- Ну, нашего полку прибыло! Здорово, есть теперь кому биться за власть Советов, - порадовался Семен Михайлович. - Надо только объединить силы, надо, чтобы у нас было единое красное командование.
Когда отряд отходил от Маныча, едва не погиб Ока Иванович Городовиков, столкнувшись с белогвардейцами генерала Попова.
- Коня моего подбили из пулемета, - рассказывал об этом Ока Иванович, - меня окружили. Один беляк замахнулся шашкой. Вдруг кто-то скомандовал: "Отставить! Это Городовиков". Наверное, считали меня важной, персоной. Приволокли в штаб, к Попову. Попов ухмыльнулся. Я ждал: что же дальше? "Городовикова я расстреляю", - сказал Попов.
Офицеры за спиной генерала одобрительно загудели.
- Но, на мое счастье, - продолжал Городовиков, - дежурный по караулу был мой земляк. Ночью мы сговорились с ним бежать вместе. Уговорил я и братьев Адучиновых. Ночью земляк меня выпустил, лошади были готовы, мы выехали вчетвером за околицу… Ночь была темная, хоть глаз выколи.
- Значит, тебя Попов за большое начальство счел? - спросил Буденный.
- Великой персоной считает, за мою голову сумасшедшие деньги дает, - засмеялся Ока.
Пришел записаться в отряд рядовой артиллерист царской армии, смуглый крепкий Федор Морозов.
Когда он вернулся в Платовскую, станичники подшучивали, что он как был рядовым, так и остался. Морозов только посмеивался. Уж он-то хорошо знал, что начальство его невзлюбило, поэтому и остался он рядовым.
Записываясь в отряд Буденного, обычно словоохотливый Морозов посерьезнел: вот это настоящее дело.
С ближайшего хутора Крепянки прибежал молодой парнишка Гриша Пивнев, умолял Буденного принять его в кавалерию.
- Да у тебя же нет ни коня, ни шашки, - убеждал страстного кавалериста Семен Михайлович. - Записывайся в пехоту.
Он знал семью Пивнева: бедняки, девять ребят, все батрачили с восьмилетнего возраста. Гриша служил у калмыцкого попа конюхом.
Пивнев не унимался:
- Коня достану, седло достану, шашку достану сам, пиши в кавалерию!
- Ишь ты какой! - усмехнулся Буденный. - Ну что ж! Раздобудешь коня - приходи.
Через два дня, когда вокруг Платовской все население- и старый и малый, и женщины и дети - рыли укрепления, Гриша явился на хорошей лошади при полном вооружении.
- Видите, конь у меня какой, Семен Михайлович?
- Где достал?
- У своего попа отобрал. Даром я ему десять лет пятки чесал? А вот и шашка…
Гриша повертел шашкой над головой.
- Рубить, поди, не умеешь, - усомнился Семен Михайлович.
- Не умею! - согласился с ним Гриша. - Да я и кашу когда-то есть не умел - научился. И рубить научусь, вот увидите.
Буденный посмотрел на его разгоряченное, просящее лицо, подумал, что, не обучившись как следует, этот славный парень может пропасть в первой же схватке с врагом, и решил придержать его пока при себе.
- Филипп, запиши в отряд Пивнева.
До чего же был счастлив Гриша!
Конники сторожевой заставы привели под конвоем трех казаков.
- Прими, Семен Михайлович, пленных.
- Где взяли? - спросил Буденный, оглядывая стоящего впереди чубатого казака со смелым, открытым лицом.
- Да нигде их не брали - сами пришли.
- Перебежчики, значит? Почему вы пришли? - спросил Буденный чубатого.
- Не хотел воевать. Вы - свои, - ответил казак.
- Фамилия?
- Стрепухов.
- А против белых, тех, с кем был вместе вчера, ты пойдешь, Стрепухов?
Помолчав, казак ответил:
- Пойду!
- Почему?
- Больно много зла они натворили. Не люди - зверье. - Он показал на свежие могилы. - Глядеть больше на зверства их не могу.
- И… дружки твои так же думают?
- Да. Мы договорились к тебе перейти.
- Меня разве знаете?
- А кто же не знает тебя, кавалер? Служил и я в армии. Был на фронте, сам хоть я и казак, но нет у меня ничегошеньки. Надо мной многие казаки смеялись: ты, мол, гол как сокол. А тут друзья подсказали мне, что неподалеку отряд красного командира Буденного. Вот я и задумал к тебе перейти да подговорил дружков. А теперь воля ваша, что хотите, то с нами и делайте.
- Не было случая, чтобы казак против казака воевал! - закричали бойцы. - Расстрелять его, пока зла нам не сделал!
- Нет, товарищи, - возразил Семен Михайлович, - казак казаку - рознь. Один богач, кулак, атаман, а то и настоящий помещик, другой - бедняк. Мы воюем не против казаков, а против господ, кулаков. Выходит, человек с оружием к нам перебежал, а мы его расстреливать станем? У нас этого, братцы, быть не может. Верю тебе, Стрепухов, - сказал твердо. - Верю и в то, - продолжал Семен Михайлович, - что не все казаки против нас. А за то, что обидели вас мои хлопцы, не обессудьте. Люто злы на белогвардейцев ребята…
- А мы не сердимся, - сказал Стрепухов.
