Виктор Найменов - Окруженец стр 35.

Я протянул ему свою ладонь, а он, немного помявшись, крепко пожал ее:

- Вы меня простите, товарищи командиры. У меня сегодня первый бой был, и погибли два моих друга. Я места себе не нахожу. Как будто во сне.

И он неожиданно захлюпал носом. Я обнял его и легонько похлопал по спине:

- Ничего, ничего, Петька. Идет война, продлится она, судя по всему, очень долго. Еще не раз нам придется хоронить своих друзей. А может, и они нас похоронят. Вот так-то! Держись!

Петька немного успокоился и привел нас к землянке:

- Вот здесь, располагайтесь на свободных местах.

Землянка оказалась довольно большой, человек на десять-двенадцать. Свободные места мы заметили сразу, на них уже лежал свежий еловый лапник. Идти и болтаться без дела не хотелось, поэтому мы остались в землянке и начали неторопливый разговор:

- Где-то комбриг запропал. Что ты думаешь, Вить?

- Да куда он денется! Вот соберутся все в кучу, тогда и нас позовут. Это мы с тобой беззаботные пассажиры, а у людей делов по горло.

- Согласен, но хотелось бы все быстрее разузнать.

- Успеешь! Меня вот другое беспокоит, и беспокоит очень сильно.

- А что такое? По-моему, все хорошо! Очень удачно у них лагерь расположен.

- Удачно-то удачно. Но немцы его уже засекли и теперь не отстанут, пока не уничтожат со всем гарнизоном. Ведь, по сути, это огромная ловушка. И партизаны сами себя в нее загнали, как в мышеловку. Немцам достаточно сбить заслон на большой земле, запереть выход и хана, полная блокада.

Капитан задумался и согласился:

- А ведь все правильно, лейтенант! Немцы тоже не пальцем деланные, накроют бомбардировщиками, и поминай, как звали. За один раз можно весь отряд уничтожить вчистую.

- В том-то все и дело, Ваня! Уже завтра с утра немцы все это могут начать проворачивать. Поэтому надо доложить командованию отряда о наших соображениях. Тут все предельно ясно, и они должны это понимать.

- Оно все так. Но ты же сам рассказывал, что в прошлый раз Медведь тебя не послушал. И что из всего этого получилось.

- Да, но тогда у меня было лишь предчувствие беды, а здесь все, как на ладони. Кончай ночевать, пошли к начальству!

В это время в землянку забежал Петька и доложил, что все уже собрались и ждут нас с нетерпением. Когда мы зашли в командирскую землянку, то я снова почувствовал знакомое ощущение. Разговоры, ужин с выпивкой и прочее, но меня беспокоило лишь одно. Примут ли мои рассуждения всерьез, или отмахнутся, как Медведь. Мы доложились по всей форме, и нас пригласили за стол. Там уже стояли наполовину наполненные кружки и нехитрая закуска. Помимо командования отряда и комбрига там находились два танкиста, лейтенант и сержант.

Мы чокнулись, выпили и хотели уже высказывать свои опасения, но тут все в свои руки взял комбриг:

- Давай, Борисенко! Рассказывай, как у тебя все получилось?

Ванька начал говорить, а танкисты лишь согласно кивали головами. Когда он закончил свой рассказ, то комбриг перевел взгляд на меня:

- Твоя очередь, пограничник.

Мой рассказ длился довольно долго и частенько прерывался тостами. Ванька уже ерзал от нетерпения. Наконец, слово взял комбриг:

- Мои "тридцатьчетверки" сбили фланг немцев и вышли им в тыл. Они этого никак не ожидали, вот тут-то мы их и покрошили, очень даже прилично. И видели, как геройски дрались с немцами легкие танки. Но немцы быстро очухались, все же они опытные вояки, и у нас начался встречный бой. Наши танки быстрей и маневренней, поэтому сначала удача была на нашей стороне. К тому же, у немцев моторы бензиновые, так что горели они очень хорошо, как костры пионерские. А потом им удалось подбить комиссарский танк, что случилось с экипажем, не знаю. Чуть позже налетела авиация. Но к этому времени мы начали уводить бой в сторону лесного массива. Немцы тоже стали отходить на исходные, чтобы не попасть под свои же бомбы. Но два их танка увязались за нами.

Тут он усмехнулся:

- Пришлось их сжечь. Нам почти удалось вклиниться в лес, но другой нашей "тридцатьчетверке" все же досталось от шальной бомбы. Потому что летчики нас не видели, бомбили, как попало, вот наших и зацепило. Но уйти в лес мы успели. Из двух экипажей в живых у нас осталось пять человек. Особенно пострадал второй танк, у него был разбит пулемет и заклинило башню. Так что, решили уходить на одном танке, собрали вместе все боеприпасы и солярку. Снарядов оказалось в наличии только шесть штук, да и горючего не вволю. Мы подумали, что можно разжиться им у подбитых танков, поэтому ночью два человека отправились на поле боя. Мы их прождали почти до утра, но они так и не вернулись.

Комбриг замолчал и поднял свою кружку:

- Давайте помянем, как полагается!

