"Начиная с 1898 г. в японском флоте велись сверхсекретные эксперименты под кодовым наименованием "цакуга - дзен" (способ стрельбы из лука, которым пользовались самураи Средних веков). Способ основывался на признании философии "дзен"... - если в твоих руках лук и стрела, не целься, а воссоединись душою с одним из великих превращений Будды, и стрела попадёт точно в цель. Результаты поражали своей эффективностью и поражают до сих пор...
В 13.59 на мачте "Микаса" (флагманского эскадренного броненосца японского флотоводца Хейхатиро Того в Цусимском морском сражении. - А. Ш.) подняли условный сигнал "цакуга - дзен"...
Что-то страшное, жуткое и необычное произошло на японских броненосцах, о чём никто впоследствии толком рассказать не мог. Души и помыслы всех людей слились в единую силу, энергия которой поступала из источника, чьё название невозможно точно перевести на бедные философскими терминами европейские языки. Энергия эта шла из того невидимого мира, который с момента появления человека на земле окружает его своей таинственной силой, порождая религии и мифы, столь разные и столь удивительно общие для всего человечества. И эта энергия превратила броненосцы и людей в единое сверхъестественное существо, подобное легендарным драконам, покидающим в течение веков в трудный для народа Ямато час свои небесные дворцы и появляющимся на земле, чтобы своим страшным огнём испепелить полчища врагов...".
Причины Цусимской катастрофы на долгое время вытеснили многое в разговорах, которые велись среди нижних чинов и офицерства русских войск в Маньчжурии. Всех прежде всего потрясал размах трагедии: при Цусиме 1-я Тихоокеанская эскадра потеряла 8 эскадренных броненосцев, броненосный крейсер, броненосец береговой обороны, 4 крейсера, вспомогательный крейсер, другие суда.
Потрясало и другое: отряд контр-адмирала Небогатова в составе двух эскадренных броненосцев и двух броненосцев береговой обороны (пусть и устаревших) сдался японцам в плен. То есть спустил Андреевские стяги.
эту тему в штабе 3-й Маньчжурской армии разгорелся спор. Большинство штабистов сходилось в том, что отряд Небогатова должен был вступить в огневой бой. И вести на морском поле брани себя так, как это сделали, например, героические экипажи эскадренных броненосцев "Князь Суворов", "Бородино" и "Император Александр III", броненосец береговой обороны "Адмирал Ушаков", эскадренный миноносец "Громкий"...
Алексеев, всегда уравновешенный, сдержанный, однажды за обеденным столом, за которым опять заспорили "за Цусиму", встал и ушёл в свой кабинет. Оттуда он вернулся, держа в руках "Морской устав" Петра Великого. Спросил сидевших за столом своих подчинённых:
- Есть у кого сомнения в том, должны ли были сражаться броненосцы контр-адмирала Небогатова?
- Есть, Михаил Васильевич. Если спор ведут сами моряки, то и мы не можем остаться в стороне.
- Тогда ответьте мне, в каком документе определена ответственность и мера наказания за сдачу корабля противнику?
- Только в Уставе Русского флота.
- Верно. Вот у меня в руках "Морской устав" государя Петра Великого. Вчера вечером я отыскал в нём специальную главу. Называется она артикул 68 главы девятой.
Алексеев развернул "Морской устав" на той странице, где им была сделана закладка:
- Кто хочет сдаться или иных к нему подговаривать. Такожде и те будут казнены смертию, которые похотят сдаться, или иных к нему подговаривать, или, зная оную измену, о том не возвестят".
Закрыв "Морской устав", Алексеев спросил:
- Должен ли быть отдан под военный суд за спуск Андреевского флага перед японцами контр-адмирал Небогатов или нет? Вопрос ко всем здесь присутствующим.
- Должен...
Такой суд действительно состоялся. Небогатова обвиняли в невыполнении статьи 354 действующего "Морского устава" и в "преступности сдачи" броненосного отряда врагу. В соответствии с требованиями уставной статьи командир должен был продолжать бой до последней возможности.
Согласного статье 354 во избежание бесполезного кровопролития командиру разрешалось, не иначе как с согласия всех офицеров, сдать корабль, если нельзя одолеть течи и он начинает тонуть, если все средства для обороны истощены и потеря в людях столь значительна, что сопротивление совершенно невозможно, и, наконец, в случае пожара, которого нельзя погасить. При всём том сдача в таких обстоятельствах разрешалась только в том случае, если корабль нельзя истребить и искать спасения команды на берегу или в шлюпках.
Тем не менее на суде Небогатов посчитал свой поступок чуть ли не подвигом во имя спасения жизни подчинённых. Суд на заседании 11 декабря 1906 года признал виновными в преступной сдаче кораблей неприятелю и приговорил к смертной казни четырёх должностных лиц: командира отряда контр-адмирала Н. И. Небогатова и трёх командиров кораблей бывших капитанов 1-го ранга В. В. Смирнова с "Императора Николая I", С. П. Смирнова с "Адмирала Сенявина" и Н. Г. Лишина с "Генерал-адмирала Апраксина".
