Танк развернулся и…
И еще один разрыв сбил с него ту самую гусеницу и выбил катки. Железный зверь жалобно взревел, скрипнул и гулко выстрелил в ответ, немедленно получив в морду еще один снаряд.
- Ну вот и наша работа пошла! - ухмыльнулся сержант и, выждав, когда первый танкист спрыгнул на землю, метнул первую связку. И словно по команде бойцы за его спиной наконец открыли свой огонь.
Как выяснилось позже - чудеса на войне случаются.
Экспериментальный немецкий танк, танк, которых еще не появлялось на фронте, пополз проверяться в боевых условиях приладожских болот. Додавливать окруженные советские войска, ага. И нарвался на батарею стодвадцатидвухмиллиметровых орудий, застрявших без транспорта на южной оконечности "Электропросеки" - северной линии ЛЭП. И положили бы батарейцев немецкие пехотинцы, кабы не заблудившаяся к месту стрелковая рота политрука Рысенкова.
Это все выяснили бойцы и артиллеристы, когда весело и нервно обкуривали и обсуждали скоротечный бой - пятнадцать минут всего! - около дымящегося трупа железного чудовища.
- Прямо Змей Горыныч! - дивился кто-то дыму, клубящемуся из ствола орудия вонючей чернотой.
- Тигра, как есть тигра. Я дома на тигров ходил - тоже крадется. Главное - тебе первому его увидеть, а то…
- Да где ты тигров-то видал, аника-воин? В зоопарке, ли чо?
- Дык я с Уссурийска, хаживал на тигру, бывало!
- А ну! Отойти всем! - к махине спешил политрук Рысенков с артиллерийским капитаном. - Рванет не дай Бог!
Рвануть скотина могла. Напоследок, так сказать. По крайней мере, продолжала дымить изо всех щелей, как ломаный утюг. Лениво, правда.
Пехота и артиллеристы отошли подальше от стальной фашистской скотины.
- Москвичев! Кондрашов! Ко мне! - скомандовал Рысенков.
- Товарищ…
- Капитан Непийвода, - кивнул на артиллериста политрук. - Стоптали бы вас, кабы не не его орудия.
Кондрашов кивнул. А Москвичев растер по лицу грязь и… И тоже кивнул.
- Что это за хренотень? Знаете? - показал подбородком на дымящийся танк артиллерист.
- Откуда? - удивились одновременно лейтенанты.
- Вот и я говорю, товарищ старший политрук. Экспериментальная техника. Необходимо доставить сведения в штаб фронта о… об этом. Немцы, несомненно, попытаются эвакуировать танк. Нужно держать оборону.
- Понимаю, товарищ капитан, - согласно кивнул Рысенков. - Только вот что… Там в танке должно быть руководство по эксплуатации.
- Думаете немцы такие идиоты? Посылать в бой экспериментальный экземпляр с полным руководством? - удивился Непийвода.
- Не думаю. Знаю. Не первый день на фронте. И не первый раз в окружении. Мы под Любанью, в мае где-то, немецкого обер-лейтенанта в плен взяли. Так у него в бумагах был приказ о запрете весенней охоты на зайцев, подписанный гебитскомиссаром.
- И что? - поинтересовался Москвичев.
- Приказ в санбат отдали. На подтирку раненым. Поносили они здорово. Вместе с другими бумагами. А лейтенанта того… Ну… В воронке его притопили, после расстрела. Так что - немцы - они идиоты. Проверить надо машинку. Москвичев!
- Я! - лейтенант поскользнулся, но выпрямился.
- Бойцов сколько во взводе осталось?
- Шестеро, товарищ старший политрук!
- Ну тогда готовься к прорыву. Сейчас обыщем хм… танкетку - если документы какие есть - донеси любой ценой. Понял?
- Так точно!
- Кондрашов!
- Я!
- Обеспечь взвод Кондрашова боеприпасами и… И с танком разберись. Только быстро!
- Есть!
Когда лейтенанты побежали выполнять приказ, Рысенков спросил капитана:
- Курить есть что? А то жрать хочется так, что переночевать негде.
Вместо ответа Помогайло вздохнул и посмотрел на небо:
- Туман расходится. Фрицы сейчас в атаку пойдут… Хрень свою отбивать… А жрать нечего. Два десятка снарядов только.
- Ничего. Поделимся. Мои бойцы уже немчиков пошерстили по карманам.
Артиллерист поморщился.
- Ну не хочешь - не будем делиться! - развел руками Рысенков.
- Пойдем - посмотрим…
…Когда туман окончательно рассеялся, семь человек во главе с лейтенантом Москвичевым отправились в сторону деревни Гайтолово, где должен был находиться штаб Второго Гвардейского корпуса генерал-майора Гагена. Не факт, конечно, что он там находился…
Они несли с собой толстенный том "Руководства по эксплуатации" танка "Тигр".
Взвод Кондрашова улегся боевым охранением вокруг батареи капитана Помогайло. Больше всех бегал и матерился сержант Пономарев, которого смерть сегодня обошла кривым взглядом два раза - второй раз, когда он лазал в вонючий люк немецкого танка за какими-то бумагами. Найти их было невозможно сложно. Но он нашел! Зряшно ему, что ли, сержанта дали?
