Всего за 94.9 руб. Купить полную версию
– Но вы ведь так же любите и всплакнуть над книгой!
– Да, когда дочитываю роман до половины. Но всё должно заканчиваться хорошо!
– В этом рассказе будет одна драматическая сцена, – произнесла Энни, размышляя. – В результате несчастного случая погибнет Роберт Рей.
– Зачем же вам убивать Бобби? – засмеялась Диана. – Я уже считаю его своим созданием и хочу, чтобы он был здоров и невредим. Почему бы вам – раз уж это так необходимо! – не вывести из игры кого-нибудь другого?
В течение следующих двух недель Энни то плакала, то смеялась вместе со своими героями. Её охватила "писательская лихорадка". Порой она ликовала, когда в голову приходили блестящие идеи, но иногда "юная писательница" испытывала муки творчества, – особенно тогда, когда противоречивые персонажи наотрез отказывались повиноваться. Нет, Диане не понять её!
– Неужели вы не в состоянии заставить их слушаться? – совершенно искренне удивлялась Диана.
– В том-то и дело, что нет, – мрачно сказала Энни. – Аверила – совершенно неуправляемая героиня. Она делает и говорит то, что ей вздумается. И это никак не вяжется с тем, что было раньше. Приходится заново всё переписывать!
В конце концов, Энни дописала рассказ и торжественно зачитала его Диане в уединении восточного крыла Грин Гейблз. Она не стала жертвовать маленьким Робертом Реем, чтобы придать куда больше драматизма всему повествованию. Она глаз не спускала с Дианы, пока читала своё произведение. Диана оправдала её ожидания и пускала слезу именно тогда, когда это было нужно. Но конец её явно разочаровал.
– Зачем вы вывели из игры Мориса Леннокса? – укоризненно спросила Диана.
– Но он же оказался злодеем и вполне заслуживал кары!
– А мне он понравился больше всех! – призналась Диана.
– Но он умер и не воскреснет из мёртвых! – в негодовании воскликнула Энни. – Если бы я оставила его в живых, он продолжал бы преследовать Аверилу с Персивалем!
– Ну, вы могли бы его… э… перевоспитать!
– Но это не было бы так романтично! Кроме того, рассказ был бы слишком длинным и скучным.
– Во всяком случае, история получилась весьма занятная, Энни. Вы станете знамениты, это как пить дать! А название вы уже придумали?
– О, давным-давно! Я назову свой рассказ "Победа прекрасной Аверилы". Видите, здесь я широко использую аллитерацию. А теперь, Диана, признавайтесь, заметили ли вы какие-нибудь ошибки в моём произведении?
– Ну, – не без колебаний начала та, – что-то приготовление Аверилой пирога не особенно вписывается в сюжет. Героини не должны готовить, ведь это делают почти все! Думаю, в приготовлении пищи не так уж много романтики.
– Но ведь в том-то и юмор! Я бы сказала, именно этот момент мне удался лучше всего! – возразила Энни, и здесь она оказалась совершенно права.
От дальнейшей критики Диана благоразумно решила воздержаться; а вот мистер Харрисон дал волю словам.
Прежде всего, он сказал новоиспечённой писательнице, что выбросил бы из рассказа более половины всех описаний.
– Избавьтесь ото всех этих цветастых пассажей! – сказал он бесчувственно.
И у Энни создалось неприятное впечатление, что, пожалуй, он прав. Скрепя сердце, она заставила себя вычеркнуть чуть ли не все свои излюбленные описания. Привередливый мистер Харрисон одобрил рассказ только после того, как он трижды был переписан!
– Я изъяла из этой истории абсолютно все "цветастые пассажи", за исключением одного: описания заката, – призналась Энни. – Здесь у меня просто не поднялась рука! Это – самое лучшее из всех описаний!
– Ну что это за история?! – не унимался мистер Харрисон. – Основные события разворачиваются в городе, и все герои – богачи. Да что вы о них знаете? Вы бы лучше написали об Эвонли, изменив, разумеется, имена, чтобы миссис Рейчел Линд не подумала ненароком, что главная героиня – это она!
– Ну уж нет! Никогда! – запротестовала Энни. – Дороже Эвонли для меня ничего в целом мире нет, но события должны происходить в более романтичном месте.
– Позволю заметить, что в Эвонли всегда хватало и драмы, и романтики, – довольно сухо произнёс мистер Харрисон. – Правда, ваши герои вообще оторваны от жизни. Они слишком много говорят и используют какие-то напыщенные фразы. Там у вас есть одно место, когда Далримпл произносит речь аж на двух страницах, не давая бедной девушке и слова ввернуть. Если б он повёл себя так в реальной жизни, девица бы с него шкуру спустила!
– "Ничего подобного!" – защищалась Энни. В глубине души она чувствовала, что от такого прекрасного, поэтического признания, которое выслушала Аверил, немедленно растаяло бы, как воск, сердце любой девушки. К тому же, разве могла величавая "королева" Аверил "спустить с кого-нибудь шкуру"? Прекрасная героиня обычно "давала своим поклонникам отставку".
