Александр Андрианов - Белая ворона стр 4.

И лишь потом, когда дикая машина капитализма высосет их до дна, все эти толпы ненужных людей, делающих ненужные дела, прутся обратно домой с потухшими глазами. Некоторые пытаются что-то творить, когда от бессилия и злобы уже просто опускаются руки. Другие стараются поиграть с детьми, когда хочется лишь уснуть и забыться тяжелым сном. Кто-то даже порывается заняться сексом с женой, да где ж взять на это эмоции? Но большинство не делает даже этого – просто включает телевизор и продолжает разлагаться и тупеть, наполняя свой овощной разум придуманными кем-то образами и картинками. И так проходит вся жизнь.

Кто придумал эту систему? Почему эти жалкие деньги просто не платятся ежемесячно по праву рождения! Чтобы каждый мог заниматься любимым делом, путешествовать, получать образование, заниматься спортом вообще не задумываясь о том, откуда берутся эти бумажки? Просто наслаждаться жизнью и получать удовольствие. Ведь если жизнь – это божий дар, разве может дар быть настолько мерзким и отвратительным! И главное – почему все смирились с этим и приняли как данность? Вот, мол, мир такой, будем жить по его правилам. К черту такой мир и к черту такие правила!

Иногда я просто чувствовал себя инопланетянином, прилетевшим на Землю с какой-то другой планеты. Все люди считали меня неправильным, я же считал неправильным окружающий мир. В этом было принципиальное расхождение во взглядах и отражалось на всей моей жизни. Я не любил людей, люди не любили меня. И не слышали. Даже самые близкие. И это доставляло огромные страдания…

"Хочу домой, к маме",– прошептал я, едва сдерживая слезы. Не знаю почему, но в те моменты, когда я был близок к отчаянию, из глубин подсознания всплывала именно эта фраза. Родом из детства. Было в ней что-то сакральное, что-то люто для меня значимое. Такой вот оплот, последний бастион. Как бы ни было плохо здесь и сейчас, всегда есть место, где точно будет хорошо и я всегда смогу в него вернуться. К любимой мамочке под бочок. Это был пароль, запускающий некий спасательный механизм в моей психике. Эта фраза давала надежду. Бросала спасательный круг, являлась лучиком света в царстве тьмы. Согревала.

"Хочу домой, к маме"… Эти слова приходили неосознанно. Внезапно. И за ними чувствовалась такая мощная сила, такая энергетика! Как путешественникам перед далеким походом любимые родители или супруга дарят какие-то обереги или амулеты, так и мне моя мама подарила эти слова и каким-то образом сохранила их в моем сердце. По крайней мере, мне так казалось. И где бы я ни был, как бы тяжело мне не пришлось – есть мама. Которая всегда будет мне рада. Которая всегда обнимет, прижмет к себе и скажет, что я самый лучший на свете, самый любимый и важный для нее человек. А значит, все хорошо. И ничего плохого в принципе не может случиться. И этот рай на Земле, мой последний бастион, был и будет всегда. А значит, нужно взять себя в руки и двигаться дальше. Прижмет так, что невмоготу – и я всегда смогу вернуться. К маме. К моей любимой мамочке…

Ладно. Отправлю еще несколько резюме этим конторским крысам, недостойным даже моего взгляда. Только пусть Наташа отстанет, только пусть успокоится хоть на неделю или две, не пристает, не лезет в душу, не дает советов. Мой роман написан почти наполовину, а значит, скоро звезды засверкают на небе в мою честь, и вся богема распахнет передо мной объятия. Но я не приму ее – отмахнусь рукой, как от проказы, потому что она не ценила меня ранее, а хочет лишь воспользоваться мной, побыть в зените моей взошедшей славы… Ах, скорей бы это произошло. Скорей бы роман издали, и тогда Наташа поймет, как ошибалась, с какой примитивной меркой подходила ко мне. Поймет, как несказанно ей повезло, что она отыскала настоящий алмаз в грязевых потоках своей обыденной и банальной жизни…

Как же мучительно ожидание, как медленно тянется время… Нужно просто потерпеть, прожить как-нибудь несколько жалких месяцев, оставшихся до прихода славы. Но как оградить себя от Наташиных придирок? Где найти хоть какую-нибудь подработку, маленькую формальность, которая защитила бы меня и позволила вздохнуть с облегчением?

А может, украсть? Спереть несколько тысяч долларов и сказать, что нашел работу? А там придет успех, и повод для лжи исчезнет. Или взять кредит в банке, который с легкостью будет погашен, как только книга появится в продаже? А вдруг мне дадут денег просто так, под имя? Конечно, оно пока не слишком известно, но ведь банки развивают программы по инвестициям в будущее, почему бы им не вложить деньги в меня, а я, так уж и быть, где-нибудь упомяну название их тщедушной конторы и сделаю ей солидную рекламу.

