Всего за 169 руб. Купить полную версию
7
- Что за визит? Кого это вы привезли? - шагнул Беркут к ефрейтору. Краем глаза он следил, как Готванюк медленно, чертовски медленно, приближается к стоящим у заднего борта Лесичу и солдату. Старик узнал его. И даже не скрывал этого. Но им обоим повезло: в эти минуты солдат не видел лица арестованного.
- Приказано доставить сюда этого старика, - ответил ефрейтор. - Это его дом, господин оберштурмфюрер СС.
- Кто именно приказал? Теперь гестапо уже само развозит арестованных по домам?
- Приказал гауптштурмфюрер СС Штубер.
- Кто-кто?! - почти изумленно переспросил Громов. - Как вы назвали его фамилию?
- Именно так: Штубер.
- Штубер?! - но, спохватившись, тотчас же пробормотал: - Ах, да-да. Знаю, знаю такого гауптштурмфюрера. Приходилось встречаться.
Тем временем Готванюк уже оказался возле Лесича.
- Что, старик, доигрался? - злорадно усмехнулся он, заглядывая в кузов. Свой карабин Готванюк держал на плече, как дубину. Солдат, конвоировавший старика, что-то буркнул в ответ и нетерпеливо посмотрел на ефрейтора, ожидая приказаний. Этого было достаточно, чтобы Готванюк успел ударить его прикладом по голове. В тот же миг сильнейшим ударом в сонную артерию Беркут сбил с ног ефрейтора и бросился в кабину к водителю.
- Спокойно. Не двигаться! Жить хочешь?
- Да, господин… - водитель хотел оторвать руки от руля, на который прилег отдохнуть, но не смог.
Чуть запоздав, рванул дверцу и Мазовецкий.
- Присмотри за этим! - бросил ему Беркут, оставляя кабину.
Второй удар прикладом солдат, конвоировавший Лесича, получил уже лежа на земле, когда пытался подняться. К тому же Костенко штыком добил ефрейтора и вместе с Коларом тоже подбежал к машине.
- Что произошло? Зачем вас сюда привезли? - взволнованно спросил Беркут у Лесича.
- Куда же еще? Домой ведь.
- Да? Домой? За какие услуги?
Лесич недоумевающе взглянул на Беркута и молча достал из-за пазухи конверт с письмом Штубера.
- Не понял.
- Письмо. От их офицера, - кивнул на ефрейтора, еще дергавшегося в конвульсиях у подножки машины. - Для тебя писано.
- Для меня?! - Беркут повертел конверт в руках, однако вынимать письмо не стал. Для чтения у него просто не было сейчас времени. - Собрать оружие - и в машину, - приказал бойцам. - Вы, отец, тоже с нами.
- Куда с вами? Наездился. Хватит.
- В машину, - не резко, но достаточно твердо приказал Беркут. - Потом поговорим. Все немедленно в машину! Трупы с собой.
Немного потоптавшись, Лесич с тоской взглянул на свой дом, на порог которого так и не ступил, и молча повиновался.
Беркут проследил, чтобы старику помогли забраться в кузов, и сел рядом с водителем.
- Разворачивайся. И помни наш уговор: будешь умным останешься жив.
- Это правда?
Беркут искоса взглянул на него и поиграл на весу пистолетом.
- Вы ведь немец? Разве не так? - с надеждой в голосе спросил солдат. Он был еще совсем юным, вероятно из последнего призыва. Глядя на него, Громов вспомнил водителя той первой вражеской машины, которую он захватил в начале войны. Того он тоже помиловал. И никогда не жалел об этом. Интересно, как сложилась его судьба?
- Да, немец. Разворачивайся. - А когда шофер завел мотор и развернулся, добавил: - Ты что ж, подумал, что оберштурмфюрер СС может оказаться партизаном? Это ваш гауптштурмфюрер Штубер - предатель. Он освободил старика, потому что сам давно снюхался с партизанами. Я - из службы безопасности и получил приказ перехватить вашу машину, а Штубера арестовать. Ефрейтор и солдат, очевидно, тоже предатели.
- Господи, неужели они тоже?
- Это выяснит гестапо. Выезжай на шоссе и двигайся в направлении Подольска.
- Яволь, господин оберштурмфюрер. Я не знаком с господином Штубером. Меня лишь недавно прикомандировали к гарнизону крепости.
- Гарнизону крепости? Какой… крепости?
- Разве вы не знаете? Штубер и весь его отряд располагаются в Подольской крепости. Они там уже несколько недель.
- Да? Ну да, да, конечно, - понял свою ошибку Беркут. - Вижу, ты хороший солдат и лишь поэтому признаюсь тебе: я только что из Берлина. И пока еще не успел толком ознакомиться со здешней обстановкой.
Доехав по шоссе до первого проселка, он приказал водителю свернуть к лесу.