После чего продолжил:

- Вот и пришлось нам двигаться, как есть. Хорошо, что нам попалась какая-то старая заросшая просека, да и двигались мы малым газом, поэтому нас почти и неслышно было. Сержант вел танк, а мы с лейтенантом по очереди шли впереди, чтобы более или менее видеть дорогу. А потом, так же, как и вы, попали к партизанам в плен. Солярки уже почти не осталось, поэтому мы кое-как загнали его сюда и врыли в землю. А теперь все - снарядов нет, солярки нет, пулемет сняли. Осталось только кинуть гранату вовнутрь и все, бригада моя уничтожена полностью.

Теперь он замолчал уже надолго, уставившись в пол, а потом хрипло сказал:

- Бригада погибла, но честь свою не посрамила. Лейтенант!

Танкист поднялся, расстегнул верхнюю часть комбинезона. Вокруг туловища у него было обмотано знамя бригады. Мы с капитаном медленно встали и одновременно отдали честь боевому знамени. В землянке повисло тяжелое молчание…

Спустя некоторое время я все же обратился к командиру отряда:

- Владимир Петрович, разговор имеется.

Но он выглядел каким-то рассеянным, поэтому особой заинтересованности не проявил:

- Послушай, лейтенант! Давай завтра обо всем и поговорим…

Я жестко перебил его:

- До завтра мы можем и не дожить.

Тут уже все стали прислушиваться к нашему разговору, а командир сразу же протрезвел:

- А ну-ка, давай докладывай! В чем дело?

Я им все рассказал, отцы-командиры надолго задумались, затем комбриг уверенно сказал:

- Вот именно так оно и может случиться, надо принимать какое-то правильное решение. Тянуть с этим нельзя.

Он вопросительно посмотрел на меня:

- Похоже, пограничник, у тебя есть какие-то мысли на этот счет. Выкладывай!

- Конечно, товарищ комбриг. Может это не совсем правильно, но я думаю примерно так. А уж потом вам решать.

- Давай, докладывай! Не тяни кота за хвост, лейтенант!

- Ну, в общем так. Отряд с этого острова нужно выводить полностью, и не только людей, а вообще все имущество. Отвести подальше в какое-нибудь безопасное место. Выслать разведку и разыскать что-нибудь подходящее для нового лагеря.

Здесь командир перебил меня:

- А это все как же? Бросать?

На что я ему ответил:

- Лучше быть живым на открытом пространстве, чем быть перемешанным с землей и бревнами.

Комбриг согласно кивнул:

- Давай дальше, лейтенант, не отвлекайся!

- А вот дальше нужны будут добровольцы. Нужно человек пять-шесть оставить на острове.

Я на секунду задумался:

- Нет, не на острове, а на берегу. Для защиты прохода в лагерь. А на самом острове нужно три-четыре бойца.

Здесь уже заинтересовался и комиссар:

- А это еще зачем? Если начнут бомбить, то они ведь там и погибнут!

Но я спокойно ответил:

- Недалеко от лагеря я видел небольшой островок. Так вот - нужно сколотить надежный плот, пережидать бомбежку лагеря бойцы будут именно там. После того, как бомбардировка закончится, они должны быстро добраться до лагеря и организовать прикрытие отходящего заслона. А вот после того, как каратели ворвутся в лагерь, уйти оттуда на плоту, но желательно не очень далеко.

Командир отряда поднялся из-за стола и стал медленно прохаживаться по землянке, вероятно, обдумывая мой план, а потом сказал:

- Что же, толково, лейтенант! И отряд убережем, и немца обведем вокруг пальца.

А я продолжил:

- Но это еще не все. Когда немцы втянутся на остров, то их нужно там заблокировать и попытаться уничтожить. А на случай того, если немцы попытаются уйти через болото, то там у нас имеется плот с бойцами. Вот теперь, пожалуй, и все.

Начальство крепко задумалось, а мы с капитаном вышли на улицу. Уже начинало светать, но, похоже, что нападения сегодня не будет. С неба шел мелкий занудный дождик, видимости никакой, и немецкая авиация сегодня останется без работы. Но осуществлять мой план необходимо начинать уже сейчас. Из землянки показались танкисты, а за ними и начальство. Командир с комиссаром пошли отдавать распоряжения, а комбриг направился к нам:

- Ну вот, орлы! Начинаем действовать, сейчас Назаров разошлет разведку, а вы идите и отдохните, хоть немного.

Он посмотрел на небо:

- Сегодня ничего не будет, по такой погоде немцы не летают, ссыкуны!

А потом неожиданно обратился к капитану:

- Слушай, Борисенко! Давно хотел спросить, что это у тебя за вид такой? Как пастух, честное слово! Где комбез, где шлем?

Капитан виновато потупился:

- Дело вот в чем, товарищ комбриг. Шлем сорвало взрывной волной, а комбинезон я сам выбросил, уже в плену. Он был весь прожженный, и в масле.

На что комбриг, довольно ехидно, сказал:

- Там же и шпалы сорвал с петлиц, да? И документы съел?

Ванька побледнел и, с заметной злостью в голосе, сказал: