Виктор Найменов - Окруженец стр 43.

И мы пожали друг другу руки, окончательно разрядив нервную обстановку. Уже за чаем я сказал капитану:

- Мне кажется, Вань, что без подарка в гости не ходят, плохой вкус. Поэтому придется что-нибудь с собой захватить, но только то, что будет полезно хозяевам.

Капитан меня поддержал:

- Да, надо изловить какого-нибудь ротозея, в чине не ниже майора и, желательно, с бумагами.

Мы понимали, что сделать это будет очень трудно и сложно, но все равно хорохорились, заглушая в себе волнение.

Мне вдруг, почему-то, не захотелось покидать это место, но Ванька был уже на ногах, и оттягивать выход не имело смысла. Уже через секунду я был готов, и мы отправились дальше, надеясь, что это последний день когда мы тайком пробираемся по временно оккупированной территории Советского Союза. И мы прекрасно понимали. Что этот день может стать последним и для каждого из нас. Поэтому нужно быть предельно внимательными и мгновенно реагировать на все происходящее. Удача будет с нами только тогда, когда мы сами не потеряем веру в нее.

И вот мы снова идем тайком по родной земле, на которой хозяйничают ненавистные иноземцы. Но идем с твердой уверенностью, что все это временно. Наша земля не выносит присутствия инородных тел, поэтому всегда отторгает их с завидным постоянством.

До полудня все шло спокойно, только нам пришлось обойти довольно крупный населенный пункт, что заняло немало времени. Но нас это нисколько не огорчило, потому что фронтовые звуки доносились все громче и громче. Это значит, что наши войска продолжают сдерживать противника и остаются, пока, на прежнем месте. Очень хотелось верить, что это будет началом конца для фашистов.

Вскоре после обеда нас заставило остановиться одно обстоятельство - в уже привычный фронтовой гул вплелись автоматные очереди. И звуки этих выстрелов стремительно приближались, поэтому нам пришлось залечь и прислушаться более внимательно. Бой, несомненно, шел прямо на нас и, среди треска немецких автоматов, я различил скупые очереди одинокого ППШ. Стало ясно, что прямо на нас немцы гонят кого-то из наших. Вот оно, мое нехорошее предчувствие!

Чуть позже, среди автоматных очередей, до нас стал доноситься и собачий лай. Ну, еще этого нам не хватало! Мы прошли еще немного вперед, выбирая позицию, потому что принимать бой нам предстояло в любом случае. Но сделать это надо, как можно грамотнее, и поэтому я предупредил капитана:

- Значит так, Вань. Ты занимаешь позицию прямо здесь, а я снова ухожу вперед. И затихарись пока, огонь не открывай, покуда я их поближе не подведу.

- Кого их-то? Наших что ли?

- Да нет, охотничков этих. И отходить будем так же. Один прикрывает, второй уходит, и наоборот.

- Все ясно, лейтенант.

- И еще, Вань. Дай-ка мне свой второй автомат. А то у нашего парня, похоже, патроны кончаются.

Когда я взял автомат и приготовился к бою, неожиданно наступила тишина. Я бросился вперед и увидел нашего бойца. Он стоял, прислонившись спиной к толстому стволу сосны, и временами поглядывал в сторону погони, которой предстояло пересечь открытую поляну метров в сорок шириной. А по этой поляне уже мчались овчарки, вероятно, немцы решили взять парня живьем. Боец был одет в, раньше никогда мной не виденный, пятнистый комбинезон. В одной руке он сжимал ППШ, явно без патронов. А в другой у него был большой нож. Собаки уже заходили на линию атаки, но боец наш был, явно, не промах. Он тоже понимал, что его попытаются захватить и стрелять на поражение не будут. А еще ему нужна была свобода маневра, поэтому он сделал шаг навстречу одному из псов и раскроил тому череп прикладом автомата. То же самое проделал и со второй овчаркой, одним молниеносным ударом перерезав ей глотку большим тесаком, скорее всего, это был немецкий штык-нож. А потом одним прыжком очутился за спасительной сосной. Боец, явно, готовился продать свою жизнь дорого. Но немцы почему-то не проявляли никакой активности, наверняка у них было что-то вроде шока от такого обращения с их хвалеными овчарками. Этого времени мне хватило, чтобы подобраться к отважному бойцу поближе. Но я, все равно, оставался еще метрах в пяти позади него. Когда немцы начали осторожно выползать на поляну. Все-таки, это лучше, чем ничего! Я тихонько окликнул бойца:

- Эй, земляк. Свои.

Он медленно повернулся на голос и, явно, не поверил своим глазам. Бьюсь об заклад, он никак не ожидал увидеть чумазую рожу в пограничной фуражке, и даже потряс головой, прогоняя видение. Но я приложил палец к губам, показал автомат и осторожно подбросил ему. Немцы, не встречая никакого сопротивления, осмелели и шли уже в полный рост, уверенные в том, что безоружный русский от них никуда не денется. Было их всего шесть рыл, откормленные мордовороты шли по нашей земле, как хозяева, с закатанными по локоть рукавами мундиров. Ока они так чинно вышагивали, уверенные в своей безопасности, я успел подползти к нашему разведчику. В том, что это именно разведчик. Я уже нисколько не сомневался. Коснувшись его локтя, я шепотом предложил свой план:

- Твои правые, мои левые. Потом расходимся, и гранатами в то же место. Только пусть поближе подойдут. А сзади нас еще один человек, чтобы ты знал.

