Но едва боцман закончил ремонт кормы, как их постигло новое несчастье: ветром сорвало носовой тент. Парусина, словно крыло подбитой птицы, взмахнула в воздухе раз, другой, упала в воду, снова взметнулась над шлюпкой и захлопала на ветру. С правого борта она была хорошо прибита, поэтому ее, не оторвало совсем. Опережая друг друга, все кинулись на нос и общими усилиями втащили парусину на шлюпку, прижали ее. В эту минуту их вынесло на новый бурун. Вода окатила всех с головы до ног. Стульбицкий не устоял под ударом волны и перевалился через сиденье в среднюю часть шлюпки. На этот раз шлюпка зачерпнула так много воды, что если бы она попала на новый бурун, - наверняка затонула бы.
Все с ожесточением принялись отливать воду. Борилку осенила какая-то мысль. Он выхватил нож, кинулся к парусине и решительным взмахом отполосовал от нее квадратный кусок величиной с простыню.
- Вычерпывать! - задыхаясь, крикнул он и бросил другой конец брезента Грибанову.
Все без объяснений поняли, что придумал боцман. Грибанов и Борилка стали вычерпывать воду полотном. Физически сильные, они захватывали за один раз по десять-пятнадцать ведер воды, и прежде чем шлюпка оказалась на новом опасном буруне, в ней только на дне оставалась вода. В следующих промежутках между гребнями волн Борилка и Грибанов успели восстановить урезанный носовой тент, и теперь самая страшная опасность миновала, - воду, что поступала из кормы, легко успевали отливать.
В этой ожесточенной, но слаженной борьбе со стихией люди не замечали усталости, а первая их победа развеяла чувство обреченности, которое охватывало едва ли не всех в критическую минуту.
За полдень в океане произошли заметные перемены. Ветер пошел на убыль и стал заворачивать в направлении, противоположном ходу солнца. Постепенно начали исчезать белые буруны, пошли на убыль волны. За каких-нибудь полтора-два часа ветер обошел полкруга и теперь дул прямо с противоположной стороны. Однако его направление продолжало меняться, и к вечеру он снова дул с юго-востока, обойдя весь круг, или, как говорят моряки, всю картушку компаса.
Шторм слабел. Трудно сказать, что было бы со шлюпкой и ее пассажирами, если бы к рассвету он не утих совсем, - люди окончательно выбились из сил к этому времени. К рассвету небо прояснилось. Утро выдалось на редкость тихим и спокойным. На небе - ни облачка, кругом ясная, невозмутимая гладь. На юге и востоке океан сиял под солнцем, словно расплавленный свинец. Там перепархивали мелкие шаловливые вихорьки воздуха, замысловато меняя направление, оставляя матовый след на блестящей глади воды. Иногда в той стороне проходили заметные бугры зыби, неся на своих горбинах ослепительные пучки отраженных солнечных лучей. На западе с утра лежала сизая мгла.
Но постепенно прояснилась даль и на западе. Грибанов и Борилка все время всматривались туда в надежде заметить землю. И не напрасно. Около полудня Борилка, сменившись с водоотлива, долго осматривал из-под своей широкой ладони весь западный горизонт.
- Кажется, земля, - пробормотал он наконец, и все посмотрели туда.
СПАСЕНИЕ ЛИ ЭТО?
- Вижу землю! - уверенно объявил майор Грибанов. - Маленький островок…
- Это уже другой, - возразил Борилка. - Первый, смотрите левее, тот побольше.
Очертания островов проступали смутно, и нужно было до предела напрягать зрение, чтобы разглядеть их.
- Спасение ли это? - как бы про себя молвил Стульбицкий.
Ему никто не ответил, а журналист проговорил с тоской в голосе:
- Э-эх, сейчас бы попутного ветра да тумана поплотнее, глядишь, ночью как раз и притопали бы к этим островкам!..
Долго советовались, что делать. Оставаться в бездействии нельзя: течение с каждым часом уносит шлюпку прочь от этих мелких островов. А когда она окажется в районе крупных островов, лежащих отсюда к юго-западу, встречи с японцами не избежать. Было решено идти к мелким островам. За день они пройдут под веслами в лучшем случае половину пути. Вторую половину во что бы то ни стало нужно преодолеть ночью, чтобы с рассветом пристать к какому-нибудь кекуру - камню, возле которого можно будет укрыться.
Курс проложен, компас установлен, и на шлюпке снова заработали весла. На счастье людей с полудня подул легкий, ровный северо-восточный ветер, за ним потянулась мглистая пелена, а скоро привалил и туман. Правда, туман не был плотным, но видимость в океане не превышала одной мили Борилка поставил мачту и прикрепил к ней кусок паруса, который в шторм служил кормовым тентом. От носа к мачте натянули косой парус на правый галс. И хотя ветер дул с правого борта, шлюпка смогла идти прямым курсом к мелким островам.
Воронков и Борилка продолжали грести, помогая парусу. Грибанов рулил. Нужно было использовать до конца благоприятную обстановку - туман и ветер, чтобы незаметно подойти к островам.
Погода не менялась до вечера, а затем и всю ночь. За все это время никто в шлюпке не сомкнул глаз. Ночь показалась людям вечностью. Каждую минуту они были в напряжении, ожидая услышать где-нибудь шум идущего судна или всплески прибоя.
Утро пришло туманное, свинцовое. Ветер стих. Видимости почти никакой: дальше двух-трех десятков метров уже ничего нельзя было рассмотреть. Все строили предположения: подошли к островам или нет? Борилка, потягивая носом, проговорил:
- Пахнет водорослями, чувствуете?
- Значит, рядом земля, товарищи! - с горячностью произнес Воронков.
- Вон она, земля, - майор Грибанов показал на длинную полосу водорослей и мусора, показавшуюся под туманом на отшлифованной глади воды.
Он подрулил шлюпку к водорослям. Это была типичная морская "река" - неширокий поток, извивающийся среди стоячей воды. В ней плыли глянцевитые, зеленовато-бурые ленты морской капусты, пучки анфельции - осоковидной мягкой морской травы, из которой приготовляется агар-агар [Агар-агар - продукт, идущий на приготовление желе, мармелада], попадались циновки или мешки из рисовой соломы, омытые где-то с берегов волнами и теперь растрепанные водой. Сверились по компасу: "река" шла к западу. Это было одно из ответвлений западно-океанского течения, отходящего в этом районе Курил в Охотское море.
Вскоре внимание всех привлек всплеск впереди.
- Кайра…
В тумане по воде убегала буроватая птица величиной с кряковую утку, с белым ошейником и длинным острым клювом. Распустив короткие крылья, распластавшись по воде, кайра убежала в туман.
- Она, кажется, недалеко уходит от берега? - дрожа от холода и возбуждения, спросил Стульбицкий.
- Всяко бывает, - безразлично произнес Борилка. - Но не дальше десяти-пятнадцати километров. А ну, тихо!
Все сразу умолкли и, затаив дыхание, стали слушать.
- Клянусь честью моряка, - вполголоса произнес Борилка, и сумрачные брови его распрямились, - я слышу крики птиц… Не иначе, где-то птичья колония!
- Значит, нет людей, - проговорил в тон боцману военный журналист.
Грибанов посмотрел на него.
- Людей? Японцы могут встретиться нам в любую минуту. Ни на один миг нельзя настраиваться благодушно!
- Ну конечно же! - напустился было на журналиста Стульбицкий. Он хотел еще что-то сказать, но его прервал майор Грибанов:
- Разговаривать только вполголоса, на море очень далеко слышно.
Стульбицкий, с покорностью посмотрев на майора, умолк.
Все продолжали прислушиваться. Борилка и Воронков перестали грести. Шлюпка медленно плыла посредине "реки". Постепенно все хорошо стали различать отдаленный шум птичьего базара. Визг, писк, свист, вопли - все сливалось в могучий хор. На пути шлюпки встречалось все больше птиц, вода всплескивалась то там, то тут. Не желая взлететь, кайры бежали по воде врассыпную - уходили в стороны, убегали прямо.
- Пошли на веслах! - приказал майор Грибанов. - Нужно успеть достичь "базара", пока стоит плотный туман.
Старались грести бесшумно. Налегая изо всех сил на весла, Борилка и Воронков не делали ни единого всплеска.
- Земля, смотрите! - прошептал майор Грибанов. Ему от руля хорошо было видно все впереди. Он показал рукой прямо по курсу шлюпки.
Все повернули туда головы, Из-под пласта тумана показалась темная полоса метров на тридцать - подножие острова.
- Кекур?
- Возможно, мыс какого-нибудь острова.
- Приналяжем-ка на весла, товарищи! - проговорил майор. - Нужно быстро проскочить эту полосу видимости.
Шлюпка направилась к каменному обрыву. Нарастал шум птичьего базара. Белогрудые кайры срывались откуда-то из тумана, скрывающего землю, кружились у воды; некоторые садились прямо рядом со шлюпкой на воду, но, испугавшись людей, вновь поднимались.
Вдоль обрыва легонько плескалась и пенилась зыбь, образуя белую полосу у подножия черных мокрых скал. Люди долго искали места, где бы укрыться. Наконец показалась темная расселина в обрыве. К ней и направилась шлюпка. Это была неширокая трещина, образовавшаяся между гранитными глыбами в виде миниатюрного фиорда. Грибанов, Борилка и Воронков искусно завели туда шлюпку, которая едва вместилась в расселине.
- Земля! Боже мой, наконец-то хоть маленький клочок земли! - плачущим голосам зашептал Стульбицкий. На глазах его блестели слезы радости, и он не стеснялся их.
Сойти на берег было почти невозможно: он обрывался в воду отвесно или имел крутой наклон. Но выше, метрах в трех от воды, начинался более пологий наклон каменной громады.
После непродолжительного совета было решено: наверх в разведку отправляются майор Грибанов и капитан Воронков. Они сняли кители, оставшись в полосатых тельняшках, заправили брюки в носки, сбросили парусиновые опорки, повязали головы носовыми платочками, чтобы волосы не падали на глаза, и приготовились штурмовать каменную громаду.