Тот испуганно взглянул на оберштурмфюрера. Успокоенность, появившаяся после обстоятельных объяснений офицера, сразу сменилась подозрением и страхом. Он еще мог как-то объяснить для себя, почему оберштурмфюрер так свободно владеет русским языком - в отряде Штубера тоже было несколько немцев, хорошо говоривших по-русски. Но этот приказ свернуть в лес…
- Не поедем же мы в город с трупами, - снова нетерпеливо объяснил Беркут. - Операция совершенно секретная. Тела придется оставить в лесу. Потом ты повезешь нас в крепость. Там мы арестуем Штубера - и в гестапо. Не исключено, что за эту операцию ты получишь отпуск.
Беркуту хотелось, чтобы водитель вел себя смирно и не мешал ему сосредоточиться. Трупы же в самом деле следовало завезти подальше в лес, присоединив к ним и труп водителя. Таков закон войны.
* * *
Проехав километра два по лесной дороге, Беркут решил остановиться у стоявшего чуть в стороне старого колодца с обвалившимся срубом. Неподалеку отсюда, на склоне балки, его группа заложила в прошлом году свой первый лагерь. Правда, пробыли они там всего месяц, так как вскоре пришлось уходить в глубь леса. Тем не менее он считал эти места чуть ли не родными. Что ни говори, из этих мест они выходили на свои первые операции и сюда же счастливо возвращались… Вот только возвращались, правда, не все.
- Сверни к колодцу, - приказал водителю.
- Яволь, господин оберштурмфюрер, - покорно ответил тот. А когда партизаны спрыгнули с машины, старался держаться поближе к нему. Сейчас он не доверял ни людям в форме полицаев, ни даже унтер-офицеру…
- Колар, отвечаешь за водителя, - приказал Беркут, отходя к срубу. - Мазовецкий, Готванюк и Костенко, похороните убитых. А мы, Клим Васильевич, - обратился к Лесичу, - пока что присядем здесь, на сруб, и прочтем послание твоего добродетеля-эсэсовца. Не так уж часто приходят к нам в лес письма. Особенно из гестапо…
- Да я хоть и не читал, а знаю, о чем там, - проговорил Лесич. - Этот шваб велел передать, что допрашивать тебя не будет, пытать - тоже, просто хочет поговорить. Обещает, что в день переговоров тебя никто не тронет.
- Благородный человек, - иронически ухмыльнулся Беркут, вынимая из кармана письмо.
- Не знаю, какой он там в благородстве своем, но что хитрее всех тех офицеров, которые допрашивали до него, - это ясно. Хитрее, стервец, это я сразу почувствовал.
Послание гауптштурмфюрера Вилли Штубера поразило Андрея. Командир отряда специального назначения "Рыцари Черного леса" (и не побоялся же написать, что такой отряд существует!) приглашает его, Беркута, а также его ординарца в течение ближайших десяти дней посетить крепость для дружеской беседы за рюмкой коньяку! Всего-навсего! Словно бы не было ни войны, ни оккупации, ни партизан. Неприкосновенность личности ему гарантируют словом чести офицера СС. А прибыть господин Беркут "может в любое время. Даже ночью. Часовые будут предупреждены. Паролем будут служить слова: "Я - Беркут". Пропуском - настоящее письмо".
"Штубер, опять Штубер?! Откуда он взялся?" Неужели водоворотом войны к этому берегу снова прибило того самого Штубера, с которым ему пришлось сразиться возле 120‑го дота? А может, это гестапо использует фамилию оберштурмфюрера, чтобы показать, что им обо мне все известно?
- Я тоже не пойму, чего они добиваются, - вздохнул старик. - Да и стоит ли мозги сушить? Порви эту писанину и возвращайся в лагерь.
- Возвратиться мы всегда успеем.
- А ведь, похоже, они о тебе действительно все знают, - развел руками старик, проникнувшись его сомнениями. - И что у меня прятался, и про Крамарчука. И что вы с сержантом похожи между собой. Но только ты мне вот что скажи: как они узнали обо всем этом? Кто вас выследил, кто выдал?
- Кто выследил - это уже не тайна. Кравчук. Тот самый. Из вашего села. Давнишний агент гестапо. Я уже послал ребят, чтобы "отблагодарили" его за услуги фашистам.
- Да ну брось - Кравчук?! Он мне родственником приходится.
- Значит, отныне одним родственником у вас будет меньше. Только сейчас меня интересует не Кравчук, а Штубер. Почему вдруг он решил написать? На что рассчитывает?
- Западня это - вот что я тебе скажу. Схватят и замучают.
- Но ведь почему-то же Штубер уверен, что я могу вот так вот взять и заявиться в крепость… Кстати, много их там, этих самых "Рыцарей Черного леса"?
- Разве сосчитаешь? Видел с десяток. Но всех наверняка с полсотни. Меня привезли из гестапо. Думал, что там, под крепостной стеной, и расстреляют. Даже как-то душевно успокоился. Знаешь, смерть под крепостной стеной - это все же по-солдатски. А то ведь могли и повесить. Как паршивого конокрада.
- Смерть тоже должна быть человеческой, - согласился Беркут. - Кстати, какой из себя этот Штубер?
Лесич, как мог, описал ему внешность эсэсовца. И хотя описание это оказалось довольно скудным, лейтенант сразу же признал в нем того офицера, с которым судьба уже не раз сводила его в прошлом.