Остальные трое были ему незнакомы, и, подойдя ближе, он обратился не к ним, а к командиру батареи.
- Доложите начальнику штаба дивизии товарищу полковнику Чернову. Это он хочет с вами поговорить, - сказал Гречин.
Стрекалов доложил. Низкорослый и широкоплечий, почти квадратный человек в белом полушубке и надетой сверху накидке, приблизив свое лицо вплотную к лицу Стрекалова, некоторое время рассматривал его и затем спросил голосом тонким и надтреснутым, как звон разбитого стеклянного абажура:
- Ты последний видел лейтенанта Гончарова живым? Стрекалов кивнул. Сулаев досадливо крякнул, комбат недовольно засопел, и только Чернов не обратил на это внимания.
- Когда это произошло? - спросил он.
- Часов около трех, - ответил Сашка. Полковник повернулся к нему боком так, что стал виден только его профиль с крючковатым носом.
- Рассказывай дальше, я слушаю. Ты ведь хвастался, что видел, как его убили. Так это или не так? Или, может, соврал? Но мне-то ты скажешь правду!
- Скажу, - согласился Сашка, проглотив внезапно вставший в горле комок, - что видел, скажу...
Полковник нетерпеливо топал своими щегольскими хромовыми сапожками по утрамбованному, потемневшему пятачку снега. Сашка торопливо собирал в кучу растрепанные и странные мысли, вот уже много часов бродившие в его мозгу. До этого он был уверен, что может собрать их в любую минуту, потому что все происшедшее еще стояло перед его глазами, но сейчас это оказалось делом нелегким. С чего начать? С того разве, как он, выйдя на пост, увидел Андрея, а через несколько минут мимо него прошла Валя? Или, может, с того вечера в землянке, когда он узнал... они все узнали, что Андрей и Валя муж и жена, и вышли на мороз, оставив их одних со своим, таким большим и таким до смешного крохотным счастьем? Важно ли все это сейчас, когда Вали и Андрея больше нет?
- Он вышел из землянки и пошел в рощу, - начал Стрекалов.
- Кто "он"?
- Он, Андрей...
- Что такое?!
- Лейтенант Гончаров, - поправился Сашка. Полковник укоризненно покачал головой.
- И далеко отошел?
- Метров на сто.
- Из чьей землянки вышел лейтенант Гончаров? - спросил, помолчав, начальник штаба. - Ну, где он провел эту ночь? Ведь не во взводе же, нет? И зачем ему понадобилось идти в рощу? Ведь не лето!
Стрекалов молчал.
- Лейтенант Гончаров всю ночь находился в расположении взвода, сказал Гречин. - За это я ручаюсь.
- Ручаешься?
- Так точно, ручаюсь.
- А что скажешь ты, младший сержант? - Полковник повернулся к стоящему чуть поодаль Сулаеву. Тот с готовностью, как будто только того и ждал, вскинул ладонь к виску.
- Лейтенант Гончаров находился в землянке санинструктора Рогозиной с двадцати трех ноль-ноль до двух тридцати ночи. В два тридцать в землянку с дежурства пришла радистка Мятлова и легла спать.
Полковник повернулся к Гречину.
- Что скажешь, комбат? Молчишь? Так-то лучше. А то развел антимонию: "В расположении взвода...", "Я ручаюсь..."
- Товарищ полковник...
- Молчать! Проглядел аморалку? Панибратство развел! Может, и тебя такие вот сопляки Колей кличут?' - Он пошел, прихрамывая, вниз к разрушенному блиндажу, где его ждал "виллис".
Старший лейтенант пошел за ним. Возле убитых остались Сулаев и Стрекалов.
- Зачем было врать? - сказал Сулаев, ногой подправляя загнувшийся край брезента. - Незачем было врать. Я всегда говорил: добром это не кончится.
- Что не кончится? - Стрекалов медленно наливался яростью.
- А все. И это тоже. - Он кивнул на торчавшие из-под брезента ноги одни в кирзовых сапогах, другие - рядом - в новых американских ботинках, надетых на шерстяной носок домашней вязки. - Тоже мне молодожены! Рази так делают? Ну, повезло, договорился...