Было ещё рано, и ключи от квартиры мисс Пенроуз лежали в новой крокодиловой сумочке, которую миссис Харрис достала из чемодана, едва покинув аэропорт. Она сказала себе: "Бедняжка мисс Пенроуз. Ещё рано; а что если сегодня она принимает какую важную шишку? Зайду-ка я к ней и, сюрприза ради, приберусь как надо".
Она села на соответствующий автобус и вскоре уже открывала уличную дверь дома мисс Пенроуз.
И стоило ей открыть эту дверь, как она услышала громкие всхлипывания. Миссис Харрис бегом поднялась по лестнице в крохотную комнатку и обнаружила девушку лежащей на кровати лицом в подушку и безутешно рыдающей.
Миссис Харрис ласково положила руку на вздрагивающеё плечо и произнесла:
- Ну-ну, дорогая, в чем дело? Не может быть, чтобы дело было совсем уж плохо. Если у вас беда - может, я смогу помочь?
Мисс Пенроуз села.
- ВЫ?! - сердито повторила она, вытирая опухшие от слез глаза. Затем, уже более мягко, она сказала: - Ах, это вы, миссис Харрис… Нет, никто в мире мне не поможет. Я хочу умереть… А если уж вы так хотите знать - режиссер, мистер Корнголд, пригласил меня поужинать в "Каприс". Это - мой единственный шанс произвести на него впечатление и получить хорошее место. Почти ВСЕ девушки… то есть друзья… мистера Корнголда вышли в звезды…
- Не вижу, из-за чего тут плакать, - объявила миссис Харрис. - Вы обязательно будете звездой, я уверена.
Душераздирающеё горе мисс Пенроуз мигом обратилось в гнев.
- Ох, да нельзя же говорить такие глупости! - взвилась она. - Вы что, не видите? Я не могу пойти с ним. Мне нечего надеть! Одно мое хорошее платье в чистке, а на другом пятно. А мистер Корнголд как раз обращает много внимания на то, как одеты девушки, с которыми он куда-нибудь идёт!
А теперь представьте себя на месте миссис Харрис, у которой в пластиковом чемоданчике на лестнице лежит - сами знаете что. Могли бы вы удержаться от того, чтобы выполнить роль феи-крёстной? Особенно если вы ещё под впечатлением нежности и простоты Наташи, внутреннего тепла мадам Кольбер и доброты всех остальных, с кем вы познакомились? И если вы знаете, что значит - хотеть чего-то, хотеть изо всех сил, и знать, что это что-то - недостижимо?
Так что нет ничего удивительного, что прежде чем миссис Харрис успела понять, что говорит, она сказала:
- Вот что: может быть, я и правда могу вам помочь. Я могу одолжить вам свое платье, оно от Диора.
- Ваше… ЧТО?! Вы… вы, отвратительное существо! Да как вы смеете смеяться надо мной?! - маленький ротик мисс Пенроуз кривился от злости, а глаза метали молнии.
- А я вовсе не смеюсь. Это правда, Бог свидетель. Я сейчас прямо из Парижа - купила себе платье от Диора. Можете взять его до завтра, если оно вам поможет с мистером Корнголдом.
Каким-то образом мисс Пенроуз (она же Э.Снит) смогла взять себя в руки - инстинкт подсказал ей, что никогда нельзя знать, чего ожидать от этой маленькой уборщицы. Поэтому она сказала:
- Извините. Я не хотела… но откуда у вас… где Оно?!
- А вот, - миссис Харрис распахнула чемоданчик. Удивление, волнение, восторг и радость в глазах девушки стоили красивого жеста миссис Харрис!
- О-о-о! - воскликнула она. - Я не могу поверить!..
В один миг она освободила платье от слоев гофрированной бумаги, подняла его и, прижав к груди, жадно дрожащими пальцами принялась искать этикетку.
- О! Это действительно Диор!!! Можно, я примерю его прямо сейчас, миссис Харрис? У нас ведь почти одинаковый размер! Ой, сейчас умру!..
В один миг она разделась; миссис Харрис помогла ей влезть в платье - и через несколько минут "Искушение" вновь играло ту роль, для которой было предназначено: мисс Пенроуз, чьи восхитительные плечи и белокурая головка поднимались над облаком шифона и тюля, была одновременно Венерой, выходящей из пены морской, и миссис Снайт, поднимающейся с постели.
Мисси Харрис и девушка восхищенно смотрели в большое, в полный рост, зеркало в дверце шкафа. Наконец, актриса сказала:
- Какая вы добрая, что разрешили мне надеть его. Я буду очень аккуратна. Вы просто не знаете, что это для меня значит!..
Но миссис Харрис как раз знала. К тому же ей казалось, что сама судьба хотела, чтобы чудесное платье носили, чтобы его видели, чтобы оно не висело в тёмном шкафу… Поэтому она спросила:
- Вы не против, если я приду к ресторану, где вы ужинаете, и постою у входа - посмотрю на вас, когда вы приедете? Конечно, я к вам не буду подходить или говорить с вами…
Мисс Пенроуз любезно согласилась.
