Чарльз Диккенс - Лавка древностей стр 14.

- Позвольте, мистер Трент, - возразил ему Дик. - Вам известно, что говорит пословица о тех, кто весел, да умен? Некоторые люди всегда веселы, да не блещут умом, другие больно умны (по крайней мере им самим так кажется), а веселиться не умеют. Я принадлежу к первым. Если эта пословица верна, то мне она подходит - во всяком случае в первой своей половине, а половина все лучше, чем ничего. Пусть я предпочитаю веселье уму, зато у тебя нет ни того, ни другого.

- Тьфу ты пропасть! - проворчал Трент.

- Весьма вам признателен, - сказал мистер Свивеллер. - В светском обществе, кажется, не принято отпускать такие любезности по адресу хозяев. Но пренебрежем этим, будьте как дома. - Добавив к своему колкому замечанию еще несколько слов, смысл которых сводился к тому, что его приятель самый настоящий брюзга, Ричард Свивеллер допил искрометное, тут же приготовил себе вторую порцию, с удовольствием ее отведал и предложил тост воображаемому обществу: - Джентльмены! Выпьем за процветание древнего рода Свивеллеров и пожелаем, в частности, всяческого успеха мистеру Ричарду! Мистеру Ричарду, джентльмены, - тут Дик возвысил голос, - который тратит на друзей все свои деньги, а на него за это тьфукают вместо благодарности. Браво! Браво!*

Трент прошелся раза два по комнате, снова вернулся к столу и сказал: - Дик! Ты способен хоть минуту побыть серьезным и выслушать меня? Тогда я укажу тебе легкий способ разбогатеть.

- Ты уж столько мне указывал таких способов, ответил мистер Свивеллер, - а какой от них прок? Пустые карманы, и больше ничего.

- Подожди, сейчас ты заговоришь другое, - сказал его приятель, подсаживаясь к столу. - Ты видел мою сестру Нелл?

- Видел. Ну и что?

- Правда, она хорошенькая?

- Очень даже, - согласился Дик. - Должен сказать к ее чести, что фамильного сходства между вами ни малейшего.

- Так, по-твоему, она хорошенькая? - нетерпеливо повторил его приятель.

- Да, - сказал Дик. - Хорошенькая, очень хорошенькая! А что из этого следует?

- Сейчас узнаешь. Ясно, как божий день, что мы со стариком так и будем на ножах по гроб жизни, и мне на него рассчитывать нечего. Надеюсь, ты это подметил?

- Летучая мышь и та это подметит при ярком дневном свете, - ответил Дик.

- Ясно также, что деньги, которые этот старый скряга - чтоб ему пусто было! - когда-то сулил завещать нам обоим, достанутся после его смерти ей одной.

Так или нет?

- Безусловно так. Впрочем, может быть, он изменил свои намерения после моей речи? Это вполне вероятно. Как я блеснул, Фред! "Вы видите перед собой милейшего старенького дедушку". По-моему, сильно сказано! Сильно и вместе с тем просто и мило. Тебе понравилось?

- Ему не понравилось, - ответил Фред. - Следовательно, в обсуждение твоей речи можно не вдаваться. Так вот слушай. Нелли пошел четырнадцатый год.

- Прелестная девочка, но маловата ростом для своих лет, - как бы в скобках заметил Ричард Свивеллер.

- Помолчи минуту, не то я ничего больше не скажу! - крикнул Трент, возмущенный тем, что его друг не проявляет никакого интереса к разговору. - Я подхожу к самому главному.

- Слушаю, - сказал Дик.

- Нелл девочка по натуре очень привязчивая и так воспитана, что легко поддается влиянию. Надо только взять ее в руки и действовать когда лаской, а когда и угрозами. У меня она будет как шелковая, я в этом уверен. Да что там разводить антимонии - всех преимуществ моего плана не перечислить и за неделю! Почему бы тебе не жениться на ней?

Внимая этой горячей и убедительной речи, Ричард Свивеллер посматривал на своего приятеля поверх стакана, но стоило только ему услышать последние слова Трента, как он весь преобразился от ужаса и с трудом выговорил: - Что?

- Я говорю, почему бы тебе… - повторил Трент твердым голосом, зная по опыту, какое это производит впечатление на его приятеля, - почему бы тебе не жениться на Нелли?

- Да ведь ей еще четырнадцати лет не исполнилось! - воскликнул Дик.

- Ну, не сию минуту, конечно! - сердито возразил ему Фред. - Через два года, через три, через четыре. Ведь ясно, что старик долго не протянет.

- Ясно-то оно ясно, - ответил Дик, покачав головой. - Но эти старики такой народ… Им нельзя доверяться, Фред. У меня есть тетушка в Дорсетшире, которая собиралась помереть, когда мне было восемь лет, да так и по сию пору все собирается. Ведь это такие обманщики, такие зловредные люди! Никаких твердых устоев. На них еще можно рассчитывать, Фред, когда в роду имеется предрасположение к апоплексии, но даже и в этом случае им ничего не стоит тебя надуть.

