- Он у нас дрова ворует! - начал плаксиво Кашин. - Старались, старались...
- А ну, мотай отсюда! - Глазки Сулаева приоткрылись.
Опытным глазом Стрекалов мгновенно оценил обстановку: если свалить Сулаева, эти двое разбегутся сами...
Оставив бревно, он шагнул вперед, но в этот момент из своей каптерки вышел старшина Батюк.
- Идит, Штрекалов, до дому, идит. У другий раз ты у них визьмешь...
И Сашка отступил. В землянке съел простывшую кашу, спрятал за пазуху хлеб и завалился на нары. Проснулся он от громкого разговора, стука ложек о котелки - орудийный расчет обедал. В землянке было жарко натоплено, пахло дымом и щами. На печной трубе, веревочке, протянутой над ней, на каждом вбитом в стенку гвозде сушились портянки. Стрекалов поднялся. Богданов подал ему полный котелок.
- Гужуйся, наши сегодня рабочими по кухне.
- Не хочу, - сказал Стрекалов.
- На второе "шрапнель", - сказал Глеб, - вам, товарищ старший сержант, еще или хватит?
- Хватит, - сказал Уткин, блаженно откидываясь на топчан, - теперь, после сытного обеда, по закону Архимеда... что надо сделать, салаги?
- Надо закурить! - подхватили хором солдаты, влюбленно глядя на командира.
- Глупо, - сказал Карцев, - глупо и не смешно, - он не выносил плоских шуток. К счастью, на этот раз Уткин не слышал.
В землянку, сильно согнувшись, вошел командир второго орудия старший сержант Носов. Ему обрадовались, потеснились на нарах.
- Здорово, орлы!
- Когда хоронить будем? - спросил Уткин.
- Завтра, - ответил Носов, - велено всем подшить чистые подворотнички: начальство прибудет. Дай-ко, Димитрий Васильевич, я твоего засмолю. Мой чего-то слабоват стал, до нутра не достает.
Помолчали.
- Небось, твой расчет теперь склонять будут, - проговорил Носов.
- Да уж как водится. Черт дернул этого Стрекалова заснуть! А еще сержант!
- Ты же не спал! Скажи им! -заволновался Богданов.
- А кто поверит? - Стрекалов взял котелок, вышел из землянки и долго чистил снегом закопченный бок котелка.
Вечером, сдав дежурство, возвратились с кухни Кашин и Моисеев. Довольные, лежали на нарах, сосали ворованный сахар.
- Повар говорил, она жена евонная, - сказал Кашин.
- Чья жена, - сонно проговорил Моисеев.
- Нашего комбата. Только они разошлись. А тут товарищ лейтенант Гончаров подвернулся...
- Брехня. Она опосля нашего на батарею прибыла. Мы двадцать первого октября, а она в ноябре.
- Дык она до этого в полку была, стало быть, ране нашего!
Они помолчали.
- Смехота! - вдруг сказал Кашин. - Смехота на все это глядеть была. Обои лейтенанты перед ней как петушки, а она и так, и эдак... Я, грит, не замужем еще!
- Заткнись, тварь! - сказал Стрекалов.
- О! Гляди! - хохотнул Моисеев. - Ты тоже за еенную юбку чеплялся?
В следующую секунду он уже летел с нар к двери, сдернутый опытной и сильной рукой. Кашин, затаив дыхание, натягивал себе на голову шинель...
РАДИОГРАММА
Секретно! 28 ноября 1943 г.
Командирам частей и подразделений вермахта, временно находящихся в ОСОБЫХ условиях в районе городов Платов, Ровляны и примыкающих к ним территорий.
На основании приказа командующего 2-й армией я принял на себя командование частями, подразделениями, а также группами и одиночками, которые в результате недавнего наступления русских оказались отрезанными от основных сил армии. Приказываю: впредь до возвращения в свои части или назначения в другие выполнять мои приказы и распоряжения. Ввиду ОСОБЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ я буду беспощаден к нарушителям дисциплины, трусам и колеблющимся. Только монолитное единство и немецкая стойкость спасут нас от бесславной гибели!
В целях повышения боеспособности всем командирам надлежит докладывать старшим по званию обо всех случаях нарушения дисциплины, воинской присяги и верности фюреру.