Чарльз Диккенс - Мадфогские записки стр 10.

Профессор Ного пояснил, что, конечно, нельзя требовать, чтобы прибор действовал так же хорошо тогда, когда есть пожар, как тогда, когда нет пожара; но в первом случае, по его мнению, он будет в равной мере полезен, независимо от того, будет ли верх его наверху или внизу.

На этом наш корреспондент заканчивает свой в высшей степени талантливый и правдивый отчет, который навсегда прославит его за его научные достижения, а нас за нашу смелую предприимчивость. Нет нужды давать здесь общую оценку тех проблем, которые подверглись обсуждению; самих методов их рассмотрения; тех великих истин, которые они перед нами раскрыли. Они теперь достояние всего мира, и мы предоставляем всем читать, оценивать и извлекать пользу.

Подвергся обсуждению и вопрос о месте, где будет происходить съезд Ассоциации в следующем году; в итоге было принято решение, которое учитывает, после надлежащей проверки, качество вин в данном городе, разнообразие товаров на его рынках, гостеприимство жителей и удобства гостиниц. Мы надеемся, что наш корреспондент будет присутствовать и на следующем съезде, а мы снова будем иметь возможность представить его сообщения; всему миру. А пока, уступая пожеланиям многочисленных читателей, мы согласились пустить этот номер "Смеси" как в розничную, так и в оптовую продажу без какой-либо накидки на обычную цену.

Остается только добавить, что комитеты распущены, что в Мадфоге наступило полное успокоение, что профессора и члены Ассоциации после балов, soirees, и ужинов, и горячих взаимных поздравлений разъехались по домам до следующего года - и вслед им полетели наши самые добрые пожелания.

Подписано: Боз.

Полный отчет о втором съезде мадфогской ассоциации для усовершенствования всего-на-свете

В октябре минувшего года мы снискали себе бессмертную славу тем, что увековечили, ценой огромных затрат и таких усилий, каких еще не знала история периодической печати, труды Мадфогской Ассоциации для Усовершенствования Всего-на-свете, которая провела в том месяце свой первый полугодичный съезд, на удивление и радость всей Империи. В конце этого из ряда вон выходящего и весьма замечательного Отчета мы объявили, что, когда состоится Второй съезд этого Общества, мы будем снова на посту, снова приложим гигантские и вдохновенные усилия и снова заставим весь мир говорить о точности, достоверности, неизмеримой ценности и глубокой значительности нашего Отчета. Верные нашему обещанию, мы направили пароходом в Олдкасл (где 20-го с. м. состоялся Второй съезд Общества) того же сверхъестественно-одаренного джентльмена, который создал первый Отчет и, будучи наделен от природы выдающимися талантами, а к тому же располагая группой помощников, которые едва ли ему уступают в чем-либо, прислал нам серию писем, по точности описаний, по силе языка, по страстности мысли, по выразительности стиля и значительности содержания не имеющих себе равных в эпистолярной литературе всех времен и стран. Мы приводим корреспонденции этого джентльмена полностью и в том порядке, в каком они прибывали в нашу редакцию.

Кают-компании парохода, четверг,
половина девятою вечера

Когда я уезжал сегодня вечером с Нью-Берлингтон-стрит в наемном кабриолете номер четыре тысячи двести восемьдесят пять, я был во власти ощущений столь же непривычных, сколь и удручающих. Значительность той миссии, которую я. на себя взял; сознание, что я покидаю Лондон и, что еще более, странно, еду куда-то в другое место; чувство одиночества и непрерывная тряска привели мои мысли в полное расстройство и даже заставили меня забыть на какое-то время о моей дорожной сумке и шляпной картонке. Я буду вечно благодарен кучеру блэкуоллского омнибуса, который, въехав дышлом в дверцу моего кабриолета, разогнал обступившие меня смутные и не поддающиеся описанию видения. Но так уж созданы мы, люди, несовершенное творение природы!

Счастлив отметить, что я первый ступил на борт парохода и, таким образом, буду иметь возможность давать вам отчет о всем случившемся по мере того, как оно будет передо мной совершаться. Густой дым валит из трубы парохода, как и из уст членов команды; а капитан, как мне сообщают, сильно пьян и лежит в своем маленьком домике на палубе, несколько напоминающем будку на заставе. Из слов окружающих я заключаю, что он приказал развести пары.

Вы легко догадаетесь, с каким чувством я узнал только что, что моя койка в той же каюте, где находятся и койки, заказанные профессором Вуденсконсом, м-ром Слэгом и профессором Граймом. Профессор Вуденсконс занимает койку надо мной, а м-р Слэг и профессор Грайм две койки напротив. Их багаж уже прибыл. На постели м-ра Слэга лежит какая-то длинная жестяная труба, около трех дюймов в диаметре, аккуратно закрытая с обоих концов. Что в ней может быть? Конечно, какой-нибудь мощный прибор новой конструкции.

