Виктор Найменов - Окруженец стр 19.

Пришло время пробираться к лагерю, но делать это надо по-тихому. Я подкрался к нему и стал наблюдать, никакого движения не было видно. Похоже, что немцы ушли. Но ушли совсем недавно, потому, что в воздухе еще ощущался табачный запах. Я выждал еще немного, подполз ближе. Достал бинокль и стал напряженно всматриваться. Никого. Что же, можно выходить. Лагеря было не узнать, все разворочено взрывами гранат, повсюду тела убитых в самых невероятных позах. Трупов немцев не было видно. Видать, своих похоронили, а наших бросили так, зверью на съедение. Я тяжело вздохнул и начал свой скорбный обход. Большинство людей мне были незнакомы, но я хотел увидеть тех, кого знал. Вот Медведь, он лежит на боку возле своей развороченной землянки. Недалеко от него бородатый Петрович, как-то неловко перевалившийся через пенек. Санька с Петькой лежали недалеко друг от друга. Причем, у Саньки во лбу была аккуратная дырочка. Точно, снайперская работа! Вот недоносок, а! Но он свое уже отвоевал, хватит. Комиссар лежал на дне траншеи, я увидел это и зажмурился, в голове у него торчала саперная лопатка. Мне стало нехорошо, хотя и много смертей я уже видел, но этой, наверное, не забуду никогда. Когда я закончил осмотр, то понял, что нигде не обнаружил Люськи, вернее ее тела. Возможно, удалось спастись девке в этой мясорубке. Хорошо бы так. А то может и завалило где-нибудь в землянке. Ну, да ладно. Мне еще предстоит большую работу проделать, большую и необходимую. Немцы вот своих погибших прибрали, а чем наши убитые хуже их убитых. Да не хуже немцев, это точно! Больше всего тел лежало около командирской землянки, тут я и решил устроить им братскую могилу. Я разобрал подорванную землянку, повытягивав бревна из ямы. А там, на полу, лежали еще двое убитых партизан. Наверное, во время взрыва гранаты они там и находились, и останутся теперь навечно. Я подравнял дно землянки, чтобы хотя бы здесь погибшие лежали аккуратно. Им самим, конечно, все равно. Но мне это нужно для себя, вернее, для своей совести. Под топчаном Медведя я обнаружил недопитую нами бутылку спирта. Что же, помянем по-людски. Я принялся перетаскивать тела погибших к могиле и укладывать их там. Это заняло у меня много времени, хотя оно для меня остановились. Потом я решил обойти окрестности лагеря. Ведь были же еще и часовые, негоже оставлять их неприбранными. Обнаружил я двух человек, и у обоих было перерезано горло. Все-таки застали их немцы спящими.

В общем, уложил я их всех в могилу, а в планшетку командира положил лист бумаги, на котором написал все подробности гибели партизанского отряда. Потом закрыл могилу бревнами, а сверху засыпал песком. Благо кучи его лежали прямо у выкопанных землянок. Потом подумал, изготовил крест и вкопал его у могилы, перед этим окорив бревна. Теперь могила будет видна издалека, и есть надежда, что ее когда-нибудь найдут и похоронят павших в неравном бою, как положено, по-людски.

А потом я сидел возле могилы и поминал убитых. Да, погибли они по-солдатски, в бою, ничем себя не опозорив! А вот я покинул свою разбитую заставу без приказа, и это чувство будет глодать меня всю оставшуюся жизнь. Я сидел, пил спирт из горла, а из моих глаз катились не прошеные слезы, но я этого не замечал. Пробыл я у могилы довольно долго, потому что уже стемнело. А отдохнуть мне, все же, следовало. Я пробрался в одну из разрушенных землянок и там отключился до утра. Спал я без всяких сновидений, сном человека, честно сделавшего свою работу, нелегкую и кровавую.

30

Проснувшись, долго лежал, не открывая глаз, и прокручивал в голове все события вчерашнего дня. Что же, надо воевать дальше. И в первую очередь мне надо выйти на наших парашютистов. Мне надоело пребывать в полном неведении насчет того, что происходит в мире. Погибший Медведь тоже ничего не знал толком, они были в таком же положении, что и я. Все, лейтенант Герасимов, вперед на винные подвалы. Шутка!

Я выбрался из землянки, подошел к братской могиле, отдал честь и ушел в неизвестность. По карте я вышел примерно на то место, где ночевал партизанский комиссар Борисов с разведчиками. Здесь они слышали звук самолетного мотора. Вот отсюда и будем плясать. Километрах в пяти от этого места находился населенный пункт, возможно, аэродром где-то там. Но это еще вилами по воде писано!

Я тронулся в путь и шел довольно быстро, но бдительности не терял. Нельзя мне ушами хлопать. Потому что немцы тоже не дураки записные, и тоже разобрались, с какой целью здесь выброшен десант. И шастают они по лесу вокруг аэродрома вдоль и поперек. Хотя, может быть, я и ошибаюсь.

