– Кто хочет ехать в город? – не унималась Дэзи. Гэтсби потянулся к ней взглядом. – Ах! – воскликнула она. – Вам словно бы совсем прохладно.
Их взгляды встретились и остановились, не отпуская друг друга. Они были одни во вселенной. Потом Дэзи заставила себя отвести глаза.
– Вам всегда прохладно, – сказала она.
Она говорила ему о своей любви, и Том вдруг понял. Он замер, ошеломленный. Рот его приоткрылся, он посмотрел на Гэтсби, потом снова на Дэзи, как будто только сейчас узнал в ней какую-то очень давнюю знакомую.
– Вы похожи на джентльмена с рекламной картинки, – продолжала Дэзи невинным тоном. – Знаете, бывают такие рекламные картинки…
– Ладно, – перебил ее Том. – В город так в город, не возражаю. Собирайтесь все – мы едем в город.
Он встал, еще бросая грозные взгляды то на жену, то на Гэтсби. Никто не пошевелился.
– Ну что же вы? – Он еле сдерживался. – В чем дело? Ехать так ехать.
Рукой, дрожавшей от усилий, которые он над собой делал, он опрокинул в рот остатки пива из стакана. Голос Дэзи поднял нас всех из-за стола и вывел на пышущую жаром аллею.
– А почему так сразу? – запротестовала она. – Что за спешка? Почему нельзя спокойно выкурить сигарету?
– Все курили за завтраком.
– Не порть людям удовольствие, – упрашивала она. – В такую жару немыслимо торопиться.
Он не ответил.
– Ну, как хочешь, – сказала она. – Идем, Джордан.
Дамы пошли наверх, привести себя в порядок, а мы все трое стояли, переминаясь с ноги на ногу на горячей гальке, Гэтсби кашлянул, собираясь что-то сказать, потом передумал, но Том уже успел повернуться и выжидательно смотрел ему в лицо.
– Ваша конюшня близко? – с деланной непринужденностью спросил Гэтсби.
– С четверть мили отсюда по шоссе.
– А-а!
Пауза.
– Дурацкая, в общем, затея – ехать в город, – взорвался Том. – Только женщине может прийти в голову такое…
– Прихватим с собой чего-нибудь выпить? – крикнула Дэзи сверху, из окна.
– Я возьму виски, – ответил Том и пошел в комнаты.
Гэтсби сумрачно повернулся ко мне:
– Не могу я разговаривать в этом доме, старина.
– У Дэзи нескромный голос, – заметил я. – В нем звенит… – Я запнулся.
– В нем звенят деньги, – неожиданно сказал он.
Ну конечно же. Как я не понял раньше. Деньги звенели в этом голосе – вот что так пленяло в его бесконечных переливах, звон металла, победная песнь кимвалов… Во дворце высоком, беломраморном, королевна, дева золотая…
Том вышел из дома, на ходу завертывая в полотенце большую бутылку. За ним шли Дэзи и Джордан в маленьких парчовых шапочках, с легкими накидками на руке.
– Мы можем ехать все в моей машине, – предложил Гэтсби. Он пощупал горячую кожу сиденья. – Надо было мне отвести ее в тень.
– У вас переключение скоростей обычное? – спросил Том.
– Да.
– Тогда знаете что, берите вы мой "фордик", а я поведу вашу машину.
Гэтсби это предложение не понравилось.
– Боюсь, бензину у меня маловато.
– Хватит, чего там, – развязно воскликнул Том. Он взглянул на бензомер. – А не хватит, можно по дороге заехать в аптеку. Теперь в аптеках чего только не достанешь.
За этим словно бы безобидным замечанием последовала пауза. Дэзи посмотрела на Тома, сдвинув брови, а у Гэтсби прошла по лицу неуловимая тень, на миг придав ему непривычное и в то же время чем-то странно знакомое выражение – знакомое словно бы понаслышке.
– Садись, Дэзи, – сказал Том, подталкивая жену к машине Гэтсби. – Прокачу тебя в этом цирковом фургоне.
Он отворил дверцу, но Дэзи вывернулась из-под его руки.
– Ты бери Ника и Джордан. А мы поедем следом на "фордике".
Она подошла к Гэтсби и положила руку на его локоть. Джордан, Том и я уселись на переднем сиденье машины Гэтсби, Том тронул один рычаг, другой – и мы понеслись, разрезая горячий воздух, оставив их далеко позади.
– Видали? – спросил Том.
– Что именно?
Он пристально посмотрел на меня – должно быть, сообразил, что мы с Джордан давно уже знаем.
– Вы, наверно, меня круглым дураком считаете, – сказал он. – Пусть так, а все-таки у меня иногда появляется… ну, второе зрение, что ли, и оно мне подсказывает, как поступить. Может, вы и не верите в такие вещи, но наука…
Он запнулся. Непосредственная действительность напомнила о себе, не дав ему свалиться в бездну отвлеченных умствований.
– Я навел кое-какие справки об этом субъекте, – заговорил он снова. – Можно было копнуть и глубже, если б знать…
– Уж не ходил ли ты к гадалке? – ехидно спросила Джордан.
– Что? – Он вытаращил глаза, озадаченный нашим дружным смехом. – К гадалке?
– Да, насчет Гэтсби.
– Насчет Гэтсби? Нет, зачем. Я же сказал: я навел кое-какие справки о его прошлом.
– И выяснилось, что он учился в Оксфорде, – услужливо подсказала Джордан.
– В Оксфорде! Черта с два! – Он передернул плечами. – Человек, который ходит в розовом костюме!..
– И тем не менее.
– Оксфорд, который в штате Нью-Мексико, – пренебрежительно фыркнул Том. – Или еще где-то.
– Слушай, Том, если ты такой сноб, зачем было приглашать его в гости? – сердито спросила Джордан.
– Дэзи его пригласила; она с ним была знакома еще до замужества, – бог весть, где это ее угораздило!
От выветривавшихся пивных паров всем хотелось злиться, и некоторое время мы ехали молча. Но вот впереди показались выцветшие глаза доктора Т. Дж. Эклберга, и я вспомнил предупреждение Гэтсби насчет бензина.
– Ерунда, до города дотянем, – сказал Том.
– Зачем же, когда вот рядом гараж, – возразила Джордан. – Совсем невесело застрять где-нибудь на дороге в такое пекло.
Том с досадой затормозил, мы въехали на пыльный пятачок перед вывеской Джорджа Уилсона и круто остановились. Минуту спустя сам хозяин показался в дверях своего заведения и уставился пустым взглядом на нашу машину.
– Нельзя ли поживей? – грубо крикнул Том. – Мы приехали заправиться, а не любоваться пейзажем.
– Я болен, – сказал Уилсон, не трогаясь с места. – Я сегодня с самого утра болен.
– А что с вами?
– Слабость какая-то во всем теле.
– Что же, мне самому браться за шланг? – спросил Том. – По телефону голос у вас был вполне здоровый.
Уилсон переступил порог – видно было, что ему трудно расстаться с тенью и с опорой, – и, тяжело дыша, стал отвинчивать крышку бензобака. На солнце лицо у него было совсем зеленое.
– Я не думал, что помешаю вам завтракать, – сказал он. – Мне сейчас очень нужны деньги, и я хотел знать, что вы решили насчет той машины.
– А моя новая машина вам нравится? – спросил Том. – Я ее купил на прошлой неделе.
– Эта желтая? Хороша, – сказал Уилсон, налегая на рукоять.
– Хотите, продам?
– Вы все шутите. – Уилсон криво усмехнулся: – Нет уж, вы мне лучше продайте старую, я и на ней сумею заработать.
– А на что это вам так спешно понадобились деньги?
– Хочу уехать. Слишком я зажился в этих местах. Мы с женой хотим перебраться на Запад.
– Ваша жена хочет уехать? – в изумлении воскликнул Том.
– Десять лет она только о том и говорила. – Он на миг прислонился к колонке, ладонью прикрыв глаза от солнца. – А теперь, хочет не хочет, все равно уедет. Я ее отсюда увезу.
Мимо в облаке пыли промчался "фордик", чья-то рука помахала на ходу.
– Сколько с меня? – отрывисто спросил Том.
– Дошло тут до моих ушей кое-что неладное, – продолжал Уилсон. – Потому-то я и решил уехать. Потому и насчет машины вам докучал.
– Сколько с меня?
– Доллар двадцать центов.
От несокрушимого напора жары у меня мутилось в голове, и прошло несколько неприятных секунд, прежде чем я сообразил, что подозрения Уилсона пока еще никак не связаны с Томом. Просто он обнаружил, что у Миртл есть другая, отдельная жизнь в чужом и далеком ему мире, и от этого ему стало физически нехорошо. Я посмотрел на него, затем на Тома – ведь часу не прошло, как Том сделал совершенно такое же открытие, – и мне пришло в голову, что никакие расовые или духовные различия между людьми не могут сравниться с той разницей, которая существует между больным человеком и здоровым. Уилсон был болен, и от этого у него был такой непоправимо виноватый вид, как будто он только что обесчестил беззащитную девушку.
– Хорошо, машину я вам продам, – сказал Том. – Завтра днем она будет у вас.
Всегда для меня в этой местности было что-то безотчетно зловещее, даже при ярком солнечном свете. Вот и сейчас я невольно оглянулся, словно чуя какую-то опасность за спиной. Гигантские глаза доктора Т. Дж. Эклберга бдительно несли свою вахту над горами шлака, но я скоро заметил, что за нами напряженно следят другие глаза, и гораздо ближе.
В одном из окон над гаражом занавеска была чуть сдвинута в сторону, и оттуда на нашу машину глядела Миртл Уилсон. Она вся ушла в этот взгляд, не замечая, что за ней наблюдают; разнообразные оттенки чувств постепенно проступали на ее лице, как предметы на проявляемой фотографии. Мне и раньше приходилось подмечать на женских лицах подобное выражение, но на этот раз что-то в нем было несообразное, непонятное для меня, – пока я не догадался, что расширенные ревнивым ужасом глаза Миртл устремлены не на Тома, а на Джордан Бейкер, которую она приняла за его жену.