- Разумеется, попадают! - с уверенностью откликнулась дьяволица.
Боккаччо по-прежнему только хлопал глазами.
- Итак, из этого следует, что в ад попадают все души, - сказал на это Данте. - А если учесть еще и соотношение рождаемости и смертности, то можно предположить, что число душ в аду растет по экспоненте. Теперь рассмотрим, что следует из изменения объема ада, так как по закону Бойля - Мариотта, для того чтобы сохранить давление и температуру, объем должен расти пропорционально числу прибывающих душ…
Тут дьяволица перебила Данте:
- Из этого следует два варианта развития событий!
- Совершенно верно, - согласился Данте. - Первый вариант: если объем ада увеличивается меньше, чем это необходимо для душ, которые попадают туда, температура и давление возрастут настолько, что ад взорвется. Второй вариант: если ад расширяется быстрее, чем нужно для того, чтобы принять поступающие в него души, температура и давление упадут настолько, что ад переохладится и замерзнет.
- Так какой из вариантов правилен? - боязливо спросил Боккаччо.
- Если принять во внимание, - ответил ему Данте, - заявление, сделанное в совершенно категорической форме твоей девушкой, которое звучало следующим образом: "Скорее ад замерзнет, чем я с тобой пересплю", и учесть также, что вчера она все-таки переспала со мной, верной должна оказаться теория номер два, то есть ад, несомненно, экзотермален и он замерз.
- И каков же вывод? - спросила дьяволица, не замечая, что Боккаччо остолбенел от неожиданности.
Данте, тоже словно не видя этого, подвел итог:
- Вывод из всего вышеизложенного следующий. Если ад замерз и больше не может принимать души, принять их может только небо, что доказывает существование Бога. А это объясняет и то, почему твоя девушка, Боккаччо, вчера кричала: "Ах, Боже мой, Боже мой!"
- Отличный ответ, на пять с плюсом! - воскликнула дьяволица и добавила: - Ты можешь войти. Это прекрасно