Всего за 79.99 руб. Купить полную версию
– Мало пользы и быть богатой в таком случае, – сказала мистрис Глег: – если некому оставить, что у вас есть, кроме мужниной родне. Жалкая доля, если только для этого отказывать себе во всем; я говорю это не потому, чтоб мне приятно было умереть, ничего не оставив против ожидания многих. Но плохая шутка, если наследство выходит из семьи.
– Я уверена, сестра, – сказала мистрис Пулет, которая теперь достаточно пришла в себя, сняла вуаль и сложила его бережно: – мистрис Сетон оставила свои деньги хорошему человеку: у него одышка и ложится он спать каждый вечер в восемь часов. Он говорил мне это сам так откровенно в одно воскресенье, когда он пришел в нашу церковь; он носит заячью шкурку на груди и говорит дрожащим голосом – совершенный джентльмен. Я ему – сказала, что я сама круглый год лечусь. Он мне отвечает: "мистрис Пулет, я вполне сочувствую вам". Это были его самые слова. Ах!.. вздохнула мистрис Пулет, покачивая головою, при одной мысли, что немногие имели ее опыт в розовых и белых микстурах, сильных лекарствах в маленьких пузырьках, слабых лекарствах в больших бутылях, сырых пилюлях по шиллингу и слабительных по восемнадцати пенсов.
– Сестра, теперь я пойду сниму шляпу. Видели вы, как сняли мою картонку? – прибавила она, обращаясь к своему мужу.
Мистер Пулет непонятным образом забыл про нее и поспешил с нечистою совестью загладить свое упущение.
– Картонку принесут наверх, – сказала мистрис Теливер, желая сейчас же уйти, чтоб мистрис Глег не начала высказывать своего откровенного мнение про Софи, которая первая из Додсонов расстроила свое здоровье аптекарскою дрянью.
Мистрис Теливер любила удаляться наверх с сестрою Пулет, осматривать ее чепчик прежде, нежели та надевала его, и вообще рассуждала с нею о туалете. Это была одна из слабостей Бесси, возбуждавшая родственное сострадание мистрис Глег. Бесси одевалась слишком щегольски; она считала унизительным наряжать свою девочку в обноски, которые сестра Глег дарила ей из своего первобытного гардероба; а этой казалось грешно и стыдно покупать что-нибудь для этого ребенка, кроме башмаков: в этом отношении, однако ж, мистрис Глег не совсем была справедлива к сестре Бесси; мистрис Теливер действительно прилагала все старание, чтоб принудить Магги носить легорнскую соломенную шляпу и крашеное шелковое платьице, переделанное из платья ее тетки Глег; но результаты этих усилий мистрис Теливер принуждена была схоронить в своем материнском сердце. Магги объявила, что платье воняло краскою, и в первое же воскресенье, когда оно было на ней надето, она успела залить ею подливкою из-под ростбифа. После такого удачного опыта она обливала водою свою шляпку с зелеными лентами, отчего она стала похожа на зеленый сыр, убранный завялым салатом. Я должен привести в извинение Магги, что Том смеялся над ее шляпою и говорил, что она похожа в ней на Джюди (Жена Понча, одно из действующих лиц в кукольной комедии). Тетка Пулет также дарила свое старое платье; но оно было довольно красиво и нравилось Магги и ее матери. Из всех сестер мистрис Теливер, Конечно, любила более мистрис Пулет, и любовь эта была взаимная; но мистрис Пулет жалела, что у Бесси были такие дурные дети; она ласкала их сколько могла, но все-таки было жаль, что они не были так же благонравны и красивы, как ребенок сестры Дин. Магги и Том, с своей стороны думали, что тетка Пулет была довольно сносна; по крайней мере, это не была тетка Глег. Том во все праздники бывал у них только по разу: оба дяди, Конечно, обдаривали его в этот раз; но у тетки Пулет около подвала было множество жаб, в которых он бросал камешками, так что он вообще предпочитал бывать у ней. Магги боялась жаб и грезила про них во сне; но ей нравилась у дяди Пулет табакерка с музыкою. Все-таки сестры были того мнение, что кровь Теливеров плохо смешалась с кровью Додсонов, что действительно дети бедной Бесси были Теливеры и что Том, лицом хотя и вышел в Додсонов, но что он будет такой же упрямец, как и его отец. Что касается о Магги, то она была вылитый портрет своей тетки мисс, сестры мистера Теливера, колоссальной женщины с широкими костями, которая вышла замуж за нищего, у которой не было фарфору и которой муж всегда затруднялся записать ренту. Но, когда мистрис Пулет оставалась наверху наедине с мистрис Теливер, то все замечание, естественно, были направлены против мистрис Глет, и они соглашались между собою, что нельзя было отвечать, какою еще чучелой не нарядится сестра Джен в следующий раз. Их tete-a-tete был прерван теперь появлением мистрис Дин с маленькою Люси, и мистрис Теливер с тайною грустью смотрела, как причесывали белокурые локоны Люси – просто, было непонятно, как у мистрис Дин, которая была хуже и желтее всех мисс Додсон, уродилась дочь вся в мистрис Теливер. И Магги возле Люси казалась всегда вдвое смуглее.