– А зря она не вышла за Мориса, – задумчиво произнёс мистер Харрисон. – Он – единственный мужчина во всей этой истории! Да, он наломал дров, но, по крайней мере, это персонаж активный и действующий. А ваш Персиваль только и знает, что бродит под луной!
Последнее высказывание задело Энни даже больше, чем обвинение главной героини в… мягкотелости.
– Морис Ленокс – отъявленный негодяй, – в который раз возмутилась Энни. – Не вижу причины, почему все симпатизируют именно ему, а не Персивалю!
– Персиваль уж слишком идеализированный персонаж. Таких людей вообще не бывает! В следующий раз покажите некоторые слабости своего главного героя, чтобы он больше походил на нормального человека.
– Аверил не могла выйти замуж за Мориса, ведь он плохой!..
– Она бы его перевоспитала. Мужчину можно воспитать, если он не кисель какой-нибудь! Ваш рассказ ничего, я бы даже сказал в некотором роде интересный. Но ваш писательский дар ещё не успел развиться. Подождите лет десять!
Энни решила, что когда напишет ещё что-нибудь, то обойдется как-нибудь без посторонней критики, которая просто выбила её из колеи. Гильберту она и не подумает прочесть этот рассказ, хотя он уже знает о его существовании!
– Увидишь, Гил, если он появится в печати. А если мою "пробу пера" забракуют, то её вообще никто не должен видеть.
Марилле ничего не было известно об оной "пробе пера" Энни. Девушка представила, как она раскроет журнал перед Мариллой и зачитает ей рассказ, который ей – в мечтах всё возможно! – непременно очень понравится. В заключении, Энни эффектно назовёт имя автора…
В один прекрасный день девушка принесла на почту большой, пухлый конверт, который они с Дианой, доверчивые и неопытные юные барышни, намеревались отправить в "крупнейший из крупнейших" журналов… Диана волновалась не меньше, чем сама Энни.
– Хотелось бы знать, сколько пройдёт времени прежде, чем они ответят?" – поинтересовалась она.
– Это займёт не более двух недель. Как же я буду счастлива и горда, если мой рассказ опубликуют!
– Конечно, его с радостью опубликуют. Возможно, даже попросят, чтобы вы прислали ещё что-нибудь… Однажды вы можете стать такой же знаменитой, как миссис Морган. И я буду ещё больше гордиться дружбой с вами! – заключила Диана, которая умела искренне радоваться талантам и успехам своих друзей.
За неделей восторженного ожидания последовало горькое разочарование.
В один из вечеров Диана застала Энни в восточном крыле с влажными глазами. На столе лежал вскрытый конверт и слегка измятая рукопись.
– Энни, ваш рассказ не приняли? – не веря собственным глазам воскликнула Диана.
– Как видите! – коротко сказала Энни.
– Ну, этот редактор, должно быть, сумасшедший! А чем он мотивировал свой отказ?
– Да ничем! Там есть лишь одна напечатанная строчка, что рассказ им не подходит. И это всё!
– Никогда не относилась всерьёз к этому журналишке, – проворчала Диана. – Стоит он куда дороже, чем "Канадская женщина", а рассказы в нём ерундовые! Небось, этот редактор даёт "зелёный свет" только янки… Не огорчайтесь, Энни! Вспомните, что рассказа миссис Морган тоже вначале не находили своего издателя! А вы пошлите рукопись в "Канадскую Женщину"!
– Наверное, я так и поступлю, – сказала Энни, набравшись смелости. – И если рассказ опубликуют, я пошлю подписанный экземпляр редактору этого американского журнала. Но, думаю, мистер Харрисон был прав: сцену с закатом надо переписать!"
Но и это не помогло. Несмотря на столь серьёзную жертву, главный редактор "Канадской Женщины" вернул рукопись Энни так быстро, что возмущённая Диана усомнилась в том, что он её вообще читал. Она даже решила, что больше не станет подписываться на "Канадскую Женщину" в знак протеста.
Этот второй отказ Энни перенесла с олимпийским спокойствием. Она просто положила рассказ в сундук на чердаке вместе со старыми историями, которые написала ещё в бытность свою членом Клуба Сочинителей. Но прежде она отдала копию своего рассказа Диане.
– Всё, никаких больше писательских амбиций, – твёрдо, но с горечью сказала она.
Энни и словом не обмолвилась с мистером Харрисоном о своём фиаско, но однажды он сам поинтересовался, как её успехи на литературном фронте.
– Мой рассказ не приняли, – сдержанно ответила она.
Мистер Харрисон взглянул искоса на тонкий профиль девушки, которая при этом покраснела.
– Ну, не бросайте этого занятия! – сказал он, чтобы подбодрить её.
– Нет уж, больше тратить на это время не собираюсь! – заявила Энни с максимализмом девятнадцатилетней, перед носом которой захлопнули дверь.