И в самом деле, чем не шанс? И деньги появятся, и жена пилить перестанет. Наоборот, похвалит. Еще бы, ведь я на блюдечке принесу ей эти жалкие бумажки и кину под ноги, чтобы отвязалась и не приставала до издания романа. А там уж пусть пристает – не страшно. Со славой, деньгами и огромным успехом в народе я смогу свернуть горы и исполнить любую прихоть супруги. Точнее, не я, конечно, а специально нанятые слуги, но сути дела это не меняет. Главное – что меня оставят в покое, и не будут лезть в мою жизнь.

Итак, решено. Прямо сейчас, покопавшись в интернете и найдя телефоны банков, я позвоню и быстренько договорюсь о кредите. Какой же я все-таки гений, как просто удалось решить "бумажную проблему". Нужно лишь снять трубку, а потом продолжить роман. Вдохновение стучится в дверь, и этим надо пользоваться. Но сначала треклятые деньги…

– Испексбанк, здравствуйте.

– И вам, мадам, не кашлять.

– Вы по какому вопросу?

– Бумажки мне нужны, примерно десять тысяч, желательно сегодня получить. Естественно, без всякой волокиты – очередей и прочих мелочей. Я Волков (так про между прочим сообщаю) и в будущем приближу вас к себе. Итак, я выезжаю, ждите. До встречи, Ауф видерзейн!

– Молодой человек, вы больны?

Когда женщина повесила трубку, я не на шутку рассвирепел. Ну смотри же, вот когда придет слава, боссы за такую недальновидность выкинут с работы. Потеряли самого лучшего своего клиента, ну и беспечность! Да как же злиться на этих людишек, Боже, они же нуждаются лишь в жалости! Их скудоумие просто не знает границ! Ладно, кто там у нас следующий по списку. Ага, Лорибанк.

– Здравствуйте. Вы позвонили в Лорибанк. Меня зовут Елена.

– Ленок, милуня, сделай одолженье, не повторяй ошибок дураков. Десятку тысяч баксов жду с курьером, переться к вам мне лень – и так полно забот. Я Волков, если вы вдруг не узнали, вам крупно повезло – я позвонил. И напишите мне через полгода, чтобы я ваш банк приблизить не забыл.

– Приблизить? К чему приблизить?

– Через полгода, крошка, все забудут, кто создал радио, придумал телефон. Останется одно лишь имя – Волков. А Волков это я. Ну что, вопрос решен?

– До свидания, молодой человек.

И эта идиотка повесила трубку. Неужели они и правда настолько тупы, что не понимают свалившегося на них счастья? Всего лишь за десять тысяч вонючих баксов они могли получить то, что вскоре не получат и за миллион – крупицу внимания. Как теперь отвязаться от Наташи? Ведь не объяснишь же ей, что в банках работают одни болваны! Ее мозг тоже слишком ограничен, чтобы понять прописные истины… А теперь придется мучиться, оправдываться, искать иные решения. А все ради чего? Чтобы спасти этот проклятый мир! И для чего эта жертва, для чего я несу свой крест? Как спасти эту неблагодарную планету, если она даже в мелочах не желает идти навстречу?…

Глава 4

Неделя пролетела незаметно и подкрались злосчастные выходные, когда жена сидела дома, и о написании романа не могло быть и речи. Я хорошо поработал над книгой, и сегодня мне больше всего на свете хотелось полежать в тишине на кровати и ничего не делать. Но этим мечтам не суждено было сбыться. Пару минут назад позвонила Наташа и сказала, что пригласила в гости своих школьных подруг. Худшей новости трудно было и представить. Я ненавидел ее подруг, – вся их жизнь состояла из мужчин, красивой одежды, сумочек, косметики и навороченных рецептов, ничего больше они не знали и не умели.

Даже запершись в комнате, избавиться от шума с кухни не представлялось возможным. Типично бабские сплетни плавно переросли в обсуждение типично бабских болезней, а закончились, как и обычно, обсуждением мужиков. Проехались и по мне, куда ж без этого? Куда им понять мою душу, воспарившую намного дальше пределов их ограниченного интеллекта. Я не обижался, да и как может взрослый человек обижаться на неразумных детей? Я мог только пожалеть их и посочувствовать, что бедняги не видят ничего дальше собственного носа и навсегда останутся на задворках истории.

Но когда, проводив девочек, Наташа подошла ко мне и начала пересказывать слова подруг на мой счет, я не сдержался.

– Ты так смешна, что хочется икать. Кого ты слушаешь, кого в пример возводишь? Дешевых прачек, кухонных прислуг, которые лишь завистью исходят? Пустая жизнь их ждет, ведь даже помечать их примитивный мозг не в состоянье, и каждый день для них, что наказанье средь драных тряпок и облезлых стен.

– Ну а чем ты лучше их? Что у тебя есть кроме твоих ни на чем не основанных фантазий? Ты вечно паришь в облаках, в то время как я тащу на своих плечах всю нашу семью – готовлю, стираю, убираю, протираю пыль. Давай, я тоже сяду и начну рассуждать о высоком, и что тогда получится?