- Конечно, я не против. А если вы встанете справа от дверей, когда я буду выходить из "роллс-ройса" мистера Корнголда, я даже повернусь вот так, чтобы вам было лучше видно.
- О, - сказала миссис Харрис. - Это так любезно с вашей стороны.
И она в самом деле так думала.
Мисс Пенроуз сдержала обещание - или вернее, сдержала наполовину, потому что вечером поднялся ветер и принёс дождливую грозовую ночь, и когда в половине десятого "роллс-ройс" мистера Корнголда остановился у входа в "Каприс", гроза бушевала вовсю. Миссис Харрис стояла справа от дверей, под сомнительной защитой парусинового козырька.
Прибытию будущей звезды сопутствовал раскат грома и сильный порыв ветра; мисс Пенроуз помедлила секунду, повернувшись к миссис Харрис с изящно склонённой головкой и слегка разведя полы накидки. Затем, встряхнув золотистой гривой, она вбежала в дверь. Миссис Харрис лишь на миг увидела под накидкой блеск чёрных бус и розовато-бело-кремовую пену шифона и тюля.
Но тем не менее она была вполне счастлива и даже постояла немного у подъезда "Каприс", погрузившись в созерцание воображаемых картин. Вот сейчас метрдотель низко кланяется её платью и ведет Его к лучшему столику, который приберегают для самых почётных гостей. Конечно, каждая из сидящих в зале дам сразу узнает Платье От Диора; вслед Ему поворачивают головы; между столиками плывёт бархатный чёрный низ, на котором соблазнительно покачиваются тяжёлые гагатовые бусы, и белый верх - красивая юная грудь, плечи, руки, шея словно вырываются из великолепной оболочки. Мистер Корнголд, конечно, доволен и горд, и уж конечно, он поймет, что такой красивой и великолепно одетой девушке непременно надо дать важную роль в следующей постановке.
И никто, ни одна душа там не догадывается, что изысканное платье, сделавшее это возможным, платье, на которое все смотрят сейчас с завистью или восхищением, является исключительной собственностью миссис Ады Харрис, уборщицы - № 5, Виллис-Гарденс, Бэттерси.
И она улыбалась на всем пути домой - а путь был неблизкий и автобус шёл долго. Всё было в порядке, оставалась лишь нетерпеливо ждущая её миссис Баттерфилд. Она, конечно, захочет увидеть платье и услышать всю историю… Но почему-то миссис Харрис чувствовала, что не хочет рассказывать подруге, что одолжила платье актрисе. А почему, она и сама не знала.
Но, добравшись до дома, она уже нашла решение. Чуточка невинной выдумки плюс усталость помогут отложить вопрос.
- Господи, - охнула она из глубин сердечных объятий, в которые заключила её миссис Баттерфилд, - я так устала, что хоть пальцами веки поддерживай. Уже так поздно - я не могу остаться даже на чашечку чая.
- Бедняжка, - пожалела её миссис Баттерфилд. - Я тебя не задержу. Покажи мне только платье…
- Его пришлют завтра (это была полувыдумка, полуправда). - Тогда я тебе всё и расскажу.
Дома, в постели, миссис Харрис вновь отдалась восхитительному чувству завершённого дела, чувству победы - и быстро уснула без малейшей тени предчувствия того, что нёс завтрашний день.
14
Мисс Пенроуз и её квартирке миссис Харрис отводила время с пяти до шести вечера. Убирая квартиры прочих клиентов и восстанавливая мир - впрочем, все были так рады её возвращению, что не особо говорили о её затянувшемся отсутствии, - так вот, весь этот день она дрожала от нетерпения, предвкушая встречу с актрисой. Наконец, стрелки часов подползли к пяти, и миссис Харрис почти побежала в квартирку, некогда бывшую частью конюшни при большом доме на площади. Открыв дверь, она замерла у начала длинной лестницы.
Первым её чувством было разочарование, потому что в квартире было темно и тихо, а миссис Харрис, конечно, хотела бы услышать из уст самой девушки историю её триумфа, триумфа "Искушения", и узнать об эффекте, который платье произвело на придирчивого мистера Корнголда.
Но странный, незнакомый запах, стоявший на лестнице, заставил миссис Харрис похолодеть от тревоги. Главное - запах не был таким уж незнакомым. Почему он напомнил ей о войне, которую она пережила в Лондоне - сыплющиеся дождём бомбы, море огня?..
Поднявшись по лестнице, миссис Харрис включила свет в прихожей и в комнате и вошла. В следующее мгновение она, замерев от ужаса, увидела останки своего платья. Теперь она знала, что за запах донесся до неё на лестнице и заставил её вспомнить ночи, когда на Лондон рушился ливень зажигательных бомб.
Платье от Диора было небрежно брошено на развороченную кровать; и как ужасная рана, зияла на нем прожжённая бархатная панель, окружённая оплавленными бусинками.
Подле лежала бумажка в один фунт и поспешно нацарапанная записка. Пальцы миссис Харрис так дрожали, что она не сразу смогла прочесть эту записку. Вот что в ней было: