- Вот это класс!
- Разумеется, в нашем узком кругу… Всю армию и высокое командование не перекуешь.
- Ура! - Все были очень рады.
- Пора выпить!
Но не тут-то было.
- А собственно, почему "ура"? - это вступил Валентин, молодой старший военфельдшер, который выдавал себя за опытного земского врача.
- А почему это "НЕ УРА"?! - у него потребовали ответа.
- А потому что потому - неосуществимо… Вот деньги отправлять семьям раненых и убитых - это дело.
- И высылать до самого получения аттестата…
В лесу раздался взрыв. Сильно хлопнула и чуть не разорвалась промасленная бумага в оконной раме.
Дверь распахнулась… Отозвалось многократное дребезжащее эхо. Первой кинулась к выходу Антонина. Несколько человек выбежали за ней. Не торопясь вышел и Валентин…
Оставшиеся сидели молча и ждали. Огляделись - стало просторно. Все знали, что это такое. Только пока не известно было - кого?
Приглушенное тарахтение в лесу как бы замедлилось, потом поперхнулось, и одновременно, даже с небольшим опережением, в землянке погас свет.
- Вот так. Самый подходящий момент…
- Петрулин, - окликнул хозяин, - как там с аккумулятором?
- На подзарядке, - раздалось, как из подземелья.
Чиркали и искрились сразу три "катюши" - добывали огонь. Наконец кто-то шарахнул трофейной зажигалкой, вспыхнул фитиль в гильзе.
- Вот это надежно…
Все оставшиеся в землянке сидели молча и ждали.
- Как в трибунале, перед приговором… - сказал Белоус.
- Наверное, умылся с утра, - проговорил Кожин, но голос дрогнул.
Сам думал, как и каждый, об одном: "Только бы не мой…"
* * *
После затянувшегося молчания Белоус произнес:
- Ты грозил, что приготовлен какой-то сюрприз. Подарок… - сказал и поперхнулся, показалось неуместным.
- Какой еще?
- Говорил, что припасено… Специально для нас…
- А-а-а… Это точно… - сказал хозяин. Стал произносить даже не строки, а отдельные слова:
"РАЗВЕДКА БОЕМ" - два коротких слова,
Роптали орудийные басы,
И командир поглядывал сурово
На крохотные дамские часы.
Сквозь заградительный огонь прорвались,
Кричали и кололи на лету.
А в полдень подчеркнул штабного палец
Захваченную утром высоту…
Штыком вскрывали пресные консервы,
Убитых хоронили, как во сне…
Слушали, словно прорицание… И каждый выискивал в сочетании слов намек на собственную судьбу:
Молчали.
Командир очнулся первый
В холодной предрассветной тишине.
Когда дышали мертвые покоем,
Очистить высоту пришел приказ.
И, повторив слова: "Разведка боем",
Угрюмый командир не поднял глаз.
А час спустя заря позолотила
Чужой горы чернильные края.
ДАЙ ОГЛЯНУТЬСЯ - ТАМ МОИ МОГИЛЫ,
РАЗВЕДКА БОЕМ, МОЛОДОСТЬ МОЯ!
Обыкновенное стихотворение тут было воспринято как прорицание. Не каждый это понял, но почувствовали, пожалуй, все. В том была не столько сила самого стиха, сколько объединяющий опыт и предчувствия.
- Это ты сам сочинил? - спросил Романченко. - Здорово!
- Мне как раз семь лет исполнилось, когда этот стих уже был написан.
- А кто?
- Илья Эренбург.
- Он разве поэт? Он же знаменитый… - сказал Белоус.
- Говорят, в Париже был поэт, а у нас на публицистику перешел.
…Входили обратно по одному. Молча пробирались на свои места. Возвратились и ростовчане:
- Подорвался ординарец особняка.
- Ну, этот, худощавый, сутулый… Все время с котелком бегал на кухню.
- Куда-то не туда углубился.
- Да послал он его. Послал куда-нибудь "не туда"…
- Кто знает?..
- Да все знают…
- На чем подорвался?
- А не все ли равно…
- Надо знать.
- Опять на противопехотной. Только с каким-то фокусом. Особенец Бо-Бо говорит, что он по этому месту десять раз проходил - и ничего…
- Врет…
- При мне не упоминать этого имени! - скомандовал Романченко.
- Чем он тебе так насолил?
- Не насолил, а не упоминать!
- Объясни.
- Он… Моего солдата!.. Стал колоть. Твою… выблядка!.. В общем: "Как я там, за передним краем, да что говорил… в непосредственной близости?.. Да при входе… Да при выходе!.. И выбрал-то… которого я отроду туда с собой не брал!.. - неожиданно хохотнул. - А тот, мудила-мученик, пришел и с перепугу сам все рассказал. Вон Кожин свидетель! Я этого Бу-Бошу встретил на тропинке. "Другой раз, - говорю, - пойдешь со мной. Сам. И расспрашивать никого не придется!" Он туда, сюда: "Да я, да он…" - "Узнаешь, - говорю, - как там веду себя, петух ебатронутый!"
