Командарм поздравил Лизюкова с хорошим началом. Задача помочь тем, кто ликвидировал Ельнинский выступ, решена успешно. Внезапное наступление дивизии смешало карты гитлеровцам.
К исходу 1 сентября темп продвижения наших войск замедлился. Утром следующего дня оно возобновилось. Однако с каждым шагом сопротивление нарастало.
Очень тяжелое положение возникло на правом фланге в районе Холма. 6-й полк, обескровленный потерями, принял на себя натиск свежих частей противника. Силы были слишком неравны. Именно сюда прибыл И. И. Тюпилин.
Батальонный комиссар остановил отходящих бойцов, организовал стойкую оборону на занятом рубеже. Неоднократно он поднимал поредевшие роты в контратаки. В одной из них осколок раздробил руку Тюпилину. Не обращая внимания на рану, он вновь увлек людей за собой. И тут вражеская пуля оборвала жизнь отважного комиссара.
Горечь потерь. Александр Ильич тяжело воспринимал каждую утрату. Упорно искал способы ведения боевых действий, позволявшие побеждать противника малой кровью. Вместе с командирами частей и подразделений анализировал причины успехов и неудач, требовал от подчиненных грамотно оценивать уловки врага, находить контрмеры. Под руководством Лизюкова "пролетарии" одними из первых овладели приемами борьбы с "танковыми ежами". Так назывались тогда комбинированные подразделения фашистов, в которые входили танк, минометная группа, противотанковое орудие и немного пехоты. Появляясь неожиданно то здесь, то там, они создавали видимость наступления больших сил.
Хорошие результаты давала разведка. Установив, что противник использует "танковый еж", воины дивизии не терялись: специально натренированные истребители уничтожали танк, артиллеристы метко били по минометам и пушке, пехоту добивали стрелки и автоматчики.
Не менее эффективно противодействовали они налетам фашистской авиации. По инициативе Александра Ильича была разработана методика применения залпового огня по низколетящим воздушным целям, составлена таблица величин упреждений, которую мог иметь при себе любой боец. И что же? Встречая дружный отпор, немецкие летчики не спускались здесь ниже 2 тысяч метров. А с такой высоты прицельно стрелять и бомбить нелегко.
Чем настойчивее действовали бойцы и командиры по-лизюковски, тем больше сокращались потери в батальонах, полках, тем увереннее громили они врага. В начале сентября стало известно: дивизия награждена орденом Красного Знамени. В поздравлении Военного совета Западного фронта по этому поводу говорилось: "В ожесточенных боях с германским фашизмом вы проявили героизм, мужество, беспредельную любовь к Родине и нанесли по фашистским войскам сокрушительные удары". Выражалась твердая уверенность в том, что бойцы и командиры краснознаменного соединения "будут и впредь с еще большим упорством, умением, мужеством и отвагой громить фашистские войска до полного их уничтожения".
ПОД ГВАРДЕЙСКИМ ЗНАМЕНЕМ
В разных условиях действовали войсковые части, ставшие ныне гвардейскими. Они били врага под Ельней, у Орла, на подступах к Москве. Именно от них бегали хваленые фашистские войска, теряя вооружение, амуницию и знамена. Имена генералов-гвардейцев Катукова, Лизюкова, Руссиянова и других - на устах у всей нашей армии.
Из газеты "Красная звезда" от 18 ноября 1941 года
Когда она вошла, прихрамывая, в штабной блиндаж 175 го мотострелкового полка, где находился в тот день Лизюков, Александру Ильичу показалось знакомым лицо этой, по виду молодой, но рано состарившейся, женщины. Тугой, наскоро завязанный узел русых кос. Озорные, почти детские ямочки на щеках и жесткие, глубокие складки у губ. Птичий разлет соболиных бровей и запавшие васильковые глаза, в которых застыло безысходное горе. Чем-то неуловимым она напоминала Анастасию Кузьминичну. Оттого острый холодок сжал сердце Лизюкова.
Подполковник П. В. Новиков, командир полка, осторожно усадил женщину к столу и попросил:
- Рассказывайте…
О чем будет идти речь, комдив догадался после первых сбивчивых фраз, поэтому деликатно и мягко прервал:
- Подождите, пожалуйста, немного. Передохните, соберитесь с силами. Вот давайте попьем горячего крепкого чаю. Павел Вениаминович, надо мигом собрать из ближних подразделений коммунистов, комсомольцев, особенно из тех, кто составит разведывательный отряд. Пусть послушают…
Накануне здесь, в полку, похоронили рядового Федора Пахомова - весельчака, запевалу роты, отца двух мальчишек, оставшихся теперь сиротами в далеком таежном поселке. Погиб он не в бою, сопровождал пленного в тыл. По дороге тот попросил закурить: мол, не исключено, что в последний раз. Федор протянул ему свой кисет. Той махоркой фашист ему глаза засыпал, вырвал винтовку. С тремя штыковыми ранами в животе и груди подобрали товарищи истекающего кровью Пахомова. До медсанбата живым не донесли.