Я протянул ему гранату, и он молча кивнул головой.

Интересно, а как там капитан? Наверное, извертелся весь уже - тишина полная, ни своих, ни врагов. А вот пришло и наше время, мы глянули друг на друга и одновременно открыли бешеный огонь. Потом метнулись в разные стороны и бросили гранаты. И все, ваших нет, господа оккупанты! Трамвай дальше не идет!

Неожиданно со стороны немцев донесся протяжный вой, леденящий душу. Нечеловеческий! Я осторожно подошел поближе, все было кончено. А вопль был, действительно, не человеческий, потому что производил его фашист, к людскому роду-племени не имеющий никакого отношения, даже отдаленного. Взрывом гранаты у него почти полностью оторвало левую ногу, она держалась лишь на полоске кожи. Немец зажимал рану окровавленными руками и орал страшным голосом. Но еще страшнее для него оказалось мое появление, он, как будто бы, забыл о боли, старался заглянуть мне в глаза и начал что-то лопотать, не переставая. Все это меня мало интересовало, я лишь устало спросил у него:

- Тебя кто сюда звал, недоносок?

И передернул затвор автомата, но позади меня послышался негромкий голос:

- Подожди, брат.

Я повернулся и увидел подходившего разведчика. Немец сразу же замолчал, глядя широко раскрытыми от страха глазами на человека, воскресшего из мертвых. Подойдя, он обратился ко мне:

- Разреши, я сам. Достали они меня уже.

И короткой очередью прекратил мучения фашиста, потом безразлично и устало произнес:

- Так буде лучше.

Затем он представился:

- Старший лейтенант Дремов, армейская разведка.

Теперь моя очередь:

- Лейтенант Герасимов, заместитель начальника Н-ской заставы.

Потом добавил:

- Ты присядь, отдохни! Я сейчас!

Зайдя в лес метров на десять, я окликнул капитана:

- Эй, Ванька! Ты там не заснул? Дуй сюда, да поскорее!

И оторопел от неожиданности, капитан буквально вырос из-под земли, метрах в двух от меня:

- Ну, ты даешь, Ваня, весь в меня!

- Радуйся, твоя школа! Что тут у вас?

- У нас все тип-топ, капитан. На своем поле обыграли их вчистую. Шесть - ноль!

- А разведчик как себя чувствует?

- Да жив-здоров, здоровее не бывают. К тому же, отличный боец и замечательный парень, судя по всему.

Ванька остался доволен:

- Вот и хорошо, пойду знакомиться с разведкой.

Я дернул его за рукав:

- Ты помнишь, о чем договаривались?

- Это ты про что?

- Ты помалкивай насчет своего плена. Будет лучше, если про это буду знать только я. Если что случится, с меня и спрос.

- Ладно, пошли!

Я познакомил их друг с другом, а потом разведчик сказал:

- Уходить надо отсюда, ребята!

Он достал свою карту и некоторое время изучал ее, потом задумчиво произнес:

- Здесь нам назад не пройти, не дадут. Поэтому придется делать крюк, но порожняком нам к своим идти нечего. "Язык" нужен обязательно!

- Мы думали то же самое.

Разведчик внимательно посмотрел на нас:

- Молодцы, мужики. Раз решили, значит, сделаем. И спасибо вам!

Он как-то виновато развел руками, а потом продолжил:

- Пойдем на север, там лесов больше.

Он уже хотел подниматься на ноги, но я легонько попридержал его рукой:

- Ты отдохни немного, старлей. Замотался ты совсем. А мы сейчас приберемся тут, тогда и двинем!

Я кивком подозвал капитана, и мы вышли на поляну, к убитым немцам. Взяли боеприпасы, кое-какие продукты и один солдатский ранец, для разведчика. Потом стащили трупы в одну кучу, а оружие прикопали, кроме одного автомата. Капитан оставался верен себе и предпочитал иметь запасное оружие. Вот только гранат у немцев не, оказалось, понимали, что в лесу они почти что бесполезны и не хотели таскать лишнюю тяжесть. Да, не смотри, что дуболомы, но соображать хоть немного умеют. Я посмотрел на убитых и усмехнулся:

- Соображать-то они умели, только плоховато.

- Чего, Вить?

- Да так, это я о своем. Пошли к разведчику, а то подзадержались мы здесь, сваливать надо!

Когда подошли к Дремову, тот крепко спал. Мы подождали еще пять минут, и я принялся его будить. На удивление, но он почти сразу же проснулся:

- Извините, ребята. Замотался совсем, почти двое суток гоняли.

Мы поделили ношу на три части и двинулись в путь, но перед этим разведчик нас предупредил: