Всего за 164 руб. Купить полную версию
– Я пацифист, за мир отрываю башку, – кричал какой-то мальчик, стоя рядом с Литой на парапете. Неожиданно с другой стороны, откуда ни Лита, ни мальчик не ожидали, подбежал омоновец и со всего размаха двинул мальчика по ногам дубинкой – выше он не достал.
– Дяденька, вы чего деретесь?! – закричал пацифист.
Следующим ударом омоновец сбил его с парапета.
Лита поняла, что пора бежать. Парапет был довольно высокий. Она спрыгнула, но, запутавшись в полах своего длинного плаща, потеряла равновесие и упала. Ударилась она не сильно, но когда поднималась, не заметила арматуру, торчащую из стены, и со всего маху двинулась об железки лбом и щекой. От сильной боли Лита снова села на асфальт и на несколько секунд перестала соображать, что происходит. Когда она вернулась в реальность, то увидела, что к ней направляются два парня в форме ОМОН.
– Вы целы? – услышала Лита с другой стороны. Она обернулась и увидела студента с рублем тридцать – она узнала его. Ему как-то удалось пробраться.
– Слушай, пипл, скипаем, – еле произнесла Лита, прижимая ладонь к лицу.
Он дал ей руку, помог подняться, и они рванули за Дом культуры.
Вслед им неслось усиленное в громкоговоритель требование очистить площадь – в сочетании с трехэтажным матом.
В сквере за ДК, куда они прибежали, было, кажется, безопасно. Лита рухнула на лавочку, не отнимая руку от лица, и, переведя дыхание, сказала:
– Кажется, скипнули.
– Вы, кажется, ударились…
Лите очень не хотелось убирать руку от лица. Наконец она решилась и посмотрела на ладонь. Там была кровь. Острым краем арматуры она распорола себе лоб. Слава Богу, хоть не посередине, а сбоку.
– Да, бывает, – пробормотала она, разглядывая руку.
– Так, вот, возьмите, это чистый, – студент порылся в карманах и протянул ей сложенный носовой платок. – Берите, берите. И пойдемте ко мне на работу, я здесь рядом работаю.
– У вас там что, медпункт?
– Нет, но какую-нибудь перекись водорода найдем.
– А…
Он смотрел на нее с сочувствием, от которого не было тошно. И говорил как человек, которому небезразлично, что она чуть не осталась без глаза. Литу это купило.
– Ну пойдем, раз ты такой тимуровец, – сказала она, поднимаясь с лавочки.
Они пошли в обход ДК.
– Ты, кстати, случайно не пипл, нет? – спросила она, мельком разглядывая его, когда они прошли молча пол-улицы. Чем-то он был похож.
– Что?
– Нет, ничего. Я забыла, как тебя зовут?
– Саша.
– Лита, – она протянула левую руку, потому что правой прижимала платок к своей раненой голове. Он остановился и пожал ее протянутые пальцы.
– Cаша, вы спасли мне жизнь! Вы – Робин Гуд. Только не забудьте мне отдать эти деньги за лекарство уже наконец-то!.. Как, кстати, поживает ваша тетя? Как ей лекарство, помогает?
***
Студент работал неподалеку, в филиале какого-то научного института – Лита не успела толком прочитать вывеску.
– А что там такое произошло около Дома культуры? – спросил он, когда они, проскочив мимо охранника, поднимались по лестнице старого особняка, в котором расположился Сашин отдел.
– А, – рассеянно сказала Лита, одной рукой прижимая к лицу платок, а другой трогая покрашенные зеленой краской стены. Она очень любила такие старые здания. – Да там была выставка одного пипловского художника. И какие-то чуваки забили косячок, прям там, на лестнице. Ну, и выставку закрыли. Менты устроили облаву. Долго еще подниматься?
Подниматься нужно было на четвертый этаж – комната студента располагалась под самой крышей. В комнате было несколько рабочих мест, но из людей уже никого – пятница, короткий день, как объяснил Саша, ища в ящике перекись и вату.
Лита пошла мазаться перекисью перед зеркалом в какую-то подсобку.
– Будете чай? – спросил студент.
– Да, я с утра ни разу не ела, только полпачки сигарет. А что это за место?
– Филиал научно-исследовательского института. Закрытое, вообще-то, учреждение.
– Заметно, – усмехнулась Лита, вспомнив, что когда они проходили мимо охранника, тот печально смотрел в окно. – И что ты тут делаешь?
– Работаю лаборантом. Еще делаю чертежи.
– И что чертишь?
Она подошла к кульману, около которого он стоял. На кульмане был прикреплен лист миллиметровки с тонкими линиями.
– Это твое? – спросила Лита почти восхищенно, разглядывая чертеж. – Вот это да! Какое-то произведение искусства. А я ненавидела в школе черчение. Для меня ровную линию провести всегда было проблемой.
Молодой человек ничего не ответил. Он явно не стремился общаться.
Вообще-то можно было уже и уйти, но Лите ужасно хотелось чаю, а алюминиевый электрический чайник как-то неуверенно шумел и не спешил закипать. Лита, сунув руки в карманы, стала ходить между столами и бесцеремонно рассматривать всякие фотографии, открыточки, фигурки и штучки на столах.