- Э-э-эй, полегче… - имелось в виду присутствие Юли, она сидела где-то в уголке, и про нее в темноте забыли.
Зажегся электрический свет, затарахтела электростанция.
- Давно надо было ругануться как следует - сразу бы вспыхнуло!
Щурились, пожимали плечами, корчили рожи - не у каждого хватило бы смелости, даже впотьмах, вот так, как Романченко, говорить про смершевца… Здесь все были свои и каждый вне подозрений, но СМЕРШ умел раздобывать сведения ниоткуда. Но почему-то всегда о своих, а не о противнике. И потом уже никому ничего доказать было невозможно.
- Контрразведка - это данная нам реальность, - туманно заявил рассудительный Курнешов и пригладил свою реденькую челку.
Помолчали - контрразведка и для разведчиков была не по зубам. И командиры высоких степеней то ли пасовали перед ней, то ли зажмуривались.
Вошла Антонина, тяжело опустилась на топчан возле Виктора.
- Доктор позднее придет, - сказала она. - Там работа. Оформляют.
Хозяин землянки с силой потер ладони, как будто хотел извлечь искры, точно так, как это проделывал комбат, потом уж звонко хлопнул в ладоши, как бы снимая вторжение опасной темы и возвращая всех в русло задуманного:
- К делу, господа офицеры. Не зря же мы сошлись… Кто за… создание… Общества Гвардейских Офицеров разведывательного батальона?.. - все как по тревоге насторожились, словно это предложение было полной неожиданностью.
- Ну, что вылупили зенки, что оглядываетесь по сторонам?.. Будем голосовать, - он и Лысиков подняли руки первыми.
Остальные поднимали поосторожнее, но поднимали.
- Кто против?.. Может быть, воздержался?.. А ты почему не голосуешь?
Антонина моргнула белесыми ресничками, угловато пожала плечами:
- Я пока не офицер.
- А я гостья, - донесся робкий голос из угла.
- Полагаю, что наряду с полноправными надежные гости и друзья со временем станут членами-корреспондентами. Пока так будем называть. Потом обсудим. Николай, прочти наметки к уставу…
- Сначала нужен лозунг. Или как его?..
- Пароль.
- Девиз!
- Предлагаю: Устав - отдельно. Нормы поведения - отдельно, - произнес Курнешов (в этом командире мотоциклетного взвода неистребимо сидел директор провинциального детского дома, и нравоучительность в нем была неистребимая - недаром же его высмотрели и забрали в штаб батальона).
- Предлагаю девиз, - хозяин землянки почему-то заторопился. - "Смелость, смелость и еще раз смелость!" - Дантон.
- Дантон мне брат, - произнес Андрюша, - но по мне бы лучше: "Никогда, никогда не унывай!" И подпись - "МЫ".
- Это же из ковбойской песни? А-ме-ри-кан-ская!!
- Ну и что? Пусть хоть негро-рязанская…
- Ура, ребята, ура! - Романченко хотелось поскорее завершить официальную часть.
- Лысиков, пиши протокол. Нико-о-ла!
Тот уже трудился вовсю.
- А нас тут всех за жопу не возьмут? Вместе с протоколом?.. - поинтересовался Токачиров.
- С чего бы?
- А с того!.. Пропущено кое-что… И кое-кто!
Водворилась пауза - даже у беззаветных героев бывают мутные минуты сомнений…
- Вот вам и Дон Дантон, - наставительно заметил Токачиров.
- Этот Бурух всегда засандалит такое, что целый батальон потом разгрести не может, - возмутился Родионов.
- Чур не заноситься. Надо, надо, ребята, - опять возник разумник Курнешов.
- А чего бздеть?! - очень уж шумно безобразничал Романченко, но вид у него был обескураженный.
- Не дури, Петро. Вот предлагаю вполне надежно: "Мщение и смерть немецко-фашистским захватчикам!" Иосиф Виссарионович Сталин… И крышка? А?.. - неуверенно предложил Долматов.
- Новее не придумаешь… - отметил Белоус.
- Годится, но покороче: "Смерть фашистско-немецким захватчикам!" И.Сталин, - произнес хозяин землянки.
- И ставим его впереди Дантона… Ни одна блядь не придерется, - предложил Андрюша Родионов.
- Может, на время прикроешь громкоговоритель, Андрэ? - заботливо предложил Токачиров с довольно любезной интонацией.
- Не препираться. Все три девиза остаются в том порядке, как предложил Родионов: "Смерть фашистско-немецким захватчикам!", "Смелость, смелость и еще раз смелость!", "Никогда, никогда не унывай!" - МЫ!!
Послышались сдержанные голоса одобрения.
- Кто ЗА?.. Принято единогласно. - Даже Антонина подняла руку и вобрала голову в плечи. Чуть приподняла прямую прозрачную ладошку Юля. Ее тонкие пальцы осторожно коснулись потолка.
Видение второе ("М-72"+12)