Затем начиная с 1972 года книгу переиздавали несколько раз в полном виде (последнее такое издание появилось в 2014 году), иногда с предисловием (статья Луи Жановера, предваряющая двухтомное издание 2011 года), но ни разу – с примечаниями. Примечаний удостоились только тексты классиков, переиздававшиеся отдельно, – рассказы Бальзака и Альфреда де Мюссе . Бальзаковская история английской Кошки вообще имеет отдельную и очень счастливую судьбу: она не только неоднократно переиздавалась, но даже легла в основу мюзикла; в мюзикл была превращена и послужившая ей продолжением история французской Кошки, сочиненная Этцелем/Сталем . Этцель, как уже говорилось выше, переиздал свои "звериные" рассказы в однотомнике 1854 года "Звери и люди". Мюссе включил "Историю белого Дрозда" в издание своей прозы 1854 года (с небольшой правкой, о которой см. примеч. 597 и 600). Несколько раз (1927, 1951, 1953, 1955) переиздавались рассказы Шарля Нодье и его дочери. Но, разумеется, наибольшая популярность была уготована гравюрам по рисункам Гранвиля. Они переиздавались и переиздаются постоянно по самым разным поводам и зачастую без всякой связи со сборником, для которого были выполнены. Понятно, что книга, на титульном листе которой выставлен вопрос "Имеют ли животные душу?", сопровождается рисунками Гранвиля , но и сборник сатирических зарисовок на современные темы, написанный Кристианом Мийо (сооснователем знаменитых гастрономических гидов Го и Мийо) , украшен теми же гранвилевскими рисунками.
Знали "Сцены" и в России, где они появились почти сразу после выхода из печати во Франции и где, как правило, название книги метонимически замещали фамилией Гранвиля . Владимир Даль начинает свой рассказ "Денщик" (1845) со ссылки на "единственного в своем роде Гранвиля", который "неподражаемо умел схватывать сходство и отношения [с тем или иным животным] и переносить их карандашом на бумагу", и применяет эту же методу к своему герою – "небывалому, невиданному чудовищу, составленному из пяти животных" . И это не единственный пример русского усвоения французской "анималистики", какой она предстала в "Сценах". Автор другого "физиологического очерка" той же эпохи, В. Толбин, напоминает, что если провинции населены "только барсуками, телятами, чечетками и горлицами", то столицы "изобилуют зверьми очень редкими, такими, которых трудно отыскать иногда и в самом полном зверинце"; так, в Петербурге "множество особенной породы львов, онагров, баранов, кротов, премиленьких и предорогих мускусовых крыс" .
Следует, впрочем, упомянуть и случай, когда вывод о зависимости русского сочинения от "Сцен" приходится счесть ошибочным. Евгений Гребёнка выпустил в 1844 году повесть "Путевые записки зайца", начало которой, казалось бы, говорит само за себя: дедушка повествователя, знающий все языки, включая звериные, говорит, что знаком с историей зайца, потому что читал его записки. "Где же вы читали? разве зайцы пишут? – Пишут; теперь все животные грамотны, и лесные, и полевые, и водяные: все пишут; даже насекомые имеют свою грамоту и своих писателей" . Уже современники поспешили укорить Гребёнку в подражании французскому изданию "Животные, нарисованные ими самими", и с этим выводом согласны исследователи ХХ века . Между тем впервые "Путевые записки зайца" были опубликованы в "Литературной газете" в 1840 году; цитированные строки о животных, которые "все пишут", опубликованы в 11-м номере этого издания (7 февраля), когда ни один выпуск "Сцен" еще не вышел в свет. На приоритет Гребёнки, кстати, указала сама редакция "Литературной газеты" в № 22 от 8 июня 1844 года; авторы редакционной заметки спорят с "Библиотекой для чтения" и "Москвитянином", назвавшими Гребенку подражателем, тогда как на самом деле ""Записки зайца" не могли быть подражанием изданию, о котором говорит "Библиотека для чтения", потому что явились в свет гораздо прежде этого издания. Бόльшая половина "Записок зайца" была напечатана в "Литературной газете" 1841, за март и апрель месяцы, а первые ливрезоны "Les animaux peints par eux-mêmes" [Животные, нарисованные ими самими] явились в Париже в 1842 году, стало быть, целым годом позже". В заметке две ошибки в датах: на самом деле повесть Гребёнки начала печататься в "Литературной газете" не в 1841-м, а в начале 1840 года, а первые "ливрезоны", то есть выпуски "Сцен" появились в Париже в конце этого года, но по сути все правильно: русский заяц взялся за перо независимо от зайца французского.
В начале 1870-х годов несколько рассказов из "Сцен" появились на русском языке в иллюстрированном журнале "Переводы лучших иностранных писателей", которые издавала в Петербурге Марко Вовчок . Здесь напечатаны "Огорчения одного крокодила" (1872, № 2) и "Похождения одного мотылька" (1872, № 5) в переводе Марии Михайловской и "История белого дрозда" (1871, № 11) в переводе самой Марко Вовчок. Впрочем, если первые два текста – это в самом деле более или менее точные переводы французских оригиналов, то "Историю белого дрозда" назвать переводом довольно затруднительно; скорее это некая фантазия переводчицы, местами приближающаяся к оригиналу, но местами не имеющая с ним решительно ничего общего .