Взвод Павлова с приданными ему "приблудами", как выражался Рысенков, занял круговую оборону вокруг "Тигра". А хрен его знает - откуда фрицы атакуют. А они непременно атакуют…
* * *
Он вытер сапоги о подножку "эмки", прежде чем забраться в нее.
Как ординарец не старался, а смысла не было - грязи было столько, что через пару шагов блеск хромовых сапог моментально покрывался коричневой грязью.
Вот и сейчас - пришлось несколько раз скребануть подошвой по подножке "эмки", прежде чем счистить с подошв налипшую землю.
Кирилл Андреевич мрачно смотрел на размытую дождями и разбитую снарядами дорогу. И это не тучи, не грязь Волховского фронта раздражали его. Он понимал, что операция деблокирования Ленинграда - провалилась. Он понимал, как понимали это и офицеры штаба фронта. Невесть откуда взявшийся Манштейн просто невероятной массой войск сначала замедлил наступление советской ударной группы, а затем и вовсе отрезал ее от основных частей фронта.
Сценарий повторялся. Полгода назад Вторая Ударная завязла под Любанью и попала в мешок. И вот опять.
А кто будет отвечать за провал операции, за понесенные потери? Он и будет отвечать - Кирилл Александрович Мерецков, генерал армии.
Ответит ли? Может быть, опять пронесет мимо?
Один раз "хитрый ярославец", как назвал его Хрущев, уже глядел в глаза смерти. Нет, это было не на фронте.
Смерть смотрела пистолетным зрачком из глаз следователя в июне сорок первого года. Тогда его и арестовали. После показаний Павлова арестовали. Кирилл Александрович читал их. Павлов, этот веселый крепыш, с которым они тогда выпили немало, все запомнил и все выложил на допросах и на суде:
"Председательствующий. 21 июля 1941 г. вы говорите:
"Поддерживая все время с Мерецковым постоянную связь, последний в неоднократных беседах со мной систематически высказывал свои пораженческие настроения, доказывал неизбежность поражения Красной армии в предстоящей войне с немцами. С момента начала военных действий Германии на Западе Мерецков говорил, что сейчас немцам не до нас, но в случае нападения их на Советский Союз и победы германской армии хуже нам от этого не будет".
Такой разговор у вас с Мерецковым был?
Подсудимый. Да, такой разговор у меня с ним был. Этот разговор происходил у меня с ним в январе месяце 1940 г. в Райволе.
Председательствующий. Кому это "нам хуже не будет"?
Подсудимый. Я понял его, что мне и ему.
Председательствующий. Вы соглашались с ним?
Подсудимый. Я не возражал ему, так как этот разговор происходил но время выпивки. В этом я виноват".
Его могли арестовать еще после Испании. На него тогда дали показания сорок человек. Но… но ареста не было. Его не было и в финскую войну. Ленинградский округ, которым Мерецков тогда командовал, не смог сломить линию Маннергейма. Пришлось - вместо северного Халхин-Гола - разворачивать полноценные боевые действия. Только в итоге - не победитель японцев Жуков стал начальником Генерального Штаба, а он - Мерецков. Под его началом и разрабатывали план развертывания Красной армии к лету сорок первого.
Арестовали его летом. После тех самых показаний павлова, командующего провалившимся Западным фронтом. Северо-Западный - где главкомом был Ворошилов - устоял, медленно отходя к Ленинграду. Юго-Западный - где Кирпоносом командовал Буденный - тоже. А вот Западный - рухнул.
Рухнул и Кирилл Афанасьевич. До сентября рухнул. И лишь тяжелые слова Сталина:
- Как вы себя чувствуете, товарищ Мерецков, - вернули его к жизни.
И был Волховский фронт. Главная цель этого фронта, главная и основная задача - деблокирование Ленинграда. Он старался. Он старался изо всех сил.
Красивая была операция по отсечению противника в Шлиссельбургско-Синявинском выступе. Неожиданный удар в подбрюшье группе армий "Север" - и победа! Увы. Вторая Ударная не смогла дойти до Любани, застряв в болотах. А тут еще этот Власов…
Мерецкову тогда повезло. В самый разгар операции - Волховский фронт был ликвидирован. Его превратили в Волховскую оперативную группировку Ленинградского фронта. Увы. Ставка тогда ошиблась. Бывшего командующего фронтом отправили тогда командовать тридцать третьей армией. На фронт - Западный. Впрочем, он, сначала, должен был быть заместителем Жукова, но сам напросился на армию. Подальше от начальства.
Прокомандовал недолго. Всего полтора месяца.
В эти самые полтора месяца и случилось страшное.
Генерал Хозин, командующий Ленинградского фронта, не смог нормально руководить из окруженного города бывшим Волховским. Пришлось спасать положение и возвращать Мерецкова обратно.
Но было уже поздно. Кольцо захлопнулось и Власов сдался в плен.
И вот… Опять…