Всего за 169 руб. Купить полную версию
Шелленберг и сам понимал, что слишком запоздалое вовлечение в эту пропагандистскую атаку коммунистов потребует от каждого из них, и еще от доброй сотни людей, многих усилий. Назревает целая операция, подобная той, что связана с поджогом рейхстага. Но в том-то и дело, что вспоминать "об этом пропагандистском самосожжении" уже никому не хотелось. Особенно Гиммлеру и Гейдриху. Да и время не позволяло заниматься сейчас этим румынским пепелищем.
– По-моему, всем нам, и в первую очередь вам, Шелленберг, стало ясно, что появление "дела Симы" в "Воззвании фюрера к германскому народу" крайне нежелательно, – вдруг, словно спохватившись, решительно завершил Гиммлер. – Думаю, наших общих усилий будет достаточно, чтобы… удержать фюрера от попытки реанимировать этот давний политический конфуз.
– Во что бы то ни стало – удержать! – вновь прохрипел Гейдрих.
– Всё, партайгеноссе, вы свободны! Что касается вас, Шелленберг, то не позволяйте себе потерять ни минуты.
– Чтобы как можно быстрее справиться с этой задачей, – тотчас же воспользовался моментом Шелленберг, – мне понадобятся кое-какие материалы из архивов Мюллера и Канариса.
– Как только вернетесь к себе, сообщите руководству гестапо и абвера, какие именно материалы вам нужны. В течение часа они будут вам доставлены, – глядя в стол, проговорил Гиммлер, явно теряя интерес к дальнейшему общению с подчиненными и мысленно уже занятый какими-то своими собственными проблемами.
12
– Ладно, о секретах забудем, по поводу назначения дотов и их мощи разбираться будем после войны.
– Вот именно. А пока ввожу в курс дела. Смотри, – развернул майор обычную армейскую карту, а не карту укрепрайона, как ожидал Громов. – Это – пойма реки. Здесь, по самому берегу, оборону займет пехота из тех частей, что переправятся из-за Днестра.
– А сейчас что, прикрытия у меня вообще нет?! Гарнизон дота – и все?
– Ну, не то чтобы вообще… Но и не густо. Фашисты уже прорвались и севернее, и южнее укрепрайона. Отдельные их части, особенно танковые, прошли далеко вперед. Так что большим силам взяться у нас негде, и задача наша будет не генеральской, а солдатской: сдерживая – держаться.
– Божественно, а главное, по-солдатски.
– Да, по-солдатски… А громить… Громить немца будут, очевидно, другие, уже где-то там, на Южном Буге, на Днепре. И намного позже.
– Но если германцы уже прорвались и южнее, и севернее, – выходит, мы окружены?
– Пока что нет. Прорывы осуществлены далеко отсюда. И колонны врага ушли к своим целям. Но вскоре возьмутся и за нас.
– Ясно.
Громов внимательно посмотрел на все еще не отрывавшегося от карты майора. Заподозрить его в чрезмерном оптимизме было трудно: не каждый командир решился бы на такие мрачные прогнозы. Хотя, при всей панической безутешности, они, судя по всему, были вполне реалистичными.
– Покажите, где находится мой дот.
Майор провел потрескавшимся слегка изувеченным указательным пальцем по голубой линии Днестра и остановился у крестика на одном из его изгибов.
– Вот здесь он. Место выбрано удачно. Грунт скальный. Стены мощные. Впрочем, все это надо видеть не на карте. Тем более – на такой, где укрепрайон вообще не значится.
– Итак, первая линия обороны нашей пехоты – по кромке берега? Дальше, на возвышенности, – доты.
– Взаимоподдержка – артиллерийским и пулеметным огнем. Местность по фронту простреливается и пристреляна.
– Это в самом деле божественно. Божественно!
– Дальше, вот здесь, по этому гребню, снова пехота. Мой дот – это уже во второй линии, где дотов негусто. Вот, собственно, и весь наш участок укрепрайона. Силы: маневренная рота, в основном для борьбы с десантами; полуэскадрон в сорок сабель, саперная рота, рота связи. Есть еще тяжелый артиллерийский дивизион, который должен прикрыть отход войск за реку, да пять пулеметных рот в дотах и в круговой обороне вокруг них. Для такой территории, как ты понимаешь, это почти ничего, петрушка – мак зеленый. Но все же какой-никакой костяк. Для начала. А потом… потом – что пошлют Бог и командиры.
– И каков приказ штаба?
– То есть?
– Сколько надо держаться?
– Пока не будет приказа на отход. А он поступит только тогда, когда, прикрывая отход основных войск, мы окажемся в полном окружении. И учти: твой "Беркут" на самом опасном участке. Берега там по обе стороны пологие, словно созданные для форсирования.
– Думаю, немцы это учтут.
– Опыт у них имеется. Теперь о самом доте, лейтенант. Не знаю, как там было на Буге, но здесь, особенно при сооружении твоего дота, инженеры постарались. Скальная порода, бетон. Вгрызались намертво. Вооружение и оборудование тоже солидное: два 76‑миллиметровых орудия, три пулемета на турелях… Энергоотсек, санчасть, столовая, "красный уголок", командный и наблюдательный пункты. На случай газовой атаки – спецтруба с фильтрационными устройствами.
– Словом, все по науке.
– Воздухонагреватели и амбразуры дота перекрываются металлическими заслонками. Что еще? Да…
– Связь с вашим дотом, – подсказал Громов, хотя и не понимал, зачем комбат столь подробно описывает его дот. Через несколько минут он сам все это увидит.
– Вот именно, – вдохновенно подхватил Шелуденко. – Телефонная связь у тебя – с узлом связи, который в моем доте, и с двумя соседними гробницами. Есть еще рация с радиусом действия двенадцать километров. На Буге, наверняка, были точно такие же. Были-были, точно знаю. Словом, с какой стороны ни взгляни – подземная крепость. Ни снарядами, ни бомбами тебя не достанут.
– Это уже ободряет.
– Гарнизон – тридцать один человек. Вместе с тобой, конечно. Боезапас тоже штатный – по десять тысяч патронов на пулемет и по тысяче снарядов на орудие. Так что только держаться, только держаться!..
– Гарнизон, надеюсь, укомплектован?
– По штатному. Кадровых, правда, всего шестеро. Тут уж извини. Остальные – из запаса, только что призванные. Тоже в основном из местных ребят-мужичков, необстрелянных, естественно. Но народ надежный. Подбирали, насколько это возможно. Да, вот еще что… фельдшера или медсестру обещали прислать. Возможно, уже сегодня. В крайнем случае завтра. Очевидно, из местной больницы. Только не забыли бы. Ну а запас продовольствия, медикаментов создан. Колодец там свой. Кухня есть. Повар тоже отыскался.
– Но почему почти все бойцы из запаса? В дотах что, постоянных гарнизонов не было?
– Нет, конечно. На Буге ситуация иная: по нему до самой войны проходила граница. Впрочем, когда в тридцатых строили эти доты, Днестр тоже был границей. А строили, конечно, тайно, по ночам, маскируя под сараи, скирды сена. И тогда, сразу после строительства, гарнизоны были. Небольшие, правда, но все-таки. Однако со временем, когда в сороковом граница отошла за Прут, укрепрайон сразу оказался в глубоком тылу. Так что доты пришлось законсервировать.
– Добро еще – вооружение не сняли.
– Хотя были уверены: не пригодится. Ан нет, пригодилось!
– Товарищ майор! – появился на тропинке худенький, похожий на девчушку боец. – Вас к телефону!
– Потерпят, – не спеша поднялся Шелуденко.
– Но…
– Потерпят, я сказал.
– Командование примешь от старшины Дзюбача. Не из кадровых, но в Гражданскую воевал, а значит, обстрелянный. Сейчас это на вес золота. Немецкий и румынский неплохо знает, – объяснял он уже на ходу, раскорячливо вышагивая впереди Громова. – А ты, лейтенант?
– Немецкий. Основательно. О румынском как-то не позаботился.
Они вернулись к доту. Майор переговорил с кем-то по телефону и вновь вышел.
– Тоже неплохо. Да, там у тебя есть хороший партиец, младший сержант Ивановский, парторг дота. Сорок пять лет от роду, в военном деле не спец, из колхозников, но мужик твердый, надежный, словом владеет. Так что опирайся на него, такой не подведет. Ну и на сержанта Крамарчука, конечно. Этот, правда, слегка норовистый, – вопросительно взглянул на Громова, пытаясь понять, как он относится к "норовистым".
– Ничего, приучу его проявлять свой норов только в бою.
– Значит, нашла коса на камень, – развел руками Шелуденко. – Да я, собственно, так сразу и понял, петрушка – мак зеленый. – Только бы не оказалось, что дот для вас двоих тесноватый. В доте, там ведь, как в подводной лодке: деться друг от друга некуда. Кстати, там два орудия, а Крамарчук прекрасный, прирожденный, можно сказать, артиллерист. И если бы ты, лейтенант, немного запоздал со своим появлением, комендантом дота был бы он.
– Так, может, мне уйти? – полушутя поинтересовался Громов.
– Он не из карьеристов. И солдатское братство для него дороже командирства.
– Тогда порядок, своюемся.
Шелуденко хотел подтвердить, дескать "своюетесь", но вдруг умолк и как-то странно, с особой проницательностью и какой-то блудливой ухмылкой присмотрелся к лицу Громова.
– Послушай, лейтенант, да ведь вы, кажется, даже похожи с ним. Я имею в виду – внешне похожи.
– Ну да?!
– Точно говорю: похожи – еще более пристально присмотрелся к Громову. – Может, ты ростом чуток повыше, да в плечах покрепче… А так, в общем-то…
– Вот и божественно. Тем более своюемся.
– А вообще-то странно: чтобы в одном доте… почти как близнецы, а, лейтенант?! Только ты там держись, и парней береги. Каких хлопцев погубят нынче фрицы; скольких, а главное, каких!..
Их разговор вновь прервал телефонист.
– Товарищ майор, там старший лейтенант Рашковский… Требует к телефону.