Сегодня по крайней мере она казалась гораздо смуглее, когда она и Том пришли из сада вместе с отцом и дядею Глег. Магги бросила неряшливо свою шляпку и с растрепанными волосами сейчас же бросилась к Люси, которая стояла возле своей матери. Конечно, контраст между двоюродными сестрами был поразителен, и для поверхностного глаза выставлял Магги с невыгодной стороны, хотя знаток мог бы заметить в ней некоторые особенности, обещавшие гораздо более в зрелом возрасте, нежели щеголеватая окончательность Люси. Это был контраст между черным, косматым щенком и белым котенком. Люси выставила свои хорошенькие, розовые губки для поцелуя: все у ней было необыкновенно аккуратно; ее маленькая круглая шейка, с коралловым ожерельем, ее маленький прямой носик вовсе не курносый; ее маленькие светлые брови несколько темнее локонов и совершенно подходившие к ее карим глазам, смотревшим с стыдливым удовольствием на Магги, которая была выше ее головою, хотя одних с нею лет. Магги всегда с наслаждением глядела на Люси. Она любила воображать себе мир, населенный только детьми ее лет и в котором была королева совершенно такая, как Люси, с маленькою короною, на голове и маленьким скипетром в руках… Только этою королевою была сама Магги в виде Люси.
– О Люси! – воскликнула она, поцеловав ее: – вы останетесь гостить у нас – не правда ли? Поцелуй ее, Том.
Том также подошел к Люси, но он не намерен был целовать ее – нет; он подошел к ней с Магги, потому что это было как-то легче, нежели сказать: "как поживаете вы?" всем этим теткам и дядям; он стоял, не глядя ни на кого особенно, краснее и улыбаясь, как это обыкновенно бывает с застенчивыми мальчиками, когда они в гостях, как будто они попали в свет по ошибке, в очень неприятном неглиже.
– Каково! – сказала тетка Глег с особенным выражением: – маленькие мальчики и девочки входят в комнату и не обращают внимание на своих дядей и теток! Этого прежде не водилось, когда я была маленькая девочка, – Подойдите, милые, к вашим теткам и дядям, – сказала мистрис Теливер с заботливым и печальным видом. Ей хотелось шепнуть Магги, чтоб она вышла и причесала свои волосы.
– Ну, как вы поживаете? Надеюсь, вы добрые дети – не так ли? – сказала тетка Глег, прежним выразительным тоном, пожимая их руки и целуя их в щеку, очень против их желания. – Гляди вверх, Том, гляди вверх. Мальчики в пансионах всегда держат голову прямо. Посмотрите теперь на меня.
Том очевидно отказывался от этого удовольствия, потому что он старался скорее высвободить свою руку.
– Заложи волосы за уши, Магги, да не спускай платьица с плеч.
Тетка Глег всегда говорила с ними очень выразительно и громко, как будто они были глухи или идиоты; она думала таким образом дать им почувствовать, что они были создание, одаренные смыслом, и остановить в них развитие дурных наклонностей. Дети Бесси были так избалованы; кто-нибудь да должен указать им их долг.
– Ну, мои милые, – сказала тетка Пулет сострадательным голосом: – вы удивительно быстро растете. Так вы всю свою силу вытянете, прибавила она, печально поглядывая из-за их голов на их мать. – Я думаю, у девочки слишком много волос. Я бы их простригла или остригла покороче, если б я была на вашем месте, сестра: это нехорошо для ее здоровья: от этого кожа у ней кажется такая смуглая, я полагаю. Как вы думаете, сестра Дин?
– Не знаю, право, как сказать сестра, – отвечала мистрис Дин, сжимая снова свои губы и посматривая на Магги критическим глазом.
– Нет, нет, – сказал мистер, Теливер: – ребенок здоров; болезни у ней нет никакой. Пшеница родится и красная и белая; есть люди, которые еще предпочитают пшеничное зерно. Но не мешало бы, Бесси, остричь волосы ребенку, чтоб они лежали поаккуратнее.
В сердце Магги готовилось страшное намерение, но его еще останавливало желание узнать от тетки Дин, оставит ли она гостить Люси. Тетка Дин редко отпускала к ним Люси. Приведя несколько причин для отказа, мистрис Дин обратилась к самой Люси.
– Люси, ведь вы сами не захотите остаться одни, без вашей матери?
– Да, маменька, пожалуйста! – сказала Люси застенчиво и краснее вся, как маргаритка.