На Маркса, однако, не остановились, а на повороте у почтамта остановка запрещена, но Станислав Станиславович рискнул. Мы вышли, обошли квартал и очутились около подъезда моего дома. По дороге Василь Владимирович ошеломил меня известием, что вынужден покинуть родную Беларусь, и пояснил, почему: Знаков Беды, круживших вокруг него, его близких, стало чересчур много, чтобы не реагировать на них адекватно ситуации. В подъезде, около почтовых ящиков он передал мне на сохранение папку с повестью. "Эту повестушку публиковать пока что не время. Пусть подождет. Я вам доверяю. Рассказывать об этом никому не нужно". От такого у меня голова пошла кругом - доверие самого Быкова, - но я сдержался от искушения хоть кому-то рассказать об этом.
Уроки конспирации я получил в свое время от матери Алеся Адамовича, старой подпольщицы, и от самого Алеся. Мы, белорусы, все поголовно подпольщики. Иной раз, где надо и не надо. Во время телефонных разговоров, в меру редких, я, отвечая на вопросы Василя Владимировича ("Что нового?", "Как лицей?", "Как дети?"), и считал своим долгом сообщить, что "Час "Ш" ждет своего времени. Так сокращено было самим автором первоначальное название повести, написанное на обложке папки. Название "Афганец" появилось позже, когда сложился план-проспект Быковского восьмитомника, который, к сожалению, так и остался неосуществленным проектом. С согласия Ирины Михайловны Быковой под этим названием и публикуется повесть.
Меня, как ученого, особенно обрадовало то, что в папке, кроме, естественно, чистовика, была рукопись первого варианта повести и исчерканная вдрызг рукой автора машинописная копия второго варианта. Известно, что Василь Быков не оставлял рукописей и вообще легкомысленно относился к судьбе своих творений. Например, имея возможность во времена гласности что-то поправить, "улучшить", сознательно не делал этого, надеясь на строгий и справедливый суд истории. Так что это был, возможно, единственный случай (не считая некоторых фрагментов других произведений), когда мы получили возможность попробовать ответить на вопрос, как проходил творческий процесс у Василя Быкова, хотя и понимаем, что сие тайна великая есть. На одно стоит надеяться, - на открытие еще не одной такой тайны в жизни и творчества Василя Владимировича Быкова.
Михась Тычина
Примечание переводчика
У читателей могут возникнуть некоторые вопросы, связанные с реальными личностями, упомянутыми в повести. Обращайтесь в таком случае через приватную почту..