* * *
Здесь все так сильно изменилось… Как и повсюду в Лондоне.
Много разрушенных домов, частью отремонтированных, частью заброшенных; на месте других остались лишь почерневшие пустыри, или кучи щебня.
Воздух был наполнен холодной пылью, каменной пылью, запахами парафина и пищевого жира, и отвратительным едким запахом пороха.
На половине улицы не нашлось никаких указателей, а он был не так хорошо знаком с Бетнал Грин, чтобы знать, с чего ему начать.
У матери Долли он бывал в гостях всего два раза: однажды, когда они приехали, чтобы сообщить ей, что они с Долли сбежали и поженились - и, прямо скажем, та была не слишком этим довольна… фи, миссис Уэйкфилд! - но на лице изобразила хорошую мину, пусть даже выглядела при этом, как будто сосет лимон.
Второй раз, когда он подписал контракт с ВВС; он пришел один, чтобы рассказать ей… чтобы просить ее позаботиться о Долли, пока его не будет.
Мать Долли даже побелела. Она не хуже его самого знала, какова была средняя продолжительность жизни у летчиков. Но сказала ему, что она им гордится, и крепко держала его за руку - очень долго, прежде чем его отпустить - и на прощание сказала одно:
- Вернись, Джеремия. Ты ей нужен.
Он еще долго пробирался по улицам, огибая воронки, и спрашивая дорогу. К этому времени уже совсем стемнело, и на улице он больше задерживаться не мог. Правда, тревога немного улеглась, как только он стал различать предметы - хотя бы те, что были ему знакомы.
Близко, он был уже совсем близко.
А потом заревели сирены, и люди начали семьями высыпать из домов.
Толпа стиснула его со всех сторон, и поволокла за собой по улице, не столько силой еле сдерживаемой паники, сколько общими физическими усилиями.
Все кричали, люди призывали потерявшихся в толпе своих близких, регулировщики, размахивая факелами, выкрикивали направления - их плоские белые шлемы бледно светились в темноте, как шляпки грибов. Сквозь них, и над ними плыли звуки сирен воздушной тревоги - они пронизывали его насквозь, как остро заточенные проволочки, гнали его своими шипами вдоль улицы, заставляли таранить других, точно так же пронизанных страхом.
Их волна докатилась до следующего угла, и он увидел знакомый красный кружок с синей линией посередине, подсвеченный фонариком дежурного - прямо над входом на станцию метро. Его засосало внутрь, проволокло мимо неожиданно ярких огней, с силой швырнуло вниз по лестнице, и дальше, на платформу, глубоко под землю, в безопасность.
И все это время воздух наполняли людские возгласы, и жалобный вой сирен, едва приглушенный толщей земли над головой.
Внизу, среди толпы медленно перемещались дежурные регулировщики, оттесняя людей ближе к стенам, в туннели, подальше от края перронов.
Его прижало к какой-то женщине с двумя малышами, он взял из ее рук девчушку с округлившимися от страха глазами, и прижатым к груди синим плюшевым медведем - и начал плечом раздвигать толпу, прокладывая им дорогу. В устье туннеля он нашел небольшое свободное пространство, подтолкнул туда женщину, и снова передал ей девочку на руки. Губы у нее зашевелились, шепча слова благодарности, только он все равно ничего не слышал сквозь шум толпы, вой сирен, скрип и скрежет.
Внезапно чудовищный глухой удар откуда-то сверху сотряс станцию, толпа разом замолчала, и все глаза устремились на высокий сводчатый потолок у них над головами.
Тот был выложен белой плиткой, и все увидели, как между двумя ее рядами внезапно возникла темная трещина. Из толпы раздался общий вздох, заглушивший вой сирены.
Трещина, казалось, остановилось, как будто еще размышляя - и вдруг пошла зигзагами, разбегаясь между плитками во всех направлениях.
Он перевел глаза на тех, кто был внизу, под быстро расширяющейся трещиной - там были люди, которые еще спускались вниз по лестнице. Толпа внизу оказалась слишком густой и многочисленной, чтобы продвигаться вперед, все они застряли в одном месте - и вдруг в ужасе замерли.
А потом, где-то на середине лестницы, он увидел ее. Долли.
Она обрезала волосы, подумал он. Теперь они были совсем короткими, и завивались колечками, черные, как сажа - черные, как волосы у малыша, которого она держала на руках, прижимая к себе, пытаясь укрыть его от опасности. Лицо у нее было решительное, челюсти крепко сжаты.
Потом она слегка обернулась, и увидела его.
Лицо у нее на мгновение поблекло, побелело - а потом вспыхнуло, как зажженная спичка, и засияло от радости, ударившей его прямо в сердце, охватившей, словно жарким огнем, все его существо.
Наверху загрохотало еще сильнее - бумм! - крики ужаса из толпы стали еще громче, гораздо громче, чем сирены. Сквозь вопли он вдруг услышал дробный перестук капели, как будто пошел дождь - и из трещины наверху потоком хлынула грязь.
Он проталкивался к ним изо всех сил, но не мог даже тронуться с места, никак не мог до них добраться. Долли посмотрела вверх, и он увидел, как челюсти у нее словно окаменели, и взгляд загорелся решимостью.
