место, силы и цели противника предельно понятны. Наши боевые действия в ДРА – это, по сути, контрпартизанская борьба. Без линии фронта. Без правил и в необычных условиях. В горах против "духов" танкам делать особо нечего. Как и зенитчикам, химикам, стратегическим ракетчикам и бомбардировщикам… И колоссальное военное превосходство Советского Союза тут не поможет. Скорее, наоборот. Как не помогло американцам во Вьетнаме. Поэтому вся война там, в Афганистане – это действия небольших подразделений, от взвода до усиленного батальона максимум. Причем война – пехотная. Пешком, по горам. Все мы там, по сути, мотострелки. Или даже скорее – горные стрелки.
Лучших из вас скоро будут отбирать в элитные войска – в ВДВ, в морпехи, в пограничники. Так вот, боевые в Афганистане продлятся ещё долго, многие попадут туда. И там все вы станете пехотой, независимо от цвета петлиц, берета и тельняшки. Самым древним родом войск. Там вообще всё как-то по средневековому…
Над аудиторией висела мёртвая тишина.