Военком дивизии В. В. Мешков после этого эпизода поделился с Лизюковым:
- Храброго, надежного солдата потеряли. Из-за чего? Был Пахомов по-русски добр, доверчив. Таких у нас немало. Пора бы им уже перестроиться на военный лад. Ведь четвертый месяц воюем. Все от мирных настроений не избавились. Не могу, Александр Ильич, простить себе такой гибели советского человека. И никогда не прощу!..
Полчаса спустя на лесной вырубке тесным полукругом у пня, на котором сидела женщина, расположились бойцы, командиры. Лизюков обратился к присутствующим:
- Очень прошу вас, товарищи, запомните все, о чем здесь будет рассказано.
- Хлебушкина Глафира я, - начала женщина. - Из Осиповки, что под Штеповкой. Вторая уж педеля идет, как под немцем оказались. Хлебнули, стало быть, соленого и горького…
Говорила она негромко, нараспев, то причитая, то всхлипывая, когда вспоминала тех, кого уже не было на свете. Сильными руками крестьянки растягивала воротник белой кофты, расшитый синими узорами. Затаив дыхание слушали собравшиеся бесхитростное повествование.
Гитлеровцы ворвались в деревеньку под утро. Сразу согнали старых и малых в пустое зернохранилище. Глафира искала на выгоне корову. Услышав крики, стрельбу, схоронилась неподалеку. Все видела: как председателя сельсовета уложили перед гусеницами танка, накрыли красным флагом, сброшенным с крыши правления колхоза, а потом раздавили, как оставшихся заживо сожгли в зернохранилище.
- И детей? - вырвалось у кого-то.
- Их, родимые, тоже в огонь, - продолжала Хлебушкина. - А фашисты сидели на мотоциклах вокруг амбара, смотрели на муки и смерть лютую, хохотали во все горло, хлопали в ладоши.
Минуту, другую стояла тишина. Комдив окинул взглядом людей, ожидая, когда кто-нибудь выскажется. Одни и те же чувства обуревали людьми с посуровевшими лицами. Наконец пожилой механик-водитель произнес:
- Малых ребятишек не пожалели, ироды. Как только таких земля терпит? Нет теперь им от меня никакой пощады!
Эхом откликнулись возмущенные голоса:
- И от меня нет! Рассчитаемся с ними сполна! Будем драться по-гвардейски!
Это прозвучало словно клятва. Гордое, почетное звание гвардейского соединение получило недавно. 21 сентября 1941 года части, подразделения дивизии облетела радостная весть - приказ Ставки Верховного Главнокомандования: "За боевые подвиги, за организованность, дисциплину и примерный порядок 1-ю Московскую мотострелковую дивизию переименовать в 1-ю гвардейскую Московскую мотострелковую дивизию (командир дивизии - полковник Лизюков)".
Потрясенный трагедией деревни Осиповки, Лизюков вернулся в штабной блиндаж. Его снова обступили заботы, неотложные дела, тесно связанные с неясной, противоречивой обстановкой, сложившейся в последние дни на участке фронта, который занимала дивизия. После недавнего прорыва обороны советских войск части 48-го немецкого танкового корпуса с ходу захватили Штеповку. Куда будет направлен следующий удар?
- Товарищ гвардии полковник, - обратился к Лизюкову начальник оперативного отдела, откинув плащ-палатку, отделявшую в блиндаже угол для радиостанции, - срочное донесение от командира 6-го мотострелкового полка. Завязал бой с противником в районе Ульяновки. Фашистские танки заняли и пока удерживают Николаевну…
Сообщение еще раз подтвердило прежние опасения. Вместе с тем оно дало пищу для новых размышлений. Теперь стало совершенно ясно, что гитлеровцы рвутся по направлению к Сумам, которые прикрывает его дивизия. Привычно, быстро и четко сложились детали единого плана действий. Прежде всего усилить разведку, выделить для этого достаточно подвижный, хорошо оснащенный отряд. Его необходимо без промедлений выдвинуть навстречу приближающемуся неприятелю. Задача разведотряда: упредить гитлеровцев, нанести по ним внезапный удар в самом неожиданном для них месте - где-то за Штеповкой, тем самым создать впечатление глубокого обхода наступающих фашистских войск.
Ложный маневр? Да, именно так, одновременно с разведкой. Пусть противник примет мнимое за действительное. Что касается Николаевки, то ее непременно надо отбить у фашистов. Только опять-таки не прямолинейным давлением.
- Передайте командиру шестого полка, - приказал Лизюков. - Маневром во фланг наступающим врагам выйти к дороге западнее Николаевки. Оседлать ее. Тогда немцы сами из деревни уйдут.
Оставалась Штеповка. Как быть с ней? Крепкий орешек. Для такого собственных сил и средств может не хватить. Очень большой риск. Надо согласовать вопрос с командующим армией. Однако события на этот раз развивались стремительно.
Вскоре поступил приказ командующего 40-й армией: соединению Лизюкова с приданным ему 1042-м стрелковым полком во взаимодействии с кавалерийской группой генерала Белова уничтожить штеповскую группировку противника, затем сосредоточиться в резерве командарма в районе Ульяновки.