Всего за 169 руб. Купить полную версию
- А, по-моему, вы не теми порывами увлеклись, юная леди.
- Не теми? Почему же? Многие девушки в эти дни пойдут в санитарки.
- Когда я говорил о порывах, юная леди, то имел в виду не только желание стать санитаркой походного лазарета.
- Но ведь полковник не против моей службы, разве не так? - молвила девушка то единственное, что сочла в это мгновение наиболее убедительным.
Гребенин высокомерно вскинул подбородок и, свысока взглянув на курсистку, озабоченно покачал головой:
- Ладно, подберите санитарную сумку убитой, поскольку там бинты и медикаменты, и приступайте к службе. К вечеру обмундируем вас, как сможем, и поставим в строй. Пусть начальник госпиталя напомнит о вас.
- Вот спасибочки! - возрадовалась Евдокимка, но, прежде чем метнуться в сторону грузовика, спросила: - А знаете, как мы, курсистки, называем Анну Альбертовну?
- Знаю, - улыбка у Гребенина была какой-то особенной, аристократически сдержанной. - Вы дразните ее Бонапартшей. Сама в этом призналась, только в отличие от меня, англомана, она, напротив, считает себя франкоманкой. При том, что англичане и французы - вечные соперники.
"Господи, - проводила его взглядом Евдокимка, - только бы он не влюбился в эту Бонапартшу-франкоманку! Такая ведь манерами своими кого угодно завлечь может".
24
Некстати располневший ефрейтор взглянул на Штубера с той внутренней раздраженностью, с какой обычно занятые важным делом люди посматривают на праздношатающихся бездельников: "Шел бы ты отсюда!.." Однако вслух ефрейтор спросил:
- Вы действительно хотите говорить с бургомистром, или это… шутка? - ефрейтор стоял с телефонной трубкой в одной руке и с флягой в другой и вообще вел себя с вызывающей раскованностью.
- О том, как именно я шучу, вы, ефрейтор, узнаете в другом месте и в другой обстановке, - сдержанно пообещал барон. - А сейчас оставьте в покое флягу…
- Да нет в ней шнапса. Обычная вода, - без какой-либо острастки объяснил обладатель пивного живота.
- Тем более… Фамилия бургомистра известна?
- Когда мы впервые связались с ним, то услышали в трубке: "Кречетов слушает". Причем отказывался верить, что мы - германцы; решил, что кто-то желает подшутить над ним.
- Все, ефрейтор, все, - взглянул оберштурмфюрер на часы. - Вы слишком многословны. Молча свяжите меня с этим русским чиновником, самое время пообщаться.
Ефрейтор демонстративно пожал плечами, давая понять, что вынужден подчиниться прихоти пришлого эсэсовца и после небольшой паузы начальственным тоном приказал кому-то в трубку:
- Свяжи-ка меня с этим русским висельником. Да с бургомистром, с бургомистром! С кем же еще?!
- Может, тебя сразу со Сталиным связать? - глухо раздалось на том конце.
- Вам бы лучше работать мозгами, а не языком, - буквально прорычал фон Штубер в трубку, предварительно вырвав ее из руки ефрейтора. - Русским хоть немного владеете?
- Как принято говорить у русских, я - "прибалтийский немец". - По тому, как на той стороне трубки протягивали гласные, Штубер определил, что, скорее всего, связист из Эстонии.
- Вот и свяжись с бургомистром. Объяви, что с ним желает побеседовать оберштурмфюрер СС барон фон Штубер. Коротко, но по очень важному вопросу.
- Странная нынче пошла война, если офицер СС запросто может поговорить по телефону с бургомистром тылового города противника.
Несколько секунд тишины, затем линия вновь ожила:
- У телефона. - Голос, возникший в трубке, был негромким, уставшим. Он явно принадлежал человеку, который уже ни на что хорошее в своей жизни не рассчитывал.
- Я правильно понял: вы - бургомистр Степногорска?
- А вы - в самом деле… этот самый… какой-то там немецкий офицер?
- Послезавтра мы возьмем город, и вы сумеете в этом убедиться.
- Ни хрена вы не возьмете. А если и возьмете, то… захлебнетесь собственной кровью.
- Неубедительно вы как-то произносите все это, господин Кречетов. Без идеологического пафоса, как сказали бы в райкоме партии.
- А вы что, из русских, что ли?
- Из эсэсовцев! Слышали о таких войсках?
- Да уж, наслышан. Вы чего линию занимаете? По делу позвонили? Решили сдаться? Тогда чего тянуть?
Штубер хмыкнул. Только теперь он осознал, что в его милой беседе - по телефону, через линию фронта, с бургомистром русского города - просматривается нечто ирреальное.
- Не пытайтесь перенимать инициативу, господин бургомистр. Сегодня - не ваш день. Это я вам должен предложить не оставлять город самому и не делать ничего такого, что способствовало бы эвакуации его предприятий и служб.
- Что значит, "предложить"?
- Гарантирую, что так и останетесь бургомистром украинского города Степногорска, только уже раз и навсегда освобожденного от коммунистического ига.