Она оттолкнула мужчину, стоявшего перед ней, тот споткнулся, и отлетел на шаг, давя людей перед собой. Она резко опустила Роджера вниз, в маленькое освободившееся пространство, и, извернувшись всем телом, и поднажав плечами, швырнула мальчика через рельсы, на ту сторону - к Джерри.
Он успел увидеть, как она это делает, и уже напрягся, проталкиваясь вперед, стараясь дотянуться…
Маленькая мальчишечья голова ударила Джерри в грудь, как кусок бетона, сильно разбила ему лицо - голова его резко откинулась. Одной рукой подхватив ребенка, он отшатнулся назад, на людей, стоявших прямо за ним, пытаясь устоять на ногах, пытаясь найти опору… а потом толпа вокруг него почему-то расступилась - он, шатаясь, оказался один в открытом пространстве… колено под ним подломилось, и он, зацепившись за край рельсы, распластался на путях.
Он уже не слышал - ни как, ударившись о рельсы, треснула его голова, ни криков людей наверху; все это потерялось в общем реве, как будто пришел конец света - когда крыша над лестницей рухнула вниз, на толпу.
* * *
Мальчик по-прежнему не шевелился - но он был жив; Джерри ясно чувствовал биение его сердца, быстро колотившегося у него на груди. Это было все, что он мог теперь чувствовать.
Бедный маленький дурачок - должно быть, он чуть не вышиб из него дух…
Люди перестали кричать, но были все еще слышны отдельные выкрики и мольбы о помощи. Надо всем этим бедламом вдруг повисло странное молчание.
Кровь перестала стучать у него в голове… его собственное сердце больше не билось.
Возможно, все так и бывает.
Молчание вокруг казалось ему живым, оно как будто дышало. Спокойное - но, как солнечный свет на воде, оно все время двигалось, и вспыхивало яркими искрами. Он еще мог различать наверху, в наступившей тишине, отдельные звуки, топот бегущих ног, тревожные голоса, какие-то хлопки, и cкрежет - но уже мягко погружался в тишину; звуки постепенно отдалялись… хотя нет - он все еще слышал голоса.
- Этот?..
- Нет, этот уже отошел - ты только посмотри на его голову… бедняга, она у него раскололась, как орех. С мальцом все хорошо, я думаю, одни ушибы и царапины. Ну же, парень, поднимайся… нет, нет, отпусти его, не сейчас. Все правильно, просто отпусти его - и пойдем. Позволь мне забрать тебя, вот так, теперь все хорошо, тише, тише, ты же хороший мальчик…
- Ты только посмотри на этого парня, как он смотрит. Я никогда не видел ничего подобного…
- Слушай, забери отсюда малого. Я посмотрю, есть ли у парня документы - вдруг его можно будет опознать.
- Давай, большой мальчик, да, вот так, пойдем-ка со мной. Тише, теперь все будет хорошо, все в порядке… это, наверное, твой папа, да?
- На нем нет ни жетонов, ни служебного удостоверения. Забавно, что нет. Хотя он, кажется, из RAFа? Думаешь, был в самоволке?
Он услышал, как засмеялась Долли, почувствовал, как ее рука легко растрепала ему волосы. Он улыбнулся, и повернул голову, чтобы снова увидеть ее улыбку - лучезарная радость распространялась вокруг нее, как круги по искрящейся на солнце воде…
- Проклятье! Сейчас рухнет остальное! Бегом! Бегом!
* * *
Радуйся, Мария, благодати полная, Господь с Тобою; благословенна Ты между женами, и благословен плод чрева Твоего Иисус. Святая Мария, Матерь Божия, молись о нас, грешных, ныне и в час смерти нашей. Аминь.
Примечания
1
Dolly - куколка (анг.)
2
Гремлин (англ. Gremlin) - мифическое существо из английского фольклора, озорной проказник, сродни домовому.
По всей видимости, термин впервые появился в 1940 году в среде английских летчиков и авиатехников во время Битвы за Британию. Первой публикацией о "феномене" гремлинов был рассказ в журнале "Royal Air Force Journal" от 18 апреля 1942 года.
Гремлины известны как ненавистники техники. Со Второй мировой войны все неполадки в технике, начиная с велосипедов и кончая космическими кораблями, приписывают гремлинам. Они ненавидят ее и всячески вредят людям, которые ею пользуются.
В 1943 году Роальд Даль опубликовал повесть "Гремлины".
3
Голландский шаг (в авиации) - раскачка, сочетание крена и рысканья.
4
Переворот Иммельмана, или Петля Иммельмана, - фигура сложного пилотажа, полупетля с полубочкой. Представляет собой половину восходящей петли, которая завершается в верхней точке переворотом на 180 градусов для выхода в обычный горизонтальный полет.
5
Польское ругательство.
6
Мудак (польск.)
7
Публий Элий Траян Адриан - римский император в 117–138 гг. н. э. В 122 г. он посетил Британию - в то время римскую провинцию - где начал работы по возведению оборонительного сооружения, названного впоследствии Валом Адриана. Он служил для предотвращения набегов пиктов и бригантов с севера.
Вал Адриана пересекает северную Англию от Ирландского до Северного морей у границы с Шотландией. В настоящее время неплохо сохранившиеся развалины фортов еще можно видеть в Нортумберленде около Хаусстедса, Грейт-Честерса и Виндоланды.
8
Черт (польск.)
9
Королевские Военно-Воздушные Силы.