Всего за 33.99 руб. Купить полную версию
– Да он свихнулся. Кинг пилит его в учительской за то, что он не может держать нас в узде, Макрей бормочет о "дисфиплине", а бедный Топотун сидит между ними и пот льет с него градом. Я слышал на днях, как Оки (дворецкий в учительской) говорил в подвале об этом Ричардсу (прислуге Праута), когда я пришел разжиться у них хлебом, – сказал Сталки.
– И что же сказал Оки? – спросил Мактурк, отбрасывая "Эрика" в угол.
– Он сказал: "Да разве ж они были б такими, если б не эти болтуны. Половина из них считает, будто у нас и ушей нет. Говорят про старого Праута, что он там сделал или не сделал со своей ребятней. А как же они станут хорошими, если ему достается". Вот так сказал Оки, а Ричардс страшно разозлился. У него за что-то зуб на Кинга. А знаешь почему?
– Потому что Кинг говорит о Прауте в классе, делая намеки и все такое, только половина ребят такие ослы, что даже не понимают, о чем он говорит. А помнишь, он говорил про "легкомысленный класс" во вторник? Он имеет в виду нас. Говорят, что он высказал совершенно ужасные вещи своим ученикам, высмеивая Праута.
– Ладно, мы здесь не для того, чтобы влезать в их дрязги, – сердито сказал Мактурк. – Кто пойдет мыться после переклички? Кинг устроит перекличку на крикетном поле. Пошли. – Турок схватил соломенную шляпу и направился к выходу.
Они добрались до павильона на сером побережье Пебблриджа как раз перед самой перекличкой и, не задавая вопросов, поняли по голосу и поведению Кинга, что его класс на пути к победе.
– Ага! – воскликнул он, оборачиваясь и демонстрируя свое ироническое отношение. – А вот наконец-то мы видим самый цвет "легкомысленного класса". Вы, похоже, считаете, что крикет ниже вашего достоинства. – Одетая во фланелевые костюмы толпа захихикала. – И, судя по тому, что я увидел сегодня утром, многие в вашем классе разделяют эту точку зрения. А позвольте спросить, что собираются делать благородные персоны до полдника?
– Мы хотели пойти выкупаться, сэр, – сказал Сталки.
– А откуда же такое стремление к чистоте? Ничто об этом не говорит, глядя на вас. Действительно, насколько я помню... возможно, я ошибаюсь... но совсем недавно...
– Пять лет назад, сэр, – с запалом произнес Жук. Кинг нахмурился:
– У одного из вас была, что называется, водобоязнь. Да, водобоязнь. А теперь, значит, вы желаете помыться? Хорошо. Чистота никогда не повредит мальчикам... или классу. А теперь мы займемся своими делами, – сказал Кинг и повернулся к дежурным по перекличке.
– Какого черта ты вообще с ним разговариваешь, Жук? – сердито спросил Мактурк, когда они направлялись к большим открытым морским ваннам.
– Это нечестно напоминать мне о том, что я боюсь воды. Это было на первом семестре. Таких, как я, полно... особенно когда не умеешь плавать.
– Это так, но ты-то, осел, видишь, что он пытается тебя разозлить. Кингу никогда нельзя отвечать.
– Но это несправедливо, Сталки.
– Ох, черт побери! Ты здесь уже шесть лет и еще ждешь какой-то справедливости. Ну, тогда ты полный дурак.
Группа учеников из класса Кинга, тоже направлявшаяся принимать морские ванны, весело окликнула их, умоляя помыться... ради чести школы.
– Видишь, что получается, когда Кинг начинает нас пилить и обзывать. Этим молодым животным такое бы и на ум не пришло, если бы Кинг не вложил это в их головы. Теперь они несколько недель будут веселиться, – сказал Сталки. – Не обращай внимания.
Группа подошла ближе, крича что-то оскорбительное. Наконец они ушли, демонстративно зажимая носы.
– Отлично, – сказал Жук. – Потом они начнут говорить, что весь наш класс воняет.
Вернувшись после ванн, с мокрыми головами, расслабленные и умиротворенные, они убедились в справедливости прогноза Жука. В коридоре их встретил ученик, обычный второклашка, который, подойдя на расстояние вытянутой руки, передал им аккуратно завернутый кусок мыла "с наилучшими пожеланиями от учеников Кинга".
– Подожди, – сказал Сталки, контролируя неожиданную атаку. – Кто тебя втянул в это дело, Никсон? Раттри и Уайт? (Эти двое были лидерами в классе Кинга.) Спасибо. Ответа не будет.
– Что за мерзость, заставлять этого парня заниматься такой ерундой. Какой в этом смысл? Что тут смешного? – сказал Мактурк.
– И тем не менее это будет тянуться до конца четверти, – Жук печально покачал головой. Все эти дурацкие шутки он уже проходил в свое время.
Уже через несколько дней по школе ходила легенда, что в классе Праута не моются, и там стоит вонь. Мистер Кинг алчно улыбнулся, когда один из его учеников отодвинулся от Жука с характерной гримасой.
– Похоже, что вы подцепили какой-то недуг, уважаемый Жук, иначе почему же Бертон, если можно так выразиться, подогнул полы своей одежды? Признаюсь, я в затруднении. Может быть, кто-то согласится просветить меня?
Естественно, что просветить его захотела половина класса.
– Удивительно! Как удивительно! Впрочем, в каждом классе есть свои традиции, в которые я ни в коем праве не должен вмешиваться. А мы, видимо, с глубоким предубеждением относимся к умыванию. Продолжайте, Жук, со слов "Jugurtha tamen" и, если можете, постарайтесь оставить в стороне чудовищные догадки.
Ученики Праута были в ярости, потому что к Кингу в его оскорблениях присоединились ученики Макрея и Хартоппа. Было объявлено о собрании после ужина, собрались все, кроме старост, которые хотя и сочувствовали им, но не могли присутствовать в силу своего положения; все были взволнованы и сердиты. Зачитывали безграмотные решения, пытались выступить, начиная словами: "Джентльмены, мы собрались здесь по следующему поводу" – и заканчивая фразой: "Это ужасно стыдно", как это было принято испокон веков с момента основания школы.
Комната номер пять присутствовала в полном составе с обычным видом доброжелательного покровительства. Наконец заговорил стоящий у лампы Мактурк.
– Вы можете заниматься только болтовней, трескотней и пустозвонством. Что толку-то? В классе Кинга лишь порадуются тому, что они нас вывели из себя, и Кинг будет торжествовать победу. Кроме того, резолюция Оррина полна грамматических ошибок и уж тут-то Кинг точно восторжествует.
– Я думал, что ты и Жук поправите резолюцию и потом... потом мы вывесим ее в коридоре.
– Par si je le connais. Не хочу иметь ничего общего с этой ерундой, – сказал Жук. – Кинга и его класс это только порадует. Турок прав.
– А ты, Сталки?
Но Сталки раздул щеки, сморщил нос наподобие Панурга и сказал:
– Вы просто трусливые болтуны!..
– А вы просто мерзкая троица, – немедленно отозвалось демократическое собрание и, ругаясь, разошлось.
– Все это чепуха, – сказал Мактурк. – Пойдем прогуляемся, постреляем кроликов.
Тренировочные пистолеты с набором капсюлей хранились в чемодане Сталки, а чемодан стоял в спальне, а спальня представляла собой мансарду на три кровати, являвшуюся продолжением спальни на десять коек, которая, в свою очередь, соединялась с другими спальнями, которые фактически тянулись на всю длину колледжа. Корпус класса Макрея примыкал к корпусу Праута, корпус Кинга примыкал к корпусу Макрея, а в конце находился корпус класса Хартоппа. Тщательно запертые двери отделяли один корпус от другого, но каждый корпус и его внутренне устройство (а колледж первоначально представлял собой террасу, состоящую из двенадцати больших домов) был точной копией следующего, и все они размещались под одной крышей.
Они обнаружили, что кровать Сталки отодвинута от стены и мансардного окна, а из небольшого шкафа, встроенного в стену, торчит зад Ричардса.
– Что это значит? Никогда не замечал это раньше. Что ты делаешь, Толстяк?
– Тазы заполняю, мистер Коркран, – голос Ричардса звучал гулко и приглушенно. – Вечно мне достается. Да.
– Похоже, – сказал Мактурк. – Эй! Осторожней, а то застрянешь.
Ричардс вылез, отдуваясь.
– Не дотянуться мне. Там крантик такой, мистер Коркран. На этаж выше воду-то пустили во всех домах, а потом и внизу пустили. Еще в прошлые выходные. А мне-то до крантика не дотянуться.
– Давай попробую, – сказал Сталки, ныряя в проем.
– Там левее, мистер Коркран. Левее там... и наш-шупайте его там в темноте.
Сталки пролез левее и увидел длинную свинцовую трубу, уходящую в треугольный туннель, потолком которого служили стропила и доски крыши колледжа, пол состоял из ребристых балок, а по бокам шла неровная обшивка и отштукатуренная стена спальни.
– Странное зрелище. И куда она уходит?
– Так туда, мистер Коркран, аж до самого конца. Так и идет подо всей конструкцией. Не достали еще до крантика-то? Мистер Кинг сказал нам экономить воду внизу и не набирать тазы. Вот работка для старого Ричардса. Слишком я толстый, чтобы лазить тут. Спасибочки, мистер Коркран.
Вода закапала из крана в нише, и, наполнив ведра, благодарный Ричардс удалился.
Мальчишки сидели на кровати с округлившимися глазами, раздумывая над возможностями обнаруженного клада. Они слышали гул рассерженного класса двумя этажами ниже, потому что так тихо бывает только в спальне во второй половине летней четверти.
– Она была все время заклеена обоями, – сказал Мактурк, осматривая маленькую дверцу. – Эх, знали бы мы об этом раньше!
– Предлагаю залезть туда и посмотреть. В это время никто не заходит. Никого не нужно ставить cave.