- Хорошо, возьмем худший исход, - сказал Трент так же твердо и по-прежнему не спуская глаз со своего приятеля. - Допустим, что старик проживет долго.

- То-то и оно-то, - сказал Дик. - Вот в чем беда.

- Повторяю: допустим, что он проживет долго, - продолжал Трент, - и я уговорю или - точнее - заставлю Нелл тайком выйти за тебя замуж. Как ты думаешь, что из этого получится?

- Семья и ежегодный шиш с маслом на ее содержание, - ответил Ричард Свивеллер после некоторого раздумья.

- Поверь мне, - снова заговорил Трент с той серьезностью, которая, независимо от того, была ли она искренняя или напускная, всегда производила неотразимое действие на Дика. - Поверь мне, у старика вся жизнь в Нелли, и все его силы, все помыслы отданы ей. Ему и в голову не придет лишить ее наследства за неповиновение, - впрочем, так же, как и помириться со мной, сколько бы я ни проявлял покорности, сколько бы ни блистал добродетелями. Он не способен ни на то, ни на другое. У кого есть глаза во лбу, тот не может не видеть этого.

- Да, это, кажется, маловероятно, - задумчиво пробормотал Дик.

- Не кажется, а так оно и есть. А если ты еще сумеешь подольститься к нему, чтобы заслужить прощение, сославшись, например, на бесповоротный разрыв, на смертельную вражду со мною - разумеется, только для виду, - тогда он живо сдастся. Что касается Нелл, то в этом можешь положиться на меня. Капля камень долбит. Выходит, проживет ли старик еще несколько лет, или скоро умрет, - разница невелика. Так или иначе, ты будешь единственным наследником старого скупердяя, мы с тобой вместе попользуемся его денежками, а тебе вдобавок достанется красивая молодая жена.

- В том, что он богач, сомнений быть не может? - спросил Дик.

- Сомнений? Ты разве не слышал, как он проговорился при нас? У него, видите ли, сомнения! Ты уж во всем готов сомневаться, Дик!

Утомительно излагать все, хитроумные повороты этого разговора, все способы, с помощью которых сопротивление Ричарда Свивеллера было постепенно сломлено. Достаточно сказать, что душевная пустота, корысть, бедность и страсть к мотовству вынудили его отнестись к этой затее благосклонно, а свойственная ему беспечность, не сдерживаемая никакими другими соображениями, легла на ту же чашку весов и решила дело. Немалую роль сыграло тут и влияние, которое издавна имел на него Трент, - влияние, пагубно отразившееся сначала на кошельке Дика и его видах на будущее, но не ослабевшее и по сию пору, хотя ему, бедняге, вечно приходилось отдуваться за своего распутного дружка, так как в девяти случаях из десяти Дик совершенно зря считался коварным искусителем Фреда, будучи на самом деле всего лишь безвольным орудием в его руках.

Планы, которыми руководствовалась другая сторона, были гораздо сложнее, чем мог предполагать Ричард Свивеллер, но мы предоставим им дозревать в тиши, поскольку сейчас они не представляют для нас интереса. Итак, переговоры закончились к обоюдному удовольствию приятелей, и мистер Свивеллер уже начал весьма цветисто изъяснять, что он не видит непреодолимых препятствий к тому, чтобы жениться на ком угодно, лишь бы невеста была с деньгами или с движимым имуществом и согласилась бы выйти за него замуж, как вдруг его речь была прервана стуком в дверь и проистекающей отсюда необходимостью крикнуть "прошу".

Дверь приотворилась, но приглашением Дика воспользовалась только чья-то рука, вся в мыльной пене, а также струя сильного табачного запаха. Табачный запах шел из лавки в нижнем этаже, а рука в мыльной пене, только что вынутая из ведра с теплой водой, принадлежала служанке, которая оторвалась от мытья полов, чтобы принять письмо, и теперь протягивала его из-за двери, заявляя, со свойственной ее племени способностью легко усваивать фамилии, что оно предназначается мистеру Вривеллеру.

Взглянув на адрес, Дик побледнел, и вид у него стал довольно глупый, но бледность и глупое выражение лица еще усилились, когда он ознакомился с содержанием письма и сказал, что роль галантного кавалера имеет и свои неудобства и что, прежде чем пускаться в подобные разговоры, ему следовало бы вспомнить о ней.

- О ней? О ком это? - осведомился Трент.

- О Софи Уэклс, - ответил Дик.

- Кто она такая?

- Она мечты моей царица, сэр, вот она кто такая, - сказал мистер Свивеллер и, сделав большой глоток искрометного, устремил на друга проникновенный взор. - Она прелестна и мила. Ты ее знаешь.

- Да, припоминаю, - небрежно бросил его приятель. - Ну и что?

- А вот то, сэр, - продолжал Дик, - что между мисс Софией Уэклс и скромным молодым человеком, который имеет честь беседовать с вами, зародились горячие и нежные чувства - чувства весьма благородного и возвышенного свойства. Сама богиня Диана, сэр, - та, чей рог сзывает на охоту, - не была столь безупречного поведения, сколь София Уэклс. Верьте мне, сэр.