Одновременно суд ходатайствовал перед всероссийским монархом о замене смертной казни заключением в Петропавловскую крепость на 10 лет. Император Николай II, как и ожидалось, "высочайше" помиловал одних из главных виновников цусимского позора.
Между тем более чем полумиллионная русская армия с двумя тысячами артиллерийских орудий продолжала стоять в полной боевой готовности на Сыпингайских позициях. Стояла в почти полном бездействии, если не считать конного рейда генерала Мищенко во вражеский тыл, да действий команд охотников перед линией фронта. Бездействовали и японцы.
В такой обстановке состоялись переговоры в американском городе Портсмуте. Дипломатический торг продолжался две недели. Портсмутский мирный договор был подписан 23 августа 1905 года.
По ному Россия признавала за Японией преобладающие интересы в Корее, уступала ей права на аренду Квантунского полуострова с Порт-Артуром и портом Дальним, передавала без оплаты южную ветку Южно-Маньчжурской железной дороги со всем имуществом.
Эта статья Портсмутского мирного договора, как и предвиделось, вызвала бурю восторга на Японских островах:
- Мы вернули себе Квантуй, который принадлежит нам по праву победителя в войне с Китаем!..
Российская империя уступала Стране восходящего солнца южную часть острова Сахалин (по-японски - Карафуто) до 50-й параллели, которая становилась линией государственной границы. Стороны обязывались взаимно не возводить на Сахалине никаких военных укреплений и обеспечивать безопасность морского плавания в проливах Даперуза и Татарском. Стороны обменивались военнопленными.
Вопрос о выплате контрибуции российская делегация во главе с опытным дипломатом С. Ю. Витте решительно отвергла. Японской делегации, которой руководили министр иностранных дел Ютара Комара и кавалер Императорского ордена Священного Сокровища 1-й степени Тахакира Когоро, пришлось уступить. Первоначально японская сторона требовала выплаты контрибуции в размере 1200 миллионов иен, говоря о том, что война ей обошлась в два миллиарда иен.
Как отнеслись к Портсмутскому миру русские войска в Маньчжурии? Участник Русско-японской войны Алексей Любицкий в своих воспоминаниях о её заключительном аккорде - вести о заключении мирного договора писал следующее:
"Не могу сказать, чтобы войска были ею особенно обрадованы: ни музыки, ни криков "ура" нигде не было слышно. Все чувствовали себя неудовлетворёнными, всех угнетала мысль о бесплодных трудах и жертвах, доставивших нам вместо славы чуть ли не позор.
...Мы имели полное право рассчитывать на успех. Обстоятельство это, очевидно, было принято во внимание и японцами, так как они иначе ни в коем случае не согласились бы заключить мира без получения контрибуции и со всеми другими поставленными нам условиями.
Как знать, чем бы закончилась война, если бы не было заключено Портсмутского договора?
Да и кончилась ли она. Не грозит ли она вспыхнуть снова в недалёком будущем?
Мысли эти невольно напрашиваются, вспоминая ту сдержанность японских армий и народное неудовольствие, с которыми встретила Япония условия мира...".
После подписания Портсмутского мирного договора Русско-японская война официально прекратилась. Войска Маньчжурских армий стали возвращаться в Отечество...
Генерал-квартирмейстер 3-й Маньчжурской армии не мог пожаловаться на то, что его заслуги на Русско-японской войне не отмечались. Лучшим свидетельством тому стали ордена: Святого Станислава с мечами и Святой Анны. Скажем, что для рядового армейского генерала это были достаточно высокие отличия.
Получил он в награду и медаль "В память Русско-японской войны". Она изготавливалась из трёх видов металла. На лицевой стороне её помещалась дата "1904-1905" и изображение всевидящего ока. На обороте шла надпись - "Да вознесёт нас Господь в своё время".
Война на полях Маньчжурии дала генерал-майору Алексееву не только боевые орденские награды. Он получил и почётное наградное Золотое оружие с надписью "За храбрость", особо ценимое в Русской армии. С этой саблей из знаменитой своей закалкой и рисунком Златоустовской стали на боку, с Георгиевским темляком, Михаил Васильевич пройдёт всю Первую мировую войну и почти всю войну Гражданскую.
С награждения Золотым оружием, собственно говоря, генерал Алексеев стал "знаком" императору Николаю II. Тот, ставя на представление своё "высочайшее" одобрение, спросил:
- Генерал Алексеев. Это тот самый генерал, под которым во время рекогносцировки снарядом убило лошадь? Под Мукденом, не так ли?
- Совершенно верно, ваше величество.