Алексеева в Мукденском сражении поразило и то, что русские солдаты не отходили перед японцами без приказа своих непосредственных начальников - ротных, батальонных, полковых. То есть речь шла о их стойкости и дисциплинированности в бою. Новое же отступление пошатнуло организованность войск. Недовольство своим главнокомандующим стало явным.
В своём отношении к Куропаткину Михаил Васильевич был далеко не одинок. В последних событиях на полях Маньчжурии он близко сошёлся с таким же армейским генерал-квартирмейстером, генерал-майором В. Б. Флугом из 2-й Маньчжурской армии.
Этот генерал заслуживал уважения. Во время Китайского похода 1900-1901 годов на подавление Боксёрского (ихэтуаней) восстания исполнял должность начальника штаба 3-й (Порт-Артурской) Восточно-Сибирской стрелковой бригады, с которой участвовал в атаке на Пекин. Золотое оружие получил за взятие города-крепости Лутая. Будучи начальником штаба войск Квантунской области, занимался обустройством крепости Порт-Артур.
После одного из сумбурных совещаний в куропаткинском штабе два генерал-квартирмейстера не смогли сдержаться:
- Опять нашим армиям придётся бегать по колено в грязи от речки к речке.
- Да ладно бы выбирать позицию для действительного сражения. Выкопают солдаты окопы в полный профиль, японцы начнут пристреливаться к ним, и тут приказ об отходе. Разве так можно сегодня воевать?
- Чему мы можем научить на маньчжурских полях наших офицеров? Только тому, как сегодня воевать нельзя.
- Но почему этого не понимает Куропаткин? Как вы думаете, Михаил Васильевич?
- Мне порой кажется, что здешние ветра совсем выдули из главнокомандующего скобелевский дух.
- А был ли он, этот дух?
- Безусловно, был в Болгарии. Но теперь не та война. И не та должность по Куропаткину. Не ему быть стратегом.
- А кому, на ваш взгляд?
- Только не адмиралу Алексееву. Да и война, думается, идёт к концу. Похоже, Василий Егорович, что и японцы, и мы уже навоевались досыта.
- Вы правы. Скоро за нас будут воевать дипломаты во фраках...
Маршалу Ивао Ояме "маньчжурский Седан" только пригрезился. Противник вырвался из полукольца окружения и отошёл на новые позиции у города Телина. Но японцам всё же удалось отрезать часть обозов и арьергардных отрядов русских, которым пришлось принять неравный бой.
Одним из тех, кому на штыках пришлось вырываться из вражеского окружения, оказался 214-й пехотный Маршанский полк. Его бойцы десять дней и ночей прорывались к своим.
Под стенами Мукдена капельмейстер (начальник полкового духового оркестра) пехотиндев-моршанцев И. А. Шатров написал слова и музыку популярнейшего в старой России вальса "На сопках Маньчжурии":
Тихо вокруг,
Лишь ветер на сопках рыдает,
Порой выплывает луна из-за туч,
Могилы солдат озаряя...
Вальс "На сопках Маньчжурии" станет любимым для Михаила Алексеева до конца его жизни. Он слушал его и на фронтах Первой мировой войны, и на праздниках в Могилёвской ставке Верховного главнокомандующего, и в рядах белой Добровольческой армии.
Мукденское поражение пошатнуло стойкость воинов-маньчжурцев. Дело было даже не в людских и материальных потерях. О последних, то есть о взятых трофеях, о военной добыче маршал Ивао Ояма доносил в Токио победной телеграфной строкой:
"…Нами захвачено неисчислимое количество шанцевого инструмента, скота, телефонных столбов, брёвен, железных кроватей, печей и так далее".
Мечты и планы японского главнокомандующего о "маньчжурском Седане" материализовались только в 34 трофейных пушках, большинство из которых оказались выведенными из строя. В отличие от маршала Оямы, прусский фельдмаршал Мольтке-старший был обладателем многих тысяч французских военнопленных и сотен неприятельских орудий. Сражение под стенами крепости Седан стало для Франции настоящей катастрофой.
Японцам же победа под Мукденом досталась дорогой Ценой. Они лишились в сражении 2353 офицеров и 67 706 нижних чинов. Но у их противника потери тоже оказались огромны: убито и ранено десять генералов, 2410 офицеров и 58 052 нижних чина.
После поражения под Мукденом дисциплина в армейских рядах резко упала. Появилось такое не виданное ранее явление, как дезертирство. Командовавший в проигранном сражении 1-й Маньчжурской армией генерал Н. П. Линевич докладывал императору Николаю II:
"…К крайнему прискорбию во время паники, происходившей у Мукдена, потоком потекло из армии в тыл на север частью с обозами, а часто просто поодиночке и даже группами около шестидесяти тысяч нижних чинов, из числа которых множество было задержано в Телине и на других станциях. Но, несомненно, множество ушло ещё дальше к Харбину...