Десять минут десятого

Никто еще не прибыл, и ничто новое еще не встретилось мне, кроме нескольких говяжьих и бараньих туш, из чего я заключаю, что на завтра готовится славный простой обед. Снизу доносится какой-то странный запах, который по началу меня немного обеспокоил; но поскольку стюард говорит, что там всегда такой запах и он никогда не проходит, я уже опять спокоен. Я узнал от него же, что различные секции будут размещены в гостиницах "Черный слуга и Колики" и "Мозоль и Выдержка". Если это сообщение верно (а я не имею оснований в том сомневаться), ваши читатели сделают из этого те выводы, какие им подскажут их различные взгляды и убеждения.

Я записываю здесь эти наблюдения по мере того, как они у меня возникают, или по мере того, как я узнаю те или иные факты - для того, чтобы мои первые впечатления не потеряли ничего от своей изначальной живости. Я буду отправлять их вам небольшими пакетами, как только будет представляться к тому возможность.

Половина десятого

На пристани обозначился какой-то темный предмет. Думаю, что это пассажирская карета.

Без четверти десять

Нет, ошибся.

Половина одиннадцатого

Каждую минуту вливаются новые пассажиры. Четыре переполненных омнибуса только что прибыли на пристань, все в движении. Очень шумно; суета, толкотня. В каютах накрывают на стол, и стюард расставляет на столах, по самой середине, на равном расстоянии одну от другой, голубые тарелки с ломтями сыра. Много таких ломтей он роняет на пол, но уже, видимо, привыкши к этому, очень ловко поднимает их с пола и, вытерев рукавом, бросает обратно в тарелку. Это молодой человек чрезвычайно приятной наружности, то ли грязный, то ли мулат, но думаю, что - первое.

Один довольно примечательный старый джентльмен, который приехал на пристань в омнибусе, только что разругался с носильщиками, и вот он, шатаясь, идет к судну с большим чемоданом в руках. Верю и надеюсь, что он дойдет благополучно, но сходни, по которым он должен пройти, узкие и скользкие. Что это, всплеск? Боже милостивый!

Я только что вернулся с палубы. Чемодан стоит у самого края пристани, а старого джентльмена нигде не видно. Сторож не может сказать с уверенностью, свалился он в воду или нет, но обещает, что завтра же, первым делом, поищет его багром. Да увенчаются успехом его гуманные усилия!

Только что прибыл профессор Ного в ночном колпаке под шляпой. Он заказал стакан грога с сухим бисквитом и таз, а затем сразу лег в постель. Что бы это могло значить?

Три остальных ученых джентльмена, о которых я упоминал выше, уже на борту, и уже все опробовали свои койки, за исключением профессора Вуденсконса, - ему досталась одна из верхних, и он никак не может туда взобраться. А м-р Слэг, который лежит на другой верхней, не может оттуда слезть, и слуга подаст ему ужин туда, наверх. Я имел честь представиться этим джентльменам, и мы дружески уговорились, в каком порядке мы будем ложиться спать; об этом необходимо было условиться, потому что, хотя каюта и очень комфортабельна, на полу ее может поместиться одновременно только один джентльмен, да и то он должен снимать сапоги в коридоре.

Как я и предвидел, ломти сыра предназначались для ужина пассажиров, и в настоящее время они в процессе поглощения. Ваши читатели с удивлением узнают, что профессор Вуденсконс уже восемь лет воздерживается от сыра, хотя масло принимает в значительных количествах. Профессор Грайм, поскольку он потерял несколько зубов, не может, как я наблюдаю, есть корочки без того, чтобы не размочить их предварительно в портере из своей собственной бутылки. Как интересны все эти личные особенности каждого из них!

Половина двенадцатою

Профессора Вуденсконс и Грайм, с добродушием, которое нас всех восхищает, решили разыграть бутылку подогретого портвейна. Возник небольшой спор о том, будет ли платить тот, кто выиграет при первом же броске монеты, или тот, кто будет иметь лучший результат по трем броскам. В конце концов был принят этот последний вариант. Мне очень хотелось бы, чтобы выиграли оба джентльмена; но так как это невозможно, признаюсь, что я лично (говорю от своего имени и нисколько не связываю этим выражением моих личных чувств ни вас, ни ваших читателей) мечтаю о победе профессора Вуденсконса. Я и поставил на этого джентльмена в размере восемнадцати пенсов.

Без двадцати минут двенадцать

Профессор Грайм по нечаянности выбросил свою полкрону через одно из окон каюты, и было решено, что вместо него будет метать стюард. Мазать можно на каждого и в любом размере, но желающих мазать не оказалось.