– Это что за лепетулечка? – спросила она, разглядывая фото на одном из столов под стеклом.
– Дочка заведующей.
– А… Здесь кроме тебя одни женщины работают? Целых раз, два, три, четыре, пять тетенек?
– Да, – ответил он, выкладывая в тарелку печенье.
– А твой стол этот? – она показала на стоявший в углу маленький стол бедного лаборанта. Он был один без всяких штучек. С бумагами и какими-то книжками.
– Вы угадали, – ответил он, не отрываясь от насыпания сахара из пакета в банку.
Лита остановилась напротив окна.
– Клевый вид. Покурить бы. Где у вас тут курят?
– На лестнице.
– Ты куришь?
– Нет.
Она вышла на лестничную площадку. Вверх вела пожарная лестница. Лита пригляделась, затягиваясь, – люк был не заперт.
– Слушай, а крыша у вас тут есть? В смысле, вылезти на нее можно? – крикнула она ему в комнату.
– Зачем?
– Просто так. Там люк открыт. Ты лазил здесь на крышу когда-нибудь? Я лично очень люблю лазить на крыши всяких старых зданий. Давай? Или я одна.
Он вышел на площадку и в первый раз посмотрел на нее с любопытством. Потом молча зашел в комнату, вышел со стулом. Первая ступенька пожарной лестницы была довольно высоко.
Он постоял немного, посмотрел на люк. Потом поставил стул и перелез с него на лестницу. Лита быстро докурила, не сводя глаз с люка. Лаборант, забравшись по лестнице, аккуратно его открыл.
– Тут чердак.
Лита полезла следом. На чердаке было темно. Она стала зажигать спички и обнаружила дверь на крышу - но на ней висел замок.
– What a pity , – сказала Лита, освещая замок.
– Посвети, пожалуйста, – лаборант покопался с замком. – Он не заперт. – И он открыл дверцу в белый день. Там шел мелкий дождь.
Саша осторожно встал на старое железо. Лита вылезла следом.
Крыша была мокрая и почти плоская. По краю шел бортик, правда, с редкими перекладинами. Но было неопасно. Лита пошла по крыше, взмахивая руками, как птица. Лаборант шел следом. Напротив был дом. Вид сверху на окна и балконы. На одном балконе лежало штук сто зеленых бутылок. Лита закурила и стала молча на них смотреть.
– Четвертый этаж, невысоко, – наконец проговорила она.
Она стояла, уставившись на эти зеленые бутылки, потом подошла к самому бортику и взглянула вниз. Внизу шла какая-то женщина.
– Ну как? – вдруг спросила Лита. – Тоска, правда? Ненавижу все это. Серые дома, серый город, серая жизнь. Каждый день одно и то же. Можно сдохнуть. Правда?
Она повернулась к лаборанту и посмотрела ему в лицо. Он молчал.
Действительно, вокруг все было серым. Даже глаза у лаборанта. Серо-зеленые. Как море в Крыму зимой.
– Да? – снова спросила Лита.
– Нет, – после некоторой паузы ответил он. Лита отвела взгляд и снова стала смотреть на бутылки. Она догадалась, что на самом-то деле он понял, о чем она говорит.
– Я вообще-то люблю серый цвет, – вдруг сказал он. – Пойдемте вниз. Чайник, наверное, уже давно кипит.
Они вернулись на чердак, спустились по пожарной лестнице. Когда Лита спускалась, у нее почему-то дрожали руки. С непривычки, наверное.
Потом они пили чай, и Лита болтала без передышки. Ей нужно было как-то заболтать то ощущение, которое у нее возникло на крыше.
– Когда я жила на Арбате, – говорила она, раскачиваясь на стуле, – у меня из окошка можно было вылезти на крышу соседнего дома – он стоял впритык. Это было очень клево. Лучшее, что есть в доме, это крыша.
– А я всю жизнь прожил на первом этаже двухэтажного дома. И никогда не был на крыше. До сегодняшнего дня.
– В Москве?
– Нет, я жил на Урале. В Свердловской области.
– А… А давно в Москве?
– Второй год.
– И что делаете?
– Учусь в институте на вечернем. И вот тут работаю.
– Ну и как вам Москва?
– Ну, так…
Лита встала и стала ходить с чашкой по комнате. Подошла к его столу. Стала рассматривать книги, которые там лежали.
– Можно? – спросила она, беря верхнюю книгу.
– Конечно.
– А чего тебя в Москву занесло? В Свердловске нет институтов?
Лита стала перекладывать книги, читая названия. Какие-то умные учебники.
– Есть, – ответил он. Лита поняла по его тону, что он не рад Москве. Она хотела еще что-то спросить, но тут увидела среди учебников тоненькую сиреневую брошюрку с фотографией на обложке. На брошюрке большими буквами было написано "Знание", а мелкими - "Туринская плащаница. Чудо или научная загадка?".
– Что это?
– Книжка про Туринскую плащаницу. Мне сегодня дали почитать.
– Что такое Туринская… что?
– Изображение Христа на ткани.