- Коней привели?
- Кони с нами были. Только вот… - опустив голову, замялся казак.
Буденный понял: коней отобрали. Приказал:
- Вернуть коней казакам. Записать их в отряд.
- Ну, казаки, - сказал он перебежчикам, - теперь искупайте вину свою перед ними. - И Буденный кивнул в сторону свежих могил.
Подозвав командира взвода Григория Маслака, Семен Михайлович предложил ему взять к себе Стрепухова. Маслак согласился.
В первом же бою под хутором Дальним Стрепухов зарубил двух белогвардейцев, захватил двух трофейных копей, две винтовки и, что в те времена было особенно ценным, сотню патронов.
Доложили Семену Михайловичу. Тот сказал:
- Вот видите? Хороший боец, будет и командиром.
Повсюду были выставлены конные дозоры. Филипп Новиков разводил их на месте, непрерывно объезжал, проверял и ночью и днем. Нужно было быть начеку. Белогвардейцы могли снова нагрянуть на станицу.
В доме у Буденных Михаил Иванович сооружал подобие рогатки, с которой ходят на медведя.
- Зачем тебе? Винтовку возьми. - Семен Михайлович протянул отцу винтовку.
- Мне рогатина да вилы сподручнее, - ответил Михаил Иванович. Его морщинистое лицо было полно решимости. Самого мирного человека могут озлобить белые гады.
- Дай лучше мне винтовку, Семен, - попросил братишка Ленька.
- Господи, чего захотел! - всплеснула руками Меланья Никитична.
- Пойду воевать!
- Ты еще малолеток, - улыбнулся Семен, дохлебывая пустые щи.
- А что, малолеткам и воевать нельзя? Малолеткам, значит, ждать, пока их за шкирку возьмут белые гады да лбом, да об стенку - и вдребезги? Так, по-твоему, Семен? Да? Ты меня не возьмешь, другие возьмут! Я к Никифорову подамся! Черт с ним, в пехоту пойду, раз не хочешь брать меня в кавалерию!
Даже уши Ленькины разгорелись, до чего рассердился на старшего брата. "Все братья Буденные воюют, кроме тебя, - подумалось Семену. - Емельян - у Никифорова. Денис стоит за станицей в дозоре. Отец вот и тот готовит оружие по возрасту. Да, поднялась вся станица. Поняли, как и Ленька, хоть малолеток: допусти снова белых, не пожалеют они ни женщин, ни стариков. Все видели, как они зверствуют".
Семен поднялся.
- Уже уходишь? - с тревогой спросила мать.
- Пора.
- Что же это будет-то, а?
- А будет то, что в обиду больше вас не дадим, - сказал сын. - Обороняться будем до крайней возможности. А уходить придется - всех вас с собой заберем. Не оставим.
Недавно разведчики во главе с Морозовым обнаружили крупную кавалерийскую белогвардейскую часть. Это было на хуторе Кругляков.
Так как воды в колодцах не могло хватить на всех лошадей такой большой части, Морозов решил: белоказакам придется поить лошадей в пруду.
Ночью разведчики выкопали у пруда окопчик, замаскировали его и стали вести наблюдение. К трем часам дня казаки вывели поить лошадей.
Морозов послал донесение Буденному. Семен Михайлович приказал Городовикову, Баранникову и Морозову подготовить бойцов к наступлению и ждать особого распоряжения. На следующее утро Буденный и Городовиков поехали выбрать скрытое место для размещения кавалерии. Около пруда была большая, не совсем крутая балка, и оттуда можно было легко и скрытно начать атаку. Буденный собрал всех командиров и объявил, что для наступления будет дан условный знак: в нужный момент Буденный выхватит из ножен клинок, поднимет его вверх и быстро опустит. Атака начнется без выстрела, чтобы не дать возможности белогвардейцам вооружиться и оказать сопротивление.
В три часа, как обычно, белогвардейцы повели лошадей на водопой. Вот теперь можно было начать атаку. От наблюдательного пункта Семену Михайловичу метров сто пятьдесят пришлось ползти на животе, чтобы незамеченным попасть в овраг. В овраге сели на лошадей и подъехали к пруду, и здесь бросились в атаку. Часть кавалеристов, во главе с Буденным, кинулась к хутору. Белые спокойно занимались кто чем: чистили седла, оружие, стирали белье. Увидели красных конников - поднялась паника. Белые стали разбегаться кто куда. Буденновцы не давали им опомниться.
Командир полка, полковник, засел в доме священника, где располагался штаб, и долго отстреливался, не желая сдаваться в плен. Убедившись, что сопротивление бесполезно, он застрелился.
А Городовиков ударил по тем, что привели на водопой лошадей. Уцелевшие казаки запрятались в густые заросли камыша.
Один буденновец подъехал к пруду обмыть раненую руку. Присел на корточки. В этот момент кто-то чихнул. Боец поднялся, посмотрел кругом - никого нет. Вдруг кто-то еще раз чихнул и бултыхнулся. Боец поднялся и стал осматривать камыш. Видит, там что-то чернеет. Присмотрелся, а это головы белогвардейцев. Беляки сидели по горло в воде. Буденновец крикнул своим товарищам: