Всего за 149 руб. Купить полную версию
– По крайней мере, там будет Луи Рэнделл! – произнесла Жозефина.
И в том, что там будет Луи Рэнделл, не могло быть никаких сомнений. Жозефина сочла возможным пригласить его сама, пренебрегая формальностями и даже не сказав об этом своему кавалеру из Принстона. Кавалер же, который в этот самый миг мерил шагами платформу, как и множество других молодых людей, скорее всего, воображал, что это именно он – радушный хозяин. Но он заблуждался; хозяином в данном случае была Жозефина: даже ехавшая с ней Лилиан была приглашена другим питомцем Принстона, по имени Мартин Манн, которого заботливо подсунула ей Жозефина.
"Прошу тебя, пригласи ее, – написала ему она. – Тогда мы сможем видеться часто, потому что тот человек, который меня пригласил, не очень-то мной увлечен, так что возражать не станет".
Но Пол Демпстер был как раз увлечен, да так сильно, что, едва поезд подкатил к зданию вокзала, Пол так сильно вдохнул, что едва не упал в обморок. Уже год он был верным поклонником Жозефины – а ее интерес к нему уже давно угас, – и судить ее объективно он уже не мог; для него же она превратилась в проекцию его собственных грез, в лучезарный и туманный огонь.
Но глазам сошедшей с поезда Жозефины никакой туман не мешал. Она немедленно ринулась к Полу, словно желая поскорее покончить с этим и очистить палубу для других, более важных, жизненных действий.
– Я прямо трепещу от восторга! Так мило, что ты меня пригласил! – Слова, известные с незапамятных времен, но все еще действующие, несмотря на прошедшие пятнадцать лет.
Она цепко ухватила его за руку, постаравшись поудобнее устроить его ладонь в своей, словно желая соединить эти ладони навеки.
– Могу поспорить, что ты совсем не рад меня видеть, – прошептала она. – Уверена, что ты обо мне и не вспоминал! Знаю я тебя!
Этот элементарный трюк погрузил Пола Демпстера в смущенное и счастливое оцепенение. Снаружи он выглядел на свои девятнадцать, но внутри этой оболочки еще бродила юность.
Он смог лишь хрипло сказать в ответ:
– Ни в коем случае! – А затем: – У Мартина лабораторка по химии. Мы договорились встретиться в клубе.
Толпа молодежи медленно заполонила ведущие вверх ступени у подножия арки Блэра, словно расплываясь в осенних грезах и разбрасывая ногами желтые листья. Они медленно двигались между полосками дерна под вязами и аркадами, выдыхая клубы пара в холодный вечер, стремясь за мечтой, казавшейся совсем близкой, словно еще чуть-чуть – и счастье окажется у них в карманах.
Все уселись перед большим камином в клубе "Уизерспун"; среди клубов, которыми славен Принстон, этот обладал самым обширным зданием. Мартин Манн, кавалер Лилиан, был тихим, симпатичным парнем, которого Жозефина несколько раз видела, но в плане чувств так и не исследовала. А сегодня, когда из фонографа доносилась мелодия "Туда, под тенистые пальмы" и приглушенный оранжевый свет разливался над сидевшими в большом зале то тут, то там компаниями – казалось, он нес снаружи атмосферу бесконечных обещаний, – Жозефина взглянула на Мартина оценивающим взглядом. Внутри нее поднялась знакомая волна любопытства; в разговоре с Полом она стала отвечать невпопад. Но Пол, все еще купаясь в волнах теплого очарования после прогулки со станции, ничего не замечал. Ему было невдомек, что ему уже бросили его кость; больше никакого особого внимания ему не полагалось. Отныне у него была другая роль.
В тот самый миг, когда все собрались идти переодеваться к ужину, все вдруг заметили незнакомую личность, только что вошедшую в клуб и остановившуюся у входа; личность обводила все вокруг слегка удивленным взглядом и держалась, конечно, не непринужденно, но явно ни капельки не стесняясь. Юноша был высокого роста, с длинными ногами танцора, а его лицо походило на мордочку умудренного опытом хорька, которому любой курятник был по плечу.
– Ах, да это же Луи Рэнделл! – изумленным тоном воскликнула Жозефина.
Некоторое время она, как бы против своей воли, поговорила с ним, а затем стала представлять его всем присутствующим, шепнув Полу между делом: "Это парень из Нью-Хейвена. Я и подумать не могла, что он приедет сюда вслед за мной!"
Рэнделл сел на стул и спустя несколько минут уже казался своим среди гостей. Он обладал непринужденной манерой держаться и острым умом; в душу Пола не закралось никаких мрачных подо зрений.
– А, кстати, – произнес Луи Рэнделл. – Я тут подумал – где бы мне переодеться? Чемодан я пока что оставил за дверью…
Последовала пауза. Жозефину, по-видимому, все это ничуть не интересовало. Тишина понемногу становилась натянутой, и Полу ничего не оставалось делать, как предложить:
– Если хочешь, можешь переодеться в моей комнате.
– Мне не хотелось бы тебя стеснять!
– Ничего страшного!
Жозефина вскинула брови и посмотрела на Пола, снимая с себя всякую ответственность за подобную мужскую бесцеремонность; затем Рэнделл спросил:
– Ты живешь недалеко отсюда?
– Совсем рядом.
– Просто я на такси, так что могу подвезти и тебя, если ты хочешь переодеться, а ты мне покажешь дорогу. Мне бы не хотелось тебя стеснять!
Повторение этого двусмысленного заявления выглядело так, словно Пол вполне мог рассчитывать, что его без предисловий могут выставить с вещами на улицу. Он неохотно встал; он не слышал, как Жозефина прошептала Мартину Манну: "Прошу тебя, только никуда не уходи!" Но Лилиан услышала, хотя и никак не отреагировала. Они с Жозефиной никогда не играли друг против друга на любовном поле, вот почему они оставались задушевными подругами так долго. Когда Луи Рэнделл и его невольный благодетель удалились, она извинилась и ушла наверх переодеваться.
– Покажи мне, пожалуйста, клуб, – попросила Жозефина. Она чувствовала знакомое волнение: напряженно забился пульс, а щеки горели, словно электрический обогреватель.
– Здесь у нас отдельные столовые… – пояснял Мартин, водя ее по зданию… – Тут – бильярдная… Вон там – корты для сквоша… Здесь – библиотека, зал построили по образцу какого-то там цустерианского монастыря – в Индии, что ли, или еще где-то… Здесь… – он открыл дверь и заглянул внутрь, – кабинет президента клуба, но я не знаю, где тут включается свет.
Жозефина вошла внутрь, негромко рассмеявшись.
– Тут очень уютно, – сказала она. – Совсем ничего не видно. Ой, что это такое? Скорее иди сюда, спаси меня!
Когда несколько минут спустя они вышли в коридор, Мартин торопливо приглаживал волосы.
– Ты – чудо! – сказал он.
Жозефина ни с того ни с сего негромко цокнула языком.
– Что такое? – спросил он. – Почему ты так странно на меня смотришь?
Жозефина промолчала.
– Я сделал что-нибудь не так? Ты рассердилась? Ты выглядишь так, словно только что увидела привидение, – сказал он.
– Ты ничего не сделал, – ответила она и через силу добавила: – Ты был… очень милый. – Она вздрогнула. – Покажешь мне мою комнату, ладно?
"Как странно! – думала она. – Он такой привлекательный, но мне совсем не понравилось с ним целоваться. В первый раз в жизни я вообще ничего не почувствовала! Даже с теми, кто мне не особенно нравился, было не так… Мне часто становилось с ними скучно потом… Но раньше этот самый момент всегда для меня что-то значил!"
Это происшествие огорчило ее гораздо больше, чем она ожидала. Это был всего лишь второй в ее жизни бал, но никогда – ни до, ни после – не получала она так мало удовольствия от танцев. Еще никогда ее не приглашали так много и с таким энтузиазмом, но внутри она чувствовала себя так, словно погрузилась в какой-то сон, который постоянно обрывался и начинался вновь. Сегодня мужчины казались ей манекенами, а не личностями; студенты из Принстона, студенты из Нью-Хейвена, незнакомые мужчины, старые поклонники – все казались статичными, словно чучела. Она задумалась о том, не появилось ли у нее на лице то самое, коровье, выражение, которое она столь часто замечала на лицах молчаливых и апатичных девиц?
"Я не в настроении, – сказала она себе. – Я всего лишь устала!"
Но на следующий день, за завтраком, всем было очень весело, энергия била через край, а ей вдруг показалось, что она выглядит гораздо менее живо, нежели дюжина девиц, томно хваставшихся, что в эту ночь они так и не сомкнули глаз. После футбольного матча она из чувства раскаяния пошла к станции в компании Пола Демпстера, пытаясь подарить ему хотя бы остаток выходных, как подарила ему их начало.
– Ну почему ты не хочешь пойти сегодня вечером с нами в театр? – взмолился он. – Я ведь писал тебе об этом в письме! Мы все вместе должны были ехать в Нью-Йорк, в театр!
– Потому что, – терпеливо объяснила она, – мы с Лилиан должны вернуться в школу не позже восьми. Только при этом условии нас вообще сюда отпустили!
– Черт возьми! – сказал он. – Могу поспорить, что сегодня вечером ты собралась куда-нибудь с этим Рэнделлом!
Она с презрением отвергла это предположение, но Пол вдруг понял, что Рэнделл с ними ужинал, Рэнделл спал на его кушетке, Рэнделл – пусть на игре он и сидел на йельской стороне стадиона – непостижимым образом и сейчас все еще продолжал находиться здесь, рядом с ними!
И именно с ним Пол встретился глазами в последний миг, когда поезд отходил от перрона.
Он очень любезно поблагодарил Пола и пригласил его остановиться у него, если Пол когда-нибудь окажется в Нью-Хейвене.
Как бы там ни было, но если бы несчастный принстонский студент своими глазами увидел сцену, произошедшую час спустя на перроне Пенсильванского вокзала, то ему стало бы немного легче, поскольку теперь горький спор пришлось вести уже самому Луи Рэнделлу:
– Но почему бы не попытаться? Ваша "дуэнья" все равно не знает, во сколько вы должны вернуться!
– Зато мы знаем!