Десять сентаво
(пер. И. Ивановой)
Нет, нет, это произошло не у нас, у нас ни одна газета ничего подобного себе не позволит, да и общественное мнение, народ, улица, так сказать, у нас не флюгер какой-нибудь. Произошло это в Лиссабоне во время одного из тамошних политических переворотов, когда пал один режим и власть захватил другой, как, собственно, бывает и в других государствах.
Сеньора Варгу это не особенно заботило, поскольку к политике он был равнодушен и лишь возмущался про себя, сетуя на то, что беспокойство, которое снова овладевает умами, отвлекает людей от занятий, по его мнению, куда более благородных и полезных. Словом, дон Маноэль любил покой и свое дело; он возглавлял Общество народного просвещения и неколебимо верил, что через врата просвещения народ придет к благополучию и свободе, что "в труде и учении - наше спасение" и тому подобное.
В то утро он был занят составлением писем - в Монсараж, относительно цикла популярных лекций по астрономии, и в Моура - по поводу беседы о гигиене младенцев, когда домой вернулась с покупками его прислуга, вся красная, с негодующе вытаращенными глазами.
- Вот, дождались, сеньор! - заявила она и бросила на стол помятую вечернюю газету. - Я ухожу от вас, сеньор! Я женщина порядочная и в таком доме служить не стану!
- Что такое? Что такое? - удивился сеньор Варга, поверх очков взглянув на газету. И оторопел: прямо на первой странице он увидел жирный заголовок:
РУКИ ПРОЧЬ, СЕНЬОР МАНОЭЛЬ ВАРГА!
Сеньор Маноэль Варга не поверил глазам своим.
- Откуда вы это взяли, несчастная? - воскликнул он.
Газету дал ей мясник и показал статью, да и все только об этом и говорят. А еще все говорят, и что этого, мол, так оставлять нельзя и презренному изменнику и собаке дону Варге не место на их улице.
- Кто же эти "все"? - в недоумении переспросил сеньор Варга.
- Все, - хозяйки, служанки, мясник и пекарь.
- Я у вас больше не останусь, - яростно взвыла она, заливаясь слезами. - Ведь они же придут сюда и спалят дом - и правильно сделают! Вот тут в газете черным по белому написано, кто что творит и что за всем этим кроется… И это - благодарность за мою верную службу!
- Пожалуйста, оставьте меня одного, - попросил удрученный дон Маноэль. - А если вы и вправду хотите уйти, я вас не удерживаю.
И тогда наконец он смог прочесть, что же было написано в газете.
РУКИ ПРОЧЬ, СЕНЬОР МАНОЭЛЬ ВАРГА!
"Скорее всего, это какой-нибудь другой Варга", - подумал он с робкой надеждой, продолжая читать дальше. Увы, речь все-таки шла о нем. "Народ покончит с вашей так называемой "просветительской" деятельностью, сеньор Варга, которой вы годами отравляли души наших людей! Народ отвергает глубоко чуждое ему, насквозь прогнившее просвещение, которое порождает в нем лишь нравственную порочность, слабоволие и внутреннюю неуверенность; народ больше не позволит вам, сеньор Варга, под видом полезных сведений распространять свои подрывные идеи среди молодежи и простого люда…"
Сеньор Варга выронил газету и опечалился. Что же подрывного в его занимательной астрономии или в лекциях о гигиене младенцев? Он не понимал, да и не пытался этого понять. Он просто верил в просвещение и любил народ, вот и все. Сколько людей ходило на эти лекции, а теперь тут пишут, что никому, мол, они не нужны и что народ с возмущением отвергает их. Сеньор Варга покачал головой и попытался читать дальше. "Если власти не примут мер против ваших безобразий, наш пробудившийся народ сам наведет порядок, и тогда берегитесь, сеньор Маноэль Варга!"
Сеньор Маноэль Варга аккуратно сложил и разгладил газету. Это конец, сказал он себе. Однако он все равно не понимал, что же так вдруг изменилось на свете и в людях и отчего то, что вчера было хорошо, сегодня в одно мгновение стало вредоносным и губительным. Но еще меньше он понимал, откуда ни с того ни с сего в людях взялось столько ненависти. Боже праведный, столько ненависти! Старый дон Маноэль покачал головой и посмотрел в окно на площадь Сао-Жоао. Площадь была очаровательна и мила, как обычно, оттуда доносились веселые крики детей и лай щенка. Сеньор Варга снял очки и медленно стал протирать их. Боже праведный, столько ненависти! Да что же это сделалось с людьми? Верно, за ночь все переменилось. А служанка… сколько лет она живет у него… Сеньор Варга с тоской подумал о своем вдовстве… А живи сейчас покойница жена - неужто и она переменилась бы?..
Сеньор Варга вздохнул и поднял телефонную трубку. Позвоню-ка я своему старому другу де Соузе, решил он, Соуза мне посоветует что-нибудь…
- Алло, говорит Варга.
Молчание.
- Соуза слушает. Что вам угодно?
Сеньор Варга слегка запнулся.
