Александр Марков - В Багдаде неспокойно стр 9.

В четыре часа утра взрывы прекратились. Выходило, что американцы обстреливали Багдад восемь часов. Целый рабочий день. Почему они не стали работать в две смены или даже в три? Как же они не взяли сверхурочные, за которые, наверняка, полагались премиальные? Что же у них не нашлось необходимого количества пилотов или самолетов?

Сергей не сразу понял, что бомбежка закончилась. Он думал, что оглох и поэтому больше не слышит взрывов. Еще долго в его ушах стоял гул. Сергей попробовал унять его теми же упражнениями, которые делают, когда в уши затекла вода, но гул все не прекращался. Он боялся, что выйдя на улицу, увидит лишь оставшиеся от города дымящиеся развалины. Впрочем, он был на поверхности не более двух часов назад. Багдад тогда еще стоял, а за два часа его уничтожить не могли.

- Что с раненым будем делать? - спросил Игорь.

- Его можно сдать кому-нибудь из администрации гостиницы. Пусть в больницу позвонят и сообщат о нем.

Так они и сделали, приволокли на себе раненого на нулевой этаж, положили его на коврике при входе - пусть дожидается, когда за ним приедет "Скорая помощь".

- Мы о нем позаботимся, не волнуйтесь. Это ваш знакомый? - спросил у Громова сотрудник гостиницы, которому тот объяснил, что надо сделать.

- Нет. Мы не знаем кто это. На улице нашли. У него машину камнями побило. Там стоит, - Сергей махнул в ту строну, где должен был находиться старый "Форд".

- Спасибо, - промолвил сотрудник гостиницы, с некоторой долей удивления. Не ждал он от постояльцев такого благородства.

- Пошли, - наконец сказал Игорь, - на сегодня - представление закончилось. Надо поспать немного. Сердце мне подсказывает, что утром тебя в покое не оставят, придется хотя бы по телефону рассказывать, что здесь было.

- Представляешь, мое сердце тоже о чем-то таком говорит, - согласился Сергей.

Когда журналисты отошли от стойки, сотрудник гостиницы проверил по спискам - откуда приехали эти люди.

- Россия, Москва, - чудовищно коверкая слова, прочитал он вслух, и посмотрел вслед уходящим русским.

Они разлеглись по диванам и едва успели закрыть глаза, как в дверь номера кто-то настойчиво забарабанил.

- Пошли на… - сказал по-русски Игорь. - Нам ничего не надо.

Громов сквозь сон хихикнул. У него появилось предположение, что им принесли из ресторана еду в номер. Вот только они ничего не заказывали. Хотя сейчас Сергей не отказался бы на сон грядущий выпить немного виски. Тот, кто стоял по ту сторону двери, по-русски ни слова не понимал, но ведь и по интонациям, с которыми ему ответили, мог бы догадаться, что лучше убраться восвояси и не тревожить в столь неурочный час обитателей номера. В дверь вновь застучали, теперь уже сильнее и настойчивее, да не кулаком, а носком ботинка. Этак, скоро нарушитель спокойствия встанет спиной к двери и начнет ее мутузить подошвой и каблуками, а потом позовет товарищей. Они позаимствуют где-нибудь мраморную статую, возьмут на руки и ей, как тараном, попытаются выбить дверь.

- Ща, я ему покажу, - сказал Игорь, вставая с дивана.

Он даже не стал одеваться, даже не стал повязывать вокруг пояса полотенце и накидывать майку, пошел к двери в одних трусах - так лучше были видны бугрящиеся на его мощном торсе и руках мышцы.

- Ну, че надо? - спросил он, так и не удосужившись перейти с русского на какой-нибудь другой язык.

Вообще-то Игорь рисковал получить струю парализующего газа в глаза или пинок, который на несколько мгновений выбьет у него весь воздух из легких. Громов вдруг подумал, что в дверь к ним ломятся налетчики. Под шумок, пока не улеглось волнение и неразбериха после бомбежки, они хотят ограбить номер и его жителей. У них ведь наличных долларов столько, что в Багдаде за такую сумму надо работать чуть ли не всю жизнь. За подобные деньги местные могут поддаться на обещания американцев, подкараулить где-нибудь Саддама Хусейна, выпустить в него обойму из Калашникова или набросить на него мешок, связать и поехать в войска антииракской коалиции обменивать его на ровно такое же по весу количество зеленых бумажек. Вообще, обобрать обитателей гостиницы - менее хлопотное занятие. Но грабить номер следовало, когда все спустились в бомбоубежище, а сейчас делать это было поздно.

- Простите за беспокойство, - услышал Сергей, - но нам надо с вами поговорить. Могли бы мы пройти в номер?

- А в чем дело? - спросил Игорь, все еще не пропуская назойливых посетителей в номер, но он и сам догадался по их одежде и манере держаться - из какой они организации.

- Мы вам все сейчас объясним, но все-таки можно пройти в номер?

Игорь не стал им больше препятствовать, поскольку было понятно, что в крайнем случае они могут применить силу. И сколько он выстоит против этих троих? Может, он и сумел бы с ними со всеми справиться, но в этом не было никакого смысла, потому что следом придут другие, в точно такой же одежде, как и агенты из "Матрицы".

Громов, обмотавшись покрывалом, наподобие туники, сел на диване. Более пристойно одеться он не успел. У него появилось предположение, что эти сотрудники спецслужб пришли к ним вручить награды за спасение иракца. Может тот мужчина в покалеченном "Форде" оказался важной шишкой из местного правительства? Интересно, как выглядит причитающаяся им награда? Скорее всего, ее не будут вручать прямо в номере. Героев пригласят в один из дворцов Саддама Хусейна и там проведут торжественную церемонию, которая попадет на экраны многих стран мира. Сергея и Игоря будут фотографировать по бокам от иракского лидера. Такую фотографию не стыдно будет поместить на одно из самых почетных мест в альбом. А вся церемония станет носить пропагандистский характер. Это все равно, как в футбол играть во время налетов и транслировать матч в прямом эфире.

- Вы ведь снимали во время авианалета? - спросил один из вошедших.

Сергей разочарованно фыркнул. Надежды не оправдались. Да и отпираться не стоило. Эти люди хорошо знали в каких номерах живут журналисты, и что они делали ночью. Игорь посмотрел на Сергея.

- Да, - кивнул Громов. Он знал уже, чем этот визит обернется. Их предупреждали, что снимать налет нельзя, что таким образом они могут демаскировать точки иракских ПВО. Ох, если бы сотрудники спецслужб еще и прознали, что у них есть спутниковый телефон, да еще что журналисты пытались по нему дозвониться до Москвы - не избежать скандала.

- Нам нужна ваша кассета.

Сергей понимал, что кассету у него все равно отберут. Если он будет артачиться, то в комнате устроят обыск. Если он подсунет им пустую, то эти люди вернутся, проверят все кассеты, и он все равно не сможет утаить отснятую, а то чего доброго, их заберут в каталажку, а потом вовсе вышлют из страны.

Ха! Вышлют, подумал Громов. Что и сопровождающего до. границы дадут? Так это был бы самый простой выход из ситуации. Но местным спецслужбам сейчас не до русских журналистов.

- Отдай им ночную кассету, - обреченно сказал Сергей Игорю.

- Мы ее посмотрим и возможно отдадим, - пообещал сотрудник спецслужбы.

- Спасибо, - сказал Сергей.

Он не верил, что кассету вернут. Знал, что его пытаются лишь немного успокоить, чтобы он не очень сильно переживал потерю всего, снятого ночью. А оно почти наверняка будет безвозвратно потеряно, осядет в архивах иракских спецслужб и, может, всплывет только, в том случае, если в Багдад войдут американцы и станут в них рыться.

Кассета была не самой большой потерей. Картинку налета все равно в режиме реального времени в конторе получали с тех камер, что были установлены на крыше одного из правительственных зданий. Куда хуже стало бы, вздумай иракцы обыскать комнату. Они запросто могли найти незарегистрированный спутниковый телефон. Его бы немедленно отобрали, и тогда вся комната, все три группы российских каналов остались бы без связи с Москвой. Не будешь же каждый раз приезжать в российское посольство, чтобы связаться с редакцией?

У одной из групп спутникового телефона вовсе не было, у второй - был ИРИДИУМ. Кто-то, Сергей уж и не знал кто - то ли иракцы, то ли наши дипломаты настоятельно посоветовали этим телефоном не пользоваться, потому что он работал на частотах очень близких к тем, которые использовали системы наведения и мог дать помехи, а это вот уже пахло обвинением в шпионской деятельности. Могли и к стенке поставить. Время-то лихое. Враг у ворот. Так что на три группы был всего лишь один телефон, который привезли с собой Игорь с Сергеем и все группы для того чтобы его защитить, могли костьми лечь.

Перед тем, как в бомбоубежище спуститься, Сергей его надежно спрятал. Он отвинтил решетку воздуховода, надышался при этом пылью, потому что трубу давно не чистили, начихался, запихнул в этот тайник телефон, предварительно обмотав его тряпками, а затем вновь вернул решетку на прежнее место.

- Блин, ну вот, теперь я и не засну, - сказал Игорь, когда дверь закрылась за сотрудниками спецслужб. - Я при таком раскладе, вообще не понимаю, какой мне смысл работать? Снимать там чего-то? Все равно все отберут. Может мне ничего и не делать дальше?

- Тебе совесть не позволит бездельничать, когда я в поте лица буду трудиться. Включаться мне все равно придется, даже если мы отсюда никакой картинки гнать не будем.

- Совесть мне не позволит, - согласился Игорь, - но я могу к "Таляляму" на включения с тобой ходить за компанию без камеры, а то она очень тяжелая.

- Ты что же оставишь камеру одну в номере? - театрально удивился Сергей.

- Не оставлю, - согласился Игорь.