Уходящие из армии в тыл нижние чины говорят, что они уходят потому, что воевать не могут...".
С одним из таких дезертиров генерал-квартирмейстеру Алексееву довелось беседовать в Телине. Солдат-второочередник был задержан на местной станции унтер-офицером жандармской команды заведующего полицейским надзором Маньчжурской армии подполковника Шершова и доставлен в штаб-квартиру 3-й армии.
- В каком полку служишь?
- Ещё не знаю, ваше благородие. К Мукдену нас отправили маршевой ротой.
- Кто командир маршевой роты? Фамилия офицера?
- Ротой командовал не офицер, ваше благородие.
- А кто же?
- Фельдфебель Неверов. Начальство обещало произвести его в зауряд-прапорщики из-за нехватки офицеров.
- Где винтовка?
- Бросил, когда патроны кончились. Когда от Мукдена бежали. Бросил уже после боя. Могу побожиться.
- С кем рота вела бой и где?
- Где - не знаю. У какой-то китайской деревни перед железнодорожной насыпью. Там показались конные с жёлтыми лампасами, лица нерусские. Потом оказалось, что это наши, забайкальские буряты из казаков.
- Где сейчас ротный начальник?
- После боя его вызвали в штаб и больше мы его не видели.
- Почему оставил роту и пытался сесть в поезд, уходящий в Россию? Это же воинское преступление.
- Мочи нет таскаться по здешней грязи. Столько убитых в землю зарыли. Семья дома бедствует. Был бы я холостой, другое дело. А у меня детишек трое.
- Присягу воинскую служить Богу, царю и Отечеству давал?
- Нет ещё. В полку должны были присягать.
- На первый раз, солдат, прикажу отправить тебя в полк, куда шла твоя маршевая рота. В другой раз, если подашься от войны в бега, будешь отвечать перед военно-полевым судом. Понял?
- Понял, ваше благородие...
После Мукденского поражения император Николай II под давлением общественности пошёл на смещение Куропаткина с поста главнокомандующего вооружёнными силами России на Дальнем Востоке. Из Санкт-Петербурга пришёл высочайший приказ, согласно которому он "поменялся" должностями с командующим 1-й Маньчжурской армией генералом от инфантерии Н. П. Линевичем. Новый главнокомандующий был уже почти семидесятилетним стариком с военным образованием, полученным им в пехотном училище ещё до милютинской реформы в России в 1860-х годах.
Суждений о личности Куропаткина в ходе и после Русско-японской войны было много. Так, Б. А. Энгельгардт, много раз наблюдавший главнокомандующего в деле, писал о нём в своих мемуарах:
Он (Куропаткин. - А.Ш.), может быть, умел многое обстоятельно рассчитать и подготовить, но за всё время войны ни разу не проявил ни упорства, ни решительности, без которых невозможно довести дело до победы".
Военный историк Б. В. Геруа так характеризовал "полководчество" Куропаткина в Маньчжурии:
"Куропаткин, как и Мольтке (германский полководец Мольтке-старший. - А.Ш.), поклонялся расчёту и материи, но, в то время как Мольтке понимал место того и другого и не мешал армии работать, Куропаткин походил на механика, боявшегося шума машины, им же самим пущенной в ход. Он косился на рычаги с надписями "стоп" и "задний ход" с занесённой над ними готовой рукой. Много зная, Куропаткин никогда не мог отличить важное от неважного, решающее от вспомогательного".
В феврале 1906 года Куропаткина окончательно удалили из рядов русской армии, воевавшей в Маньчжурии.
- Передать командование 1-й Маньчжурской армией своему заместителю. Выехать в Россию по железной дороге... с первым отходящим эшелоном.
Но этим высочайшее повеление опальному генералу не ограничивалось.
- Не останавливаться в Санкт-Петербурге и его окрестностях. Проживать в своём имении, в Шешурино. Воздержаться от всяких интервью, от оправданий и высказываний в печати.
Официальная опала "главного виновника" поражения России в войне с Японией длилась до декабря 1906 года. Куропаткин затем получает через царского флигель-адъютанта князя А. П. Трубецкого разрешение проживать там, где пожелает. И одновременно получает от императора Николая II приглашение прибыть в столицу на приём в Зимний дворец.
В конце официальной аудиенции, длившейся больше часа, растроганный Куропаткин сказал:
- Я прошу ваше величество простить меня и Маньчжурскую армию за то, что мы не доставили России победы.
На что последний венценосный Романов примирительно ответил своему бывшему военному министру:
- Бог простит. Помните, что победители всегда возвращаются с венком лавровым. Побеждённые же - с венком терновым. Несите его по жизни мужественно...