- Только… спросить. Вы читали эту статью?
- Читал.
- Простите… что же мне делать?
Нерешительное молчание.
- Ничего. Вы должны осознать, что… времена изменились, не так ли? И поступайте применительно к обстоятельствам.
Дзинь.
Сеньор Варга не мог попасть петлей трубки на крючок. И это был его лучший друг. Как все может перемениться! "Поступайте применительно к обстоятельствам", но как? Как должен вести себя человек, которого ненавидят? Тоже начать ненавидеть? И как пробудить в себе ненависть, если всю жизнь ты учил любить?
Что же, буду вести себя применительно к обстоятельствам хотя бы с точки зрения соблюдения формальностей, решил дон Маноэль, и он сел за стол и ровным почерком написал, что слагает с себя обязанности председателя Общества народного просвещения. В связи с изменившимися обстоятельствами и так далее. Сеньор Варга перевел дух и надел шляпу. Лучше самому отнести письмо и поскорее с этим покончить.
Варга шел по улице предместья, и ему казалось, что и дома смотрят на него как-то по-другому, чуть ли не враждебно, тоже, видимо, в связи с изменившимися обстоятельствами. Соседи, верно, говорят меж собой: "А-а, это тот самый Варга, который отравляет душу народа". А кто-нибудь тем временем, глядишь, мажет его ворота дегтем - ничего удивительного. Сеньор Варга пошел быстрее, применяясь к обстоятельствам. Видно, придется переселиться в другое место, мелькнуло у него в голове, продать свой домишко… словом, вести себя применительно к обстоятельствам, а?
Сеньор Варга сел в трамвай и забился в угол. Два-три пассажира читали как раз ту самую газету. "Руки прочь, сеньор Маноэль Варга!" "Если меня узнают, - подумал про себя дон Маноэль, - вон тот сумрачный господин наверняка покажет на меня пальцем:
- Видите? Это тот самый Варга, который распространял подрывные идеи! И у него еще хватает совести показываться на людях!
Выйду-ка я лучше из трамвая, - со стесненным сердцем подумал сеньор Варга, ощущая на себе враждебные взгляды, - Господи, как человеческие глаза умеют ненавидеть!"
- Билетик, сеньор! - раздался над ним голос кондуктора.
Сеньор Варга даже вздрогнул и вытащил из кармана горсть мелочи, но тут одна монетка в десять сентаво выскользнула и покатилась под лавку.
Кондуктор стал искать ее.
- Бог с ней, - отсчитывая деньги, торопливо проговорил сеньор Варга, не желая привлекать к себе внимания.
Сумрачный господин отложил газету и наклонился, высматривая под лавкой монетку.
- В самом деле, она того не стоит, - нервно уверял его дон Маноэль.
Что-то проворчав, господин полез под лавку, остальные пассажиры с интересом и пониманием наблюдали за ним.
- Наверно, сюда закатилась, - говорит будто про себя другой господин и опускается на корточки, чтобы лучше видеть.
Сеньор Варга сидит как на иголках.
- Благодарю вас… спасибо, но в самом деле не стоит, - лепечет он.
- Вот она! - восклицает второй господин, засунувший голову под лавку. - Здесь она, негодная, только в щели застряла. Нет ли у вас ножичка?
- Нет, - виновато произносит дон Маноэль, - ну, пожалуйста, прошу вас… она не стоит ваших усилий…
Тут третий господин откладывает газету и, ни слова не говоря, начинает рыться в карманах, достает кожаный футляр, а из него - серебряный ножичек.
- Покажите где, - обращается он ко второму господину, - я ее достану.
Весь трамвай с напряжением и радостью следит, как третий господин ковыряет ножичком в полу.
- Сейчас! - довольно рокочет он, монетка выскакивает и катится дальше.
Четвертый пассажир наклоняется и ловит ее.
- Вот она! - торжествующе объявляет он, красный от натуги, распрямляется и, пыхтя, протягивает ее сеньору Варге. - Пожалуйста.
- Спасибо… благодарю вас, господа, - лепечет растроганный сеньор Варга. - Вы были очень любезны, и вы, господа, тоже, - вежливо раскланивается он на все стороны.
- Не стоит благодарности, - бурчит третий господин.
- Не за что, - отзывается второй.
- Главное, что нашлась, - добавляет первый.
Пассажиры улыбаются и кивают. Главное, что нашлась, ура!
Сеньор Маноэль Варга, розовый от смущения и всеобщего внимания, сидит, не шелохнувшись, и тем не менее видит, что тот с ножичком, подымает газету и принимается читать статью "Руки прочь, сеньор Маноэль Варга!".
Когда Сеньор Варга выходит из трамвая, пассажиры дружески кивают ему, а читатели газет поднимают глаза со словами:
- Аdeus, сеньор!
Примечания
1
Рассказ "Ореол" впервые опубликован в газете "Литове новины" 24 апреля 1938 года.
2
В чешском языке сходные по звучанию слова: gloriola (ореол); и variola (оспа).
3
Прощайте (португ.).