Всего за 169 руб. Купить полную версию
- А я ожидала, что ты скажешь: "Если с тобой, Анна, то, конечно же, остался бы!…" - Сейчас она выглядела уставшей: круги под глазами, посеревшие щеки, запыленные взлохмаченные волосы. Короткая спортивная куртка ее тоже покрылась пылью, брюки измялись.
Однако девушка не придавала этому никакого значения и старалась казаться значительно бодрее, чем была на самом деле.
- А если бы именно так и сказал, что тогда?
- Не хитри, сначала скажи мне, бедной польке, правду.
- Корбач! - окликнул Беркут бродившего по двору парня, ничего не ответив Анне. - Сними с коляски пулемет и замаскируйся с ним вот здесь, в кустах под сосной. Великолепный обзор. Через час я тебя сменю. Через два часа - в путь.
- Значит, так ничего и не скажешь бедной польке… - разочарованно вздохнула девушка, привалившись спиной к стволу сосны и положив автомат на колени. Причем Беркут заметил, что проделала это девушка так, словно укладывала спать ребенка.
- Извини, не скажу.
- Не можешь простить бедной польке тех двоих немцев-любовников в сарае?
- Хочется верить, что происходило это не по твоей воле.
- Но простить все-таки не можешь…
- Послушай ты, "бедная полька", зачем ты опять заводишь разговор о случае в сарае? - сухо осадил ее Андрей, еще раз оглядывая окрестности в доставшийся ему от обер-лейтенанта бинокль. - Давай раз и навсегда договоримся: твоя интимная жизнь меня не интересует, а того, что происходило в каком-то там заброшенном строении, я попросту не видел. Как-то не довелось. Бывает же такое?
- И того, что происходило через несколько дней на чердаке, - тоже? - коварно ухмыльнулась полька.
- Того - тем более.
- В таком случае мне не пришлось видеть, как после этих ухаживаний за мной ты преподносил "уроки поведения" своему ефрейтору. Может, заключим по этому поводу "вечный мир", а, пан лейтенант-поручик?
- Иди, отдыхай, Анна, тебе это крайне необходимо. И есть у тебя на всю эту роскошь ровно два часа.
- Благодарю за великодушие, но, по-моему, в этом доме частенько ночуют партизаны или какие-то бандиты. Во всяком случае, там полно сена, все разграблено и затоптано. Кажется мне, что и хозяева отсюда не уезжали, а нашли вечный покой где-нибудь поблизости.
- Тебе не дают покоя их привидения? Можешь устроиться на одном из соседних холмов или в кабине.
- Почему не здесь?
- Потому что здесь ты будешь отвлекать часового, - едва заметно улыбнулся Андрей.
Как бы он ни старался урезонить эту девушку, каким бы несвоевременным ни казался ее флирт, все-таки она не могла не нравиться. Даже в этих мешковатых брюках, неуклюжих сапогах и тесноватой мальчишеской спортивной куртке.
- С чего ты взял, что я собираюсь его каким-то образом отвлекать?
- Я пекусь не о нравственности твоей, а о нашей общей безопасности.
- Жаль… - Беркут так и не понял, к чему относилось это ее "жаль", а посему промолчал. - А ведь если бы не было войны, если бы не боязнь того, что завтра сюда нагрянут немцы, я бы, наверное, никуда из этих мест не уезжала. Оставила бы с собой кого-то из вас двоих: тебя или Звездослава, но не ефрейтора, конечно, женила на себе…
- Если бы не война, хозяин этого хутора еще хорошо подумал бы, прежде чем пустить тебя, а вместе с тобой - и нас, на порог. Но есть один человек, который наверняка принял бы твое предложение и не захотел бы уйти отсюда, жаль только, что он остался в Украине. Кстати, тоже поляк.
- Это ты о ком? - недоверчиво уставилась на него Анна.
- О поручике Владиславе Мазовецком, бойце моего отряда. Это он страстно мечтал побывать в своей Польше. Я же попал сюда по воле злого рока. Если только сумеем добраться до тех мест, где мы базировались; если Владислав окажется жив, и если… - Запутавшись в этих почти безнадежных "если", Беркут в конце концов махнул рукой и начал спускаться с холма, но все же на ходу договорил: - Словом, если все это случится, то обязательно познакомлю тебя с ним! Все-таки родная кровь, возможно, вы даже земляки…
- Значит, все-таки возьмешь с собой! - подхватилась Анна.
- А куда тебя денешь? - пожал плечами Андрей. - Все равно ведь не отстанешь.
- Ну, ты сам посуди: куда мне теперь без вас? Ведь, кроме вас, у меня теперь вообще никого нет. Не только в Польше, но и во всей Европе - никого!
11
Нет, это уже был даже не сон, а настоящее возвращение в прошлое. Перенесенный во времени, Беркут снова оказался в доте, на склоне днестровской долины, и все, что он видел - изгиб реки, каньон, дот на вершине утеса, лодки с вражеским десантом, цепи немцев, - все это открывалось ему через прорезь амбразуры, все было вполне осязаемым и совершенно реальным.