Штубер слышал, как бургомистр объяснил кому-то, вошедшему в его кабинет, что на проводе немецкий офицер и как тот изумился:
- То есть как это - "немецкий"?! Откуда он взялся?
- Позвонил. Из-за линии фронта.
- Вы что, товарищ Кречетов, уже с фашистскими офицерами перезваниваетесь? - возмутился вошедший. - Каким образом он вклинился в нашу линию?
- Вам, Вегеров, как старшему лейтенанту НКВД, лучше знать, каким образом вражеские офицеры умудряются звонить в горсовет по нашим телефонным линиям. Я-то к этому каким боком причастен?
- Господин Кречетов, - прервал барон этот бессмысленный диалог. - Не отвлекайтесь. Если суть моего предложения вам ясна, дайте трубку этому старшему лейтенанту.
- Кстати, теперь уже вас просят, - не без ехидства сообщил бургомистр своему собеседнику.
- Именно меня? - не сумел скрыть своей встревоженности энкавэдист.
- Именно… Поговорите, а я посмотрю, как у вас это получится. Заодно поинтересуйтесь, откуда и каким таким макаром они дозваниваются до приемной председателя горсовета.
- Господин старший лейтенант, - сразу же захватил инициативу фон Штубер, представившись перед этим. - Майор Гайдук, помощник начальника объекта "Буг-12", уже встречался с вами?
- Майор Гайдук? Это ж как понимать? Абвер теперь собирает сведения о сотрудниках контрразведки противника по телефону? Таким, значится, козерогом работаем?
- Вам следовало бы поинтересоваться, из каких источников я знаю о майоре Гайдуке и его должности.
- Понятно, из каких - из абверовских! Да только я представления не имею, о ком идет речь.
- Охотно верю, - не поскупился на джентльменский сарказм обер-диверсант. - Но если майор все же объявится, ну, скажем, совершенно случайно… уведомьте его, что звонил оберштурмфюрер фон Штубер. И что я считаю его поведение нерыцарским.
- Даже так? Нерыцарским?! Вам ли, оккупантам, говорить о рыцарстве?
- Он дал подписку о верности фюреру и службе в абвере, выдал все секреты базы "Буг-12", но затем почему-то бежал. Так офицеры не ведут себя, существует понятие офицерской чести. Кстати, не торопитесь с эвакуацией. Вы можете оставаться в городе вместе с бургомистром Кречетовым.
- А мы и будем оставаться здесь до последней возможности, чтобы ни один ваш солдат…
- Сейчас не время для патетики, - перебил его барон. - Пост начальника районной полиции вас устроит? Для начала, естественно.
- Это ты мне предлагаешь, сволочь?! - взъярился старший лейтенант. - Придет время, и мы так взбутетеним всю эту вашу эсэсовскую шваль!..
- Отставить! - решительным командирским басом охладил его оберштурмфюрер. - Кто вы, собственно, такой? Как вообще вы оказались в кабинете бургомистра? Мне нужен был офицер абвера подполковник Гайдук.
- Как, Гайдук - уже подполковник абвера?! - послышался изумленный голос Кречетова. - В чине повысили, что ли?
- Да, подполковник абвера. Повысили. И позвольте напомнить вам, старший лейтенант, что вы сами напросились на разговор о предстоящей службе рейху.
Как фон Штубер и ожидал, на том конце швырнули трубку, однако его это не огорчило. Положив свою трубку, барон еще с полминуты смотрел на нее с великосветской ухмылкой на устах: главное - посеять в стане врага раздор и смятение. Ему это, несомненно, удалось.
- Полагаю, мы с вами в расчете, господин Гайдук, - произнес он, обращаясь к телефонному аппарату. - Итоги нашей дуэли судья огласит вам в виде приговора военного трибунала.
25
Поручив свой велосипед знакомому мальчишке из ближайшего к штабу двора, Евдокимка метнулась к кибитке. Санитарке и двоим раненым бойцам, которых та опекала, помощь уже не была нужна.
Сдерживая страх перед мертвыми, Гайдук буквально вырвала лямку санитаркой сумки из конвульсивно зажатой руки женщины и намеревалась тут же поспешить на крики "санитаров сюда, санитаров!", долетавшие из соседнего переулка, но все же на минутку задержалась. Теперь она понимала, что именно имел в виду подполковник Гребенин, спрашивая, обратила ли она внимание на погибших у кибитки. Вид бойцов с развороченным животами и выпавшими наружу внутренностями был не для слабонервных. Конечно, Степная Воительница уже видела двух убитых германских летчиков, однако там, у самолета, все выглядело иначе - сдержанно и по-военному благопристойно. А тут…
В какое-то мгновение Евдокимка вдруг почувствовала, что теряет сознание, однако, вспомнив, что именно сейчас решается ее судьба, нашла в себе силы сдержаться. Возможно, спасло то, что девчушкой она несколько раз оказывалась рядом с отцом-ветеринаром, когда тот дорезал погибающих животных, чтобы сделать их мясо пригодным для употребления в пищу. Впрочем, ей следовало поторопиться…