Всего за 99 руб. Купить полную версию
Как-то после обеда, когда наша работа была в полном разгаре и я складывал деньги в сигарные ящики: в один ящик по два доллара, в другой - по одному, а Энди насвистывал: "Не для нее венчальный звон", - входит к нам вдруг какой-то маленький шустрый субъект и так шарит глазами по стенам, будто он напал на след пропавшей из музея картины Гейнсборо. Чуть я увидел его, я почувствовал гордость, потому что наше дело правильное и придраться к нему невозможно.
- У вас сегодня что-то очень много писем, - говорит человечек.
- Идем, - говорю я и беру шляпу. - Мы вас уже давно поджидаем. Я покажу вам наш товар. В добром ли здоровье был Тедди, когда вы уезжали из Вашингтона?
Я повел его в гостиницу "Ривервью" и познакомил с миссис Троттер. Потом показал ему банковую книжку, где значились две тысячи долларов, положенных на ее имя.
- Как будто все в порядке, - говорит сыщик.
- Да, - говорю я, - и если вы холостой человек, я позволю вам поговорить с этой дамой. С вас мы не потребуем двух долларов.
- Спасибо, - отвечал он. - Если бы я был холостой, я бы, пожалуй… Счастливо оставаться, мистер Питерс.
К концу трех месяцев у нас набралось что-то около пяти тысяч долларов, и мы решили, что пора остановиться: отовсюду на нас сыпались жалобы, да и миссис Троттер устала, - ее одолели поклонники, приходившие лично взглянуть на нее, и, кажется, ей это не очень-то нравилось.
И вот, когда мы взялись за ликвидацию дела, я пошел к миссис Троттер, чтобы уплатить ей жалованье за последнюю неделю, попрощаться с ней и взять у нее чековую книжку на две тысячи долларов, которую мы дали ей на временное хранение.
Вхожу к ней в номер. Вижу: она сидит и плачет, как девочка, которая не хочет идти в школу.
- Ну, ну, - говорю я, - о чем вы плачете? Кто-нибудь обидел вас или вы соскучились по дому?
- Нет, мистер Питерс, - отвечает она. - Я скажу вам всю правду. Вы всегда были другом Зики, и я не скрою от вас ничего. Мистер Питерс, я влюблена. Я влюблена в одного человека, влюблена так сильно, что не могу жить без него. В нем воплотился весь мой идеал, который я лелеяла всю жизнь.
- Так в чем же дело? - говорю я. - Берите его себе на здоровье. Конечно, если ваша любовь взаимная. Испытывает ли он по отношению к вам те особые болезненные чувства, какие вы испытываете по отношению к нему?
- Да, - отвечает она. - Он один из тех джентльменов, которые приходили ко мне по вашему объявлению, и потому он не хочет жениться, если я не дам ему двух тысяч. Его имя Уильям Уилкинсон.
Тут она снова в истерику.
- Миссис Троттер, - говорю я ей, - нет человека, который более меня уважал бы сердечные чувства женщины. Кроме того, вы были когда-то спутницей жизни одного из моих лучших друзей. Если бы это зависело только от меня, я сказал бы: берите себе эти две тысячи и будьте счастливы с избранником вашего сердца. Мы легко можем отдать вам эти деньги, так как из ваших поклонников мы выкачали больше пяти тысяч. Но, - прибавил я, - я должен посоветоваться с Энди Таккером. Он добрый человек, но делец. Мы пайщики в равной доле. Я поговорю с ним и посмотрю, что мы можем сделать для вас.
Я вернулся к Энди и рассказал ему все, что случилось.
- Так я и знал, - говорит Энди. - Я все время предчувствовал, что должно произойти что-нибудь в этом роде. Нельзя полагаться на женщину в таком предприятии, где затрагиваются сердечные струны.
- Но, Энди, - говорю я, - горько думать, что по нашей вине сердце женщины будет разбито.
- О, конечно, - говорит Энди - И потому я скажу тебе, Джефф, что я намерен сделать. У тебя всегда был мягкий и нежный характер, я же прозаичен, суховат, подозрителен. Но я готов пойти тебе навстречу. Ступай к миссис Троттер и скажи ей: пусть возьмет из банка эти две тысячи долларов, даст их своему избраннику и будет счастлива.
Я вскакиваю и целых пять минут пожимаю Энди руку, а потом бегу назад к миссис Троттер и сообщаю ей наше решение, и она плачет от радости так же бурно, как только что плакала от горя.
А через два дня мы упаковали свои вещи и приготовились к отъезду из города.
- Не думаешь ли ты, что тебе следовало бы перед отъездом нанести визит миссис Троттер? - спрашиваю я у него. - Она была бы очень рада познакомиться с тобой и выразить тебе свою благодарность.
- Боюсь, что это невозможно, - отвечает Энди. - Как бы нам на поезд не опоздать.
Я в это время как раз надевал на себя наши доллары, упакованные в особый кушак, - мы всегда перевозили деньги таким способом, как вдруг Энди вынимает из кармана целую пачку крупных банкнот и просит приобщить их к остальным капиталам.
- Что это такое? - спрашиваю я.
- Это две тысячи от миссис Троттер.
- Как же они попали к тебе?
- Сама мне дала, - отвечает Энди. - Я целый месяц бывал у нее вечерами… по три раза в неделю…
- Так ты и есть Уильям Уилкинсон? - спрашиваю я.
- Был до вчерашнего дня, - отвечает Энди.
Летний маскарад
Перевод М. Беккер
- Нелегко служить у Сатаны, - сказал Джефф Питерс. - Когда все отдыхают, тут-то он как раз и навалит на тебя кучу работы. Как говорил не то старик доктор Уоттс, не то святой Павел, а может, еще какой-то диагност - "Для праздных рук всегда найдет он дело".
Помню, однажды летом я и мой компаньон Энди Таккер решили немножко отдохнуть, но всегда получается так, что наши дела увязываются за нами, куда бы мы ни двинулись.
То ли дело проповедник - он может бросить все свои обязанности и предаться радостям жизни. 31 мая он закрывает свою кафедру фольгой и москитной сеткой, хватает клюшку для гольфа, требник и удочку и отправляется бродяжничать вокруг озера Комо или по Атлантик-Сити - в зависимости от того, насколько громогласно взывает к нему его паства. И вот, сэр, на целых три месяца он может забыть про свой бизнес - знай себе выискивай во Второзаконии, Книге притчей Соломоновых или в Послании к Тимофею цитаты, чтоб искупить свои мелкие летние грешки вроде того, что проиграл в рулетку два-три золотых или давал уроки плавания вдове пресвитерианина.
Однако я хотел описать вам наш с Энди летний отпуск, который оказался совсем не отпуском.
Нам надоели финансы и все прочие отрасли еретического плутовства. Даже Энди Таккер, чей мозг работает почти без передышки, начал скрипеть, как пресс для теннисной ракетки.
- Эх-ма! - говорит Энди. - Я устал. Дай пару! Полный ход вперед! Покатим на Ривьеру! Где моя яхта "Корсар"? Хочу слоняться праздно и душу ублажать, как заявил Уолт Уитьер. Хочу сыграть в пинокль с кардиналом Мерри дель Валем, или задать порку арендаторам в моих территаунских поместьях, или, нарядившись в шотландскую юбку, произносить речи на летнем сборе учителей в Шатокве, или делать еще что-нибудь этакое необычное, летнее, солнечное, непохожее на вульгарную кражу со взломом.
- Терпение, - говорю я. - Прежде чем насладиться лаврами, венчающими ноги великих капитанов промышленности, тебе придется подняться на ступень выше в твоей собственной профессии. Что касается меня, Энди, то мне нужен летний отдых в горной деревушке вдали от сцен воровства, труда и концентрации капитала. Я тоже устал, и недельки три-четыре безгрешности позволят нам войти в хорошую форму, а осенью мы снова примемся облегчать бремя белого человека.
Энди одобрил идею лечения отдыхом. Мы обратились к агентам бюро путешествий при всех железных дорогах с просьбой прислать нам литературу о курортах, и целую неделю потратили на изучение вопроса, куда нам ехать. Я всегда считал, что первым в мире агентом бюро путешествий был этот субъект по фамилии Генезис. Однако в его время не было никакой конкуренции, и когда он сказал: "Господь сотворил землю за шесть дней и увидел, что это хорошо весьма", ему и в голову не приходило, до какой степени пресс-агенты летних гостиниц будут впоследствии изощряться в плагиатах с его писаний.
Досконально изучив эти проспекты, мы ясно поняли, что вся Америка от Пассадумкега, что в штате Мэн, до Эль-Пасо и от Скагуэя до Ки-Уэста - не что иное, как рай, переполненный горными вершинами, кристально чистыми озерами, яйцами прямо из-под кур, гольфом, девицами, гаражами, прохладительными бризами, пикниками, клозетами под сенью струй, теннисом - и все это не более чем в двух часах езды.
Ну вот, значит, мы с Энди выбрасываем эти книжонки на помойку, складываем чемодан, покупаем билеты на шестичасовой поезд "Летающая черепаха" и едем на станцию Вороний Бугор - забытое богом местечко в горах на линии Теннесси - Северная Каролина.