Он явственно ощущал запах гари, слышал взрывы снарядов, которыми немцы прикрывали с того берега свой десант, прислушивался к голосам бойцов из соседнего отсека, и вновь видел рядом с собой Крамарчука, Газаряна, Абдуллаева, медсестру Марию…
Вот почему, услышав крик Корбача: "Лейтенант, немцы!", он, прежде чем окончательно проснуться, скомандовал: "Дот, к бою! Пушкари, к орудиям!", и только тогда увидел удивленно уставившихся на него Арзамасцева и Корбача. В соседней комнате возилась с одеждой Анна, которой постелили на единственной сохранившейся лежанке.
- Не понял… - растерянно проговорил Беркут, медленно поднимаясь и сходя с устроенного им на полуразрушенной печи сеновала. - Мне что - приснилось, будто кто-то крикнул?…
- Не приснилось, я кричал, потому что в долине действительно немцы, - зачастил Корбач. - Две машины и мотоцикл. Приближаются к хутору.
- Если немцы - это не страшно… Было бы сложнее, если бы вдруг нагрянули польские партизаны: в этих мундирах - хоть стреляй, хоть объясняйся с ними, результат один. Где пулемет?
- На холме.
- Убрать! Отходим к ельнику, поближе к машинам. Уехать мы уже не успеем.
- Заметят, - согласился Корбач, - а дорога плохая. И немцы уже рядом.
- Потому и говорю: к ельнику, пусть еще поблаженствуют.
Они залегли за гребнем едва заметной возвышенности, между холмом и ельником, выложив при этом весь свой арсенал: пулемет, автоматы, по две гранаты на каждого и запасные магазины.
- А ведь еще можно драпануть, - напомнил Арзамасцев, когда, оторвавшись от машин, мотоциклисты въехали во двор, чтобы осторожно осмотреть дом и полуразрушенные пристройки. - Без машин, по-тихому; лес - вот он, рядом.
Он лежал между Беркутом и Анной, - которая, на удивление, спокойно готовилась к бою, правда, гранаты как-то опасливо отодвинула от себя, - и Андрей видел, как, излагая план отступления, Кирилл мелко вздрагивал. Лейтенанту странно было видеть такое, но Арзамасцева действительно бил такой озноб, словно он раздетым лежал на снегу. А ведь день выдался по-июльски теплым.
- Уйти еще можно - в этом ты прав, - согласился Андрей, положив руку ему на плечо. - Бросить машины и уйти…
- Тогда почему не уходим? - раздраженно спросил Кирилл, выждав несколько минут. - Если можно, то чего ждем?
- Немцев, - спокойно ответила за Беркута Анна. - Пока остальные подъедут.
- Вот именно, - согласился лейтенант. - Дадим бой - и уйдем. Если, конечно, позволят обстоятельства.
"В общем-то, он прав, - подумал Беркут, наблюдая, как два мотоциклиста (третий с мотоцикла не сходил), обследовав чердак и кусты, принялись внимательно всматриваться в ведущую к дому дорожку. - У нас еще действительно была возможность "уйти по-тихому", и это было бы благоразумно. Видно, во мне все еще сидит комендант пограничного дота: "Без приказа не отступать!", "Дот не оставлять, пока не иссякнет боевой ресурс гарнизона!", "Сражаться до последней возможности!"".
- Ой, кажется, они заметили следы колес! - вдруг подала голос Анна. - Так и есть, пошли по следу. Остановились и пристально всматриваются в нашу сторону.
Она замолчала. Все четверо замерли в напряженном ожидании. Солнце слепило немцам глаза, особенно тому, в очках. Он заслонялся от лучей поднятым вверх автоматом и показывал рукой на лес. Беркут не мог слышать, что именно он говорит, но по тому, как его сослуживец спокойно пошел за холм звать остальных, понял: немцы решили, что машина и мотоцикл ушли в лес. Интерес фашистов к следам во дворе как раз тем и вызван был, что они искали исчезнувшие машину и мотоцикл.
- Ефрейтор, - вполголоса проговорил Андрей, - передай Корбачу: из пулемета огонь по кузовам. Пока немцы не успели сойти и расползтись. И пусть постарается повредить моторы обеих машин. Сам отсекай их от дома, а ты, Анна, - от высотки, у въезда во двор. Я буду на ней…
Прихватив две гранаты Ягодзинской, лейтенант осторожно подполз к небольшой ложбинке, пробежал по ней к подножию холма и залег там. Взобраться на вершину незамеченным он сумел бы только тогда, когда бы машины въехали во двор и все немцы оказались по ту сторону холма.
Как только борт задней машины исчез за гребнем, Андрей взбежал наверх и, еще толком не осмотревшись и не видя машин, метнул во двор одну за другой две гранаты. Не успел отгреметь взрыв второй из них, как открыл огонь Корбач. За ним, чуть с опозданием, - Арзамасцев и Анна.
Приподнявшись у сосны, Громов увидел развороченный борт задней машины и пламя на капоте передней, мечущиеся по двору фигуры немцев, очевидно, решивших, что они окружены; и теперь уже прицельно метнул третью гранату, положив ее между первой машиной и мотоциклом. В ответ из сарая кто-то швырнул гранату на холм, но она взорвалась метрах в десяти от вершины; кроме того, Беркута прикрыл толстый ствол старой сосны.