Лицо сержанта было возбужденно, глаза лихорадочно горели, брови круто сошлись под плотным обручем марлевой повязки.
- Русанов слушает, - произнес лейтенант, чувствуя как кровь бьет о холодный металл прижатой к виску трубки и как взволнованно дышит за его спиной Брылунов.
- Полковник Головин, - раздалось в телефоне. - Подтвердите получение пакета "ноль один ноль" и немедленно принимайте меры к исполнению. Один экземпляр приказа направьте непосредственно исполнителю, минеру Акимову. По выполнении следуйте указанным маршрутом.
Наступила пауза. Русанов замер в немом оцепенении. В телефоне опять забилось что-то живое и, как показалось лейтенанту, тревожное.
- Обстановка изменилась. Южнее Казенного бора враг прорвал фронт, мосты в тылу взорваны. Создалась угроза захвата объекта. Вот так… - словно отвечая на немой вопрос Русанова, произнес Головин.
- Будет выполнено, товарищ полковник, - ответил Русанов, не слыша собственного голоса.
Внимание начальника, выраженное как сочувствие, не официальным тоном, наполнило душу лейтенанта теплотой. В то же время стало ясно, почему фашисты не бомбят объект в Казенном бору и почему так внезапно свернули на север наши отходившие войска.
- Вот что, - еще тише и задушевнее прозвучали в телефонной трубке слова полковника, - по радио будет передано правительственное сообщение, послушайте со своими людьми. Думаю, успеете. Вам все понятно, товарищ Русанов?
- Да, товарищ полковник. Все понятно.
- До свидания, товарищ Русанов. Желаю мужества.
Лейтенант продолжал держать руку на аппарате, словно не веря в реальность этого разговора. В сознание ввинчивалась одна мысль - взорвать склады! Русанов смотрел прямо перед собой, пока не заметил, что у сержанта через туго стянутую марлю проступила свежая кровь.
- Позовите связного! - почти шепотом произнес лейтенант. - А вам необходимо перевязаться.
Через несколько минут связной, вложив за пазуху конверт, с места пустил коня в галоп.
Отправив двух красноармейцев с другим пакетом к тому же исполнителю более безопасным маршрутом, чтобы продублировать распоряжение полковника Головина, Русанов облегченно вздохнул и посмотрел в сторону не отходивших от репродуктора бойцов.
- Откуда они узнали, что будет правительственное сообщение? - спросил он стоявшего рядом сержанта.
- Эх, товарищ лейтенант… - многозначительно произнес сержант, прижав кулак к перевязанному виску.
- Сильно болит? - озабоченно спросил Русанов.
- Болит, - откровенно признался Брылунов.
- Крепко смазал проклятый парашютист. А знаете, кто будет говорить? - снизив голос до шепота, спросил он. Брылунов, сдерживая горячее дыхание, потянулся к уху лейтенанта и что-то тихо шепнул. Взгляд лейтенанта загорелся.
- Вы откуда знаете?!
- Солдатская душа если чего и не знает, так чувствует, товарищ лейтенант.
- Это верно, - согласился Русанов, о чем-то думая.
Ждали начала радиопередачи. Русанов стоял среди бойцов, временами поглядывая в сторону ворот. Что-то долго не возвращался конный связной. Да уже время быть взрыву… Лейтенант с беспокойством взглянул на Казенный бор и увидел на его фоне, в раме ворот, группу военных. Красноармейцы притихли. Впереди военных шел капитан.
- Вы лейтенант Русанов? - резко, как выстрел, прозвучал его голос.
По лицу капитана, как и по лицам ею спутников - еще одного офицера и рядовых, - градом катил пот. Капитан снял фуражку, вытер ослепительно белым платком русый ежик волос. В теле он был худощав, но фигура его как-то странно расширялась к шее. его костлявые плечи были высоко вздернуты вверх.
- Я лейтенант Русанов. - взяв под козырек, ответил озадаченный командир взвода.
- Очень хорошо. Дело в том, что приказ, который вы оставлены выполнять, - отменяется. Вы знаете, о чем я говорю, - о приказе ноль один ноль…
У лейтенанта зарябило в глазах.
- Наши войска закрепились на восточном берегу. Обстановка изменилась, понимаете? Торопитесь! - произнес капитан.
Русанов просветлел было от радости, что отступление прекращено, но сейчас же помрачнел снова и с беспокойством посмотрел на своих бойцов. Ему вспомнился заботливый голос полковника Головина. Как же он не сообщил об изменении в обстановке и не отменил свой предыдущий приказ?
Капитан, перебрав колючим взглядом насторожившихся красноармейцев, остановился на сержанте.
- Уведите рядовых, когда здесь разговаривают старшие!
Его хрящеватый кадык мотнулся по широкой шее вверх-вниз и, распирая ворот гимнастерки, угрожающе остановился. Брылунов хмуро молчал.
- Надеюсь, вы разрешите мне связаться с моим командованием? - сказал Русанов и, не дожидаясь ответа, заспешил к телефону.
- Торопитесь, лейтенант, - послышалось ему вслед.
От этих слов, вернее от тона, каким они были сказаны, по спине лейтенанта прошла дрожь. В них звучало что-то злорадное, холодное.
Русанов торопливо покрутил ручку аппарата, приложил трубку к уху. Она молчала.
- Я уже ничего не могу сделать, но… - произнес Русанов упавшим голосом и замолчал. Он хотел было сказать, что ему достоверно известно о переправе фашистов южнее Казенного бора на восточный берег, что нет, таким образом, никакой логики отменять приказ, но больше ничего не сказал.
- Какие там еще "но"! - раздраженно воскликнул капитан. - Немедленно и без рассуждений выполняйте… Я несу ответственность, как старший по званию… Вот мои документы.
Он повернул голову к своим спутникам, как-то по-особенному ощупывая их своими холодными глазами, и приказал:
- Старшина Краснов, постройте и отведите бойцов в сторону, им здесь делать нечего.
"Что он так смотрит?"- подумал Русанов, еле сдерживая вскипевшее негодование и, встретив упорный взгляд сержанта Брылунова, чуть было не вскрикнул от внезапной догадки.
- Я должен связаться со своим командованием, - мягко, к удивлению Брылунова, даже просительным тоном произнес Русанов, - иначе я не могу, сами должны понимать…
Капитан, сжав челюсти, с минуту стоял в той же позе и зловеще молчал. Потом, резко повернувшись к своим спутникам и присев, как для взлета, вдруг выпрямился.
- Дискредитировать приказ, издеваться над капитаном! Расстрелять! - указал он судорожно вытянутой рукой на Русанова и кинул взгляд на старшину Краснова.
- Двое с правого фланга - шагом марш, остальные кру-гом! - скомандовал Краснов.
Лицо лейтенанта стало меняться, он будто даже выше стал.
- Повторяю, - сказал он спокойно, - красноармейцы остаются на месте. Они бойцы моего подразделения и по нашим уставам все команды передаются через их командира, то есть через меня. Это же вы должны знать? - спросил Русанов после паузы, внутренне удивляясь и радуясь своему спокойствию и продолжая вглядываться в лицо капитана.
"Как лежит гимнастерка на нем, будто только со склада", - думал лейтенант. С того момента, как он убедился, что его бойцы насторожились и тоже что-то подозревают, к нему вернулась уверенность. Он видел, как Брылунов весь напружинился, точно готовясь к прыжку.
- Что вы стоите, черт вас возьми! - скрипнул зубами капитан и вдруг вздрогнул. Над ним раздался резкий металлический треск.
Бойцы, услышав шорох в репродукторе, затаив дыхание, подались вперед. Скрипнул песок, колыхнулось оружие, и все замерло.
"Братья и сестры! Бойцы нашей армии и флота! К вам обращаюсь я, друзья мои!"
"Он!" - пронеслось, как вздох облегчения, от сердца к сердцу.
Капитан и его группа стояли, как парализованные.
"…Все имущество…, которое не может быть вывезено, должно, безусловно, уничтожаться", - спокойно звучал знакомый голос.
Словно в ответ на эти слова донесся потрясающей силы взрыв. В просвет арки ворот, над серединой Казенного бора поднялась и повисла огромная огненная туча. Сразу, вслед за первым, раздались еще три взрыва.
Русанов будто взобрался на высокую гору. Переполненный нахлынувшим на него чувством, он с облегчением прислонился к столбу, на котором продолжал звучать репродуктор.
… "Уничтожать шпионов, диверсантов, вражеских парашютистов…"
Капитан, втянув шею, потянулся рукой к пистолету. Сухо захрустела кожа кобуры. Бойцы угрожающе колыхнулись. Лейтенант повернулся и посмотрел на капитана тяжелым и презрительным взглядом.
- Опустите руку, герр капитан, или как вас там! - сдавленным голосом произнес лейтенант.
Опалив щеку, пуля врезалась в столб у виска Русанова. В тот же миг лейтенант увидел как Брылунов бросился вперед и схватил руку с дымившимся пистолетом.
Скрип песка, бросок оружия, свист вскинутых штыков, и кольцо бойцов сомкнулось.
Русанов сейчас не видел врагов, они были в кольце, но представлял их до поразительной остроты: их хрящеватые кадыки, застывшие, как у ящериц, глаза, слежалая необношенная форма на них, видно, взятая с ограбленного склада.
- Вы ранены?! - бросился к Русанову Брылунов и, увидев на уровне головы лейтенанта в столбе свежую пробоину, успокоенно добавил:
- А все же у нас нервы покрепче!..