И все-таки нужны более веские доказательства. Вот если бы у тебя было донесение разведгруппы!
- Разведгруппа, посланная в район Алексичей, молчит как рыба! - резко вставил Чернов. - Думаю, надо немедленно отозвать Стрекалова и наказать за своеволие.
- Что такое? За какое своеволие?
- Я объясню, товарищ генерал, - сказал Чернов, - во время отсутствия майора Розина я занимался разведкой. В это время старший разведгруппы, кстати, единственный, кому была дана рация, грубо нарушил мой приказ и, самовольно оставив объект, увел группу в другой квадрат. После этого связь с ним прекратилась. На наши позывные он не отвечает, в эфир не выходит. Судя по допущенным нарушениям, этот военнослужащий вообще ненадежен. Кстати, я с самого начала был против посылки его в тыл противника, но у сержанта Стрекалова нашлись покровители...
- Это какой Стрекалов? - спросил комдив. - Твой, что ли, Захар Иванович?
- Из артдивизиона. Вы его видели, товарищ генерал. Высокий, плечистый, веснушчатый. Он вам тогда понравился...
- Постой, уж не тот ли парень, с которым я здесь у тебя встретился?
- Он самый.
- М-да... Не отвечает, говоришь? А может, расстояние велико для телефона?
- Товарищ генерал, - напомнил Розин, - вы требовали Доказательств. Вот они. - Он положил перед комдивом сильно помятый листок бумаги. - Это донесение Стрекалова. Он сообщает, что переходит в квадрат "4-а" ввиду того, что объект номер один оказался фикцией. Я не считаю это прямым нарушением, так как согласно моему приказу основная его задача - установить район сосредоточения сил Шлауберга. Думаю, что полковник Чернов поспешил с выводами. Стрекалов узнал все раньше нас и принял единственно верное решение.
- Почему же он не отвечает?
- Товарищ генерал, вы сами были некогда разведчиком и знаете, как нелегко иной раз приходится нашему брату...
- Да, да, что ты предлагаешь? Послать еще одну разведгруппу в квадрат "4а"?
- Думаю, это бессмысленно.
Какое-то движение произошло возле столика радиста. Услышав писк морзянки, Степанчиков встрепенулся, по его лицу стоявшие рядом поняли, что это и есть то, чего все так долго ждали.
- Товарищ генерал, "Сокол" в эфире! - обернувшись, крикнул начальник связи и сел подле радиста. Минуты две ничего не было слышно, потом в наушниках опять раздался писк, и рука Степанчикова, державшая карандаш, задвигалась, но скоро замерла, успев нацарапать всего несколько букв.
- Ну, что там? - спросил комдив, но все молчали. Генерал взял листок. На нем стояли позывные "Зари" и три буквы: "с", "о", "н".
- Как ты думаешь, что это? - спросил Розина комдив.
- Я думаю, - ответил начальник разведки, - эти три буквы - начало позывного "Сокол", только вместо "к" получилось "н" - тире-точка вместо тире-точка-тире. Что-то помешало Зябликову продолжить передачу.
Он хотел еще что-то добавить, но в этот момент снаружи послышался шум, и в блиндаж по ступенькам сбежал дежурный по штабу полка.
- Товарищ генерал, красная ракета. Красная трехзвездная ракета!
Несколько офицеров бросились к выходу.
- Часовой засек направление, - сказал дежурный, - разрешите показать на карте?
- Не нужно, - ответил Розин.
Генерал думал, наклонив лобастую голову. Через минуту он поднял глаза и сказал:
- Проводить разведку боем одними нашими силами невозможно. Я еще раз попытаюсь убедить Белозерова, но вряд ли это поможет.
Розин вышел из теплого, прокуренного блиндажа на свежий воздух. Над землей стояло тихое, морозное утро. Из оврага, на краю которого окопались минометчики, доносился запах пригорелой каши, в траншеях звенели котелки, слышался громкий смех. Часовой в тулупе и валенках, прислонясь к земляной стенке хода сообщения, курил, пряча цигарку в рукав. Дежурный пулеметчик доскребывал ложкой днище котелка и мурлыкал себе под нос.