Всего за 169 руб. Купить полную версию
13
Генерал от абвера оказался прав: барон был в достаточной степени предоставлен самому себе, чтобы позволить Ранке разделить с ним славу первопроходца бункер-логова "Буг-12". К тому же в его руки попал начальник службы безопасности объекта, которого барон успел завербовать. "Будь в штате твоего отдела хотя бы один такой проныра, как этот старший лейтенант войск СС, с его подготовкой и знанием русского языка, - сказал себе Ранке, - ты бы чувствовал себя значительно увереннее".
Ко времени прибытия Ранке на аэродром, русский помощник коменданта гарнизона, как официально именовался теперь Гайдук, успел обозначить очертания замаскированной взлетной и рулежной полос секретного аэродрома и снова оказался в полном распоряжении Штубера.
Подполковник Ранке попытался было лично допросить русского, но тот отвечал слишком охотно и почти заученно, давая понять, что обо всем, что знал, уже рассказал офицеру-эсэсовцу, и добавить ему нечего. Сам оберштурмбаннфюрер безучастно наблюдал за попытками Ранке, всем своим видом демонстрируя, что нет ничего бессмысленнее, нежели допрашивать уже основательно допрошенного им и завербованного пленного. "Во всяком случае, факт моего личного допроса бывшего начальника службы безопасности засвидетельствован, - Ранке решил превратить эту неудачу в служебную формальность. - Слова из рапорта "в результате допроса русского офицера удалось установить…" произведут должное впечатление на адмирала".
- Значит, вы утверждаете, что карты-схемы этого подземелья нет? - спросил Ранке, завершая с помощью своего переводчика беседу с русским.
- Это у меня нет карты, - медленно, с безразличным видом объяснил Гайдук. - Но вообще-то она существует.
- И вам приходилось видеть её? - налег подполковник грудью на стол.
- Однажды. Мельком. Во время визита сюда какого-то генерала, то ли энкаведистского, то ли обычного, армейского - точно не знаю, поскольку появился он в гражданском, а представляться на "Буге-12" было не принято. Просто я слышал, как один из сопровождавших военных назвал его "генерал-инспектором". Кстати, возник этот "инспектор" уже после того, как строительство прекратили.
Теперь фон Штубер, сидевший чуть в сторонке, у окна, оживился. На лице его появились проблески интереса к происходящему.
- И что же? - нетерпеливо поинтересовался Ранке, впервые задав вопрос на русском.
- Очевидно, генерал потому и появился здесь, что в Кремле все еще решали: следует ли возобновлять строительство этого бункера, или же окончательно заморозить его, чтобы со временем уничтожить построенное?
- Меня интересует не личность генерал-инспектора в гражданском, а карта здешних подземелий. Говорите же, Гайдук, говорите! Не заставляйте выдавливать из вас по слову.
Прежде чем ответить, русский оглянулся на фон Штубера, как бы испрашивая у того разрешения, а затем пожал плечами:
- Это был огромный чертеж. Он охватывал и старые выработки, то есть катакомбы, оставшиеся здесь с незапамятных времен, и новые, проложенные заключенными. Целый лабиринт ходов, в том числе и под рекой, на левобережье Буга, а также в ближайший лес. Под землей должны были появиться какие-то большие залы, возможно, склады и казармы, а также просто крохотные комнатушки. Да только, в большинстве своем, все это существовало только на бумаге.
- Не все, майор, не все, - обронил Штубер, не желая разочаровываться в масштабах того, что им с подполковником предстояло увидеть под землей.
- Я к тому, что построено было не так уж и много. Грунт в здешних местах твердый: в основном дикий камень да гранит; ни с киркой, ни даже с отбойным молотком особо не разгуляешься.
- Неужели у начальника службы безопасности не имелось плана объекта? - задал Ранке свой последний вопрос.
- Не имелось; очевидно, секретность объекта не позволяла, - Гайдук произносил все это спокойно, как профессионал, понимающий: сведения, предоставляемые им противнику, теперь не стоят и ломаного гроша.
Штубер и подполковник переглянулись. Продолжать допрос не имело смысла - простая потеря времени. Решив, что остальные вопросы зададут уже во время путешествия в бункере, они приказали майору вести их вниз.
14
Оранжевый диск луны то одаривал окрестную степь своим голубоватым сиянием, то неожиданно скрывался за серой вуалью тучки, вместе с которой плыл в вечернем сумраке.
- Это кто здесь лунатизму предается?
Увлекшись своими размышлениями, Евдокимка не сразу обратила внимание на возникшие из придорожных зарослей силуэты мужчин, однако голос признала без всяких сомнений - он принадлежал тому не очень вежливому офицеру морских пехотинцев, с кем она случайно встретилась у подбитого самолета. Да и рослая, плечистая фигура ночного скитальца соответствовала образу, успевшему запечатлеться в ее девичьем воображении.
- Она самая и предается… - с наигранной грустью поведала Евдокимка.