Но вот впереди послышался хруст веток. Я застыл на месте, потом осторожно опустился на землю. Лежу, наблюдаю. Впереди густые кусты, ни хрена не видно. Но, чтобы себя не выдать, придется лежать. Война нервов - кто кого. В том, что за кустами живое существо я не сомневался. Потому что чувствовал движение и слышал слабый треск сучьев. Но так лежать можно до бесконечности. Я осторожно нащупал сбоку от себя небольшую корягу, размахнулся и швырнул в сторону. Падая, она произвела шум, негромкий, но достаточный. Никакого ответа! Я уже начал терять терпение, но тут из-за кустов показалась голова косули. Тьфу ты, сколько времени потерял! Надо двигаться вперед, но это не так-то и просто. Солнца сегодня не было, поэтому ориентироваться сложно. А после обеда, вообще, тучи вылезли откуда-то. Вот невезуха. Полетов сегодня уже не будет, и самолетов не услышишь, факт. В принципе, можно ориентироваться по мху на деревьях, он растет с северной стороны. Но мне, почему-то, попадались деревья, то абсолютно безо мха, то поросшие этим самым мхом вкруговую. Опять голый "вассер"!

Все же, я решил идти, хотя и был у меня риск попасть совсем в другую сторону, но мне повезло, к вечеру тучи стали расползаться, и выглянуло солнце. Вот тебе раз, я почти не сбился с направления. Ага, впереди просвет! Я подобрался к опушке и достал бинокль. Вот и населенный пункт, и его надо обойти. Я сверился с картой и решил идти с южной стороны, снова углубился в лес и пошел намеченным путем. Быстро темнело, но я все, же заметил впереди что-то такое, что не вписывалось в окружающую обстановку. И это была колючая проволока. Так что же это? А это, скорее всего, и есть аэродром. Выходит, сам того не ведая, я нашел его. А где же парашютисты? Может в сторону куда-нибудь сбились. А может и погибли. В любом случае, надо дожидаться утра, а сейчас необходимо еще немного осмотреться. Я прошел вдоль проволоки метров сто и забрался подальше в лес. Через некоторое время я споткнулся обо что-то мягкое. Ощупал его - человек, и я рискнул зажечь фонарик. Это был наш парашютист, он сидел, прислонившись к дереву, но находился без сознания. Осмотрев все кругом, я увидел рацию. В руке парашютиста был зажат пистолет, а рядом лежал автомат ППШ. Когда я потянулся к автомату, то десантник открыл глаза и навел пистолет прямо мне в лоб. Но рука у него сильно дрожала, и было видно, что он совсем обессилел. Хриплым голосом он произнес:

- Кто ты?

- Да свой я, свой!

Услышав русскую речь, десантник опустил руку с пистолетом и спросил:

- Сколько времени?

Я посветил на часы:

- Десять вечера.

Он помолчал, потом слабым голосом произнес:

- Ты поможешь мне?

- Конечно, что нужно делать?

Парашютист облизнул пересохшие губы:

- Через два часа здесь будут наши самолеты. Подберись поближе к аэродрому и пусти две красные ракеты. Бомбить будут. Они ведь отсюда на Москву летают, гады.

- А с тобой что случилось?

- Да ранен сильно, в грудь.

Он тяжело дышал:

- Крови, наверное, совсем не осталось. Не дожить мне.

Я начал его успокаивать, хотя и сам уже понимал, что он умрет. А десантник, собравшись с силами, продолжил:

- Прихватили нас быстро. Уже на следующее утро. Мы даже разделиться не успели. Нас две группы было, по два человека. Мой напарник погиб почти сразу. А меня вот ранило, я отполз и укрылся под выворотком, а ребята увели немцев за собой. Так мы договаривались, если что случится. Я сначала себя ничего чувствовал, но потом стало хуже.

Он устал и замолчал. Немного отдохнул и продолжил:

- Но я все шел и шел. Немцы ушли за ребятами. Они не догадались про вторую группу. А вот я нашел все-таки их аэродром, теперь посчитаемся.

Он снова смолк, а потом добавил:

- Если доживу. А ты как здесь оказался?

- Да искал я вас!

- Откуда ты…

И тут десантник шумно вздохнул, судорожно дернулся и затих. Да, он умер, но почти выполнил сложнейшее задание. Теперь придется мне все это дорабатывать. Но сначала нужно сделать еще одно неотложное дело, уже ставшее привычным для меня. И снова я копал могилу и хоронил погибшего. Что же, мне это зачтется. Я надеялся, что и мне в свое время не придется валяться неприкаянным, и что найдется добрый человек.

А сейчас таким человеком был я. Похоронил разведчика вместе с рацией и оружием, потому что его у меня было в избытке, а взял я только патроны. А ведь мы даже и познакомиться не успели, может это и к лучшему. И еще я не успел задать ему, ставший самым главным для меня, вопрос: "Где же наши?". Я вздохнул и посмотрел на часы, оставалось совсем немного до прилета наших самолетов. Снова нужно ждать, но ожидание это было приятным. И я с нетерпением ждал того момента, когда можно будет во всю глотку заорать: "Ура!"