Двор храма. Внутри храма
- Скорее, скорее! - торопил последнего прихожанина отец Михаил, подталкивая его к лесу.
- Папа! Отец Илия не идет, - крикнул ему из глубины храма Алексей.
Священник бросился внутрь и обнаружил настоятеля раскладывающим канонник на аналой.
- Отче! Надо идти! - обратился к старику отец.
- Я не вычитал еще благодарственные молитвы, и потом у меня еще исповедник, - ответил тот.
- Какой исповедник?! - изумился отец.
Старик показал ему на сидящего у стены Зимина и посоветовал:
- Иди, чадо мое, домой. А я монах, мне повсюду дом.
Не зная, как поступить, отец Михаил схватил сына за руку и поволок из храма.
- Смотрите - мотоцикл! - ткнул пальцем в сторону мастерской подбежавший из леса Петька. Не раздумывая, отец Михаил бросился туда. Сел за руль и попробовал завести мотор.
- Давай лучше я, - предложил Алексей. Отец внимательно взглянул на сына и уступил место за рулем, а сам, предварительно устроив Петьку в коляске, сел сзади.
Уже через минуту Алексей гнал мотоцикл между деревьями прочь.
Окружившие храм фашисты скоро обнаружили мертвое тело своего генерала, а заглянув внутрь храма - старика-священника, склонившегося над лежащим капитаном.
Из-за угла солдаты вытащили на свет избитого отца Виталия. После недолгих размышлений их командир приказал ввести заложника в храм и закрыть за ним двери. Затем немецкие солдаты начали обкладывать деревянный храм хворостом и поливать его бензином.
Внутри храма
- С праздником! - поприветствовал присутствующих отец Виталий, когда за ним захлопнулись двери.
- Тише, чадо, мне сложно его исповедовать, - попросил старик и показал на лежащего Зимина. - Лучше почитай благодарственные молитвы.
Не вдаваясь в дальнейшие расспросы, отец Виталий подошел к аналою, взял с него канонник, раскрыл в нужном месте и начал читать: "Слава Тебе, Боже, Слава Тебе, Боже, Слава Тебе, Боже", - с каким то странным азартом поглядывая на пробирающиеся сквозь замочные скважины струйки черного дыма.
- Неужели исповедуешь меня, полковник? - прохрипел Зимин, когда Илия опять склонился над ним.
- Исповедую, капитан, мы же русские люди, какие у тебя могут быть секреты, - улыбнулся священник.
- Да, секретов нет, - вздохнул партизан.
Лес. Трасса
После десятиминутных гонок по лесу Алексею удалось вывести мотоцикл на шоссе, ведущее, судя по знакам на обочине, к Таллину.
- Я решил, кем я стану, - ни с того ни с сего сказал мальчик отцу и, не дожидаясь вопроса, добавил: - Тоже хочу, чтобы весь мир как дом.
- Ты так и думаешь, что разговаривал с Богом? - после недолгого оценивающего молчания поинтересовался из коляски Петька.
- Конечно, ведь он все знал про мотоцикл! - кивнул Алексей и вывернул ручку газа до предела.
- Здорово! - крикнул Петька. - Я тоже с тобой, раз ты Бога видел! Если нормально доберемся, я тебе подарю свой компас, и ты всегда будешь знать, где восток.
Мотоцикл взревел мотором и понесся по дороге прочь.
Церковь
"Слава Святей и Единосущной и Животворящей Троице, всегда, ныне и присно и во веки веков!" - возгласил перед престолом старик-священник и крестообразно провел кадилом над головой. Струйки благовонного дыма тут же смешались с черными клубами дыма, валящего со всех сторон. Под куполом ударил колокол.
Колокольня
Отец Виталий уцелевшей рукой начал заново раскачивать чугунный "язык" колокола, попутно наблюдая за удаляющимся по дороге к горизонту мотоциклом.
Музей
- Пройдемте в следующий зал, - пригласила экскурсовод, и люди двинулись за ней в следующий зал. У витрины остался один старик. Когда никого рядом уже не было, он оглянулся по сторонам и легко постучал пальцем по стеклу компаса. Стрелка качнулась и немного отклонилась в сторону.
- Восток там, - тихо сам себе сказал старик, грустно улыбнулся и пошел вслед за остальными.
Медленная панорама на компас, звучит музыка (православный хор), сквозь которую долетают звуки автоматных очередей, взрывов, рев пикирующих бомбардировщиков и пение валаамского хора…