- Позвольте представиться: лейтенант Лощинин. Сергей Лощинин, если помните…
- Да, помню, лейтенант Лощинин, помню вашу атаку. Еще бы: взять штурмом подбитый самолет с погибшим экипажем…
- Э, нет, попрошу без искажения фактов, - столь же наигранно обиделся лейтенант. - Я попросту обязан был появиться на месте падения. По приказу и обстоятельствам военного времени: самолет-то - вражеский.
- Ну да, ну да, - вроде бы согласилась с его доводами Евдокимка, но тут же съязвила: - Не каждому боевому командиру посчастливилось начинать войну с такого геройства.
Она хотела уточнить "…как убиение раненого летчика", но вовремя, и вполне благоразумно, воздержалась. Все-таки речь шла о враге; к тому же лейтенант очень четко объяснил свой поступок, назвав его "выстрелом милосердия". И вообще ему, человеку военному, виднее.
- А вот я вас надолго запомню, Степная Воительница, - постарался сохранить радушие морской пехотинец, пропуская мимо ушей колкость девушки.
- С чего бы это? - с прежней долей язвительности поинтересовалась Евдокимка. Присутствие двух патрульных "морпехов", как называли их в поселке, девушку не смущало. Даже как-то подзадоривало.
- Просто, запомнится, и все тут, - лейтенант явно не ожидал столь беспардонного вопроса, а посему еще сильнее стушевался.
В минуты этого нечаянного свидания он оказался как бы между двух огней: с одной стороны - эта девчушка, кому палец в рот не клади, с другой - сослуживцы, прислушивающиеся к флирту своего командира и "понимающе" посмеивающиеся.
- Еще бы не запомнить: такая амазонка - да на таком борзом коне! - тут же вклинился в разговор один из краснофлотцев. - А как она держалась в седле!
- Отставить!
- Да я ж по факту…
- Только не надо шуметь под нашими окнами, - тут же осадила обоих Евдокимка. - Отец мой отдыхает перед отправкой на фронт.
Исходя из того, что позади лейтенанта переминались с ноги на ногу двое рядовых с винтовками за плечами, Евдокимка определила, что тот командует дозором. Подобные дозоры военных и ополченцев она видела теперь в городке круглосуточно.
- Понял. Уходим. Служба, видите ли, - счел за благо ретироваться морской пехотинец.
- А почему ретируемся, командир?! - вновь не удержался краснофлотец-балагур, правда, теперь уже вполголоса. - Включайте эту красавицу в наш патруль, и я готов мужественно переносить все тяготы службы хоть до самого утра.
- Вот-вот, правильно, включайте, - неожиданно ухватилась за эту подсказку Евдокимка, теперь, по голосу, узнав моряка - это был все тот же Будаков, которого краснофлотцы называли "батальонным женихом". Именно он пытался познакомиться с ней, как только батальон расположился неподалеку от их дома, на территории школы.
- Однако дальнейшее патрулирование, - возрадовался "жених", - доверьте нам, двоим.
- А коней попридержать не хочешь? - саркастически поинтересовался второй краснофлотец.
"Попридержать" самого Будакова оказалось уже непросто.
- Остальные могут быть свободны, - входил он в раж. - При такой охране ни один диверсант в город не сунется. Подтверди правоту, Евдокимка.
- Главное, не успокаивайся, мечтай, - в своем духе напутствовала его девушка, отметив про себя: "Вот проныра! Уже и про "Евдокимку" узнал! Доболтаешься ты у меня - "неотразимый жених"!"
Откуда-то издалека вдруг донеслись приглушенные раскаты, очень похожие на отзвуки грома. Евдокимка уже научилась определять, что на самом деле это эхо орудийных выстрелов.
- Странно… По ночам артиллерия обычно помалкивает, - нарушил напряженное молчание лейтенант.
- И доносятся эти выстрелы не с запада, со стороны Буга, - заметила Евдокимка, - а с севера, куда уходит железнодорожная колея. Видно, через нее и прорываются.
Все четверо вновь помолчали. "Если уже с севера, - подумалось каждому из них, - значит, городок пытаются взять в окружение".
Однако ночь быстро, после двух раскатов, снова вернула себе право на убаюкивающую тишину.
- Так что, товарищ лейтенант? - девушка с вызовом провоцировала Лощинина. - Почему приумолкли? Прикажете вооружаться карабином и идти с вами?
Поняв, что и дальше участвовать в словесной дуэли своего командира с казачкой - "на чужом пиру - похмелье", краснофлотцы неспешно пошли дальше, к окраине села. В такой ситуации лейтенант еще больше занервничал: получалось, что подчиненные несут службу, в то время, как их командир занимается черт знает чем.
- Не прикажу. Не имею права.
- Не имеете смелости, так будет справедливее. Хотя, как говорит наш эскадронный старшина, "даже сломанный клинок - в бою лишним не бывает".
Лейтенант замялся, встревоженно посмотрел в спины своим морпехам, и девушка поняла: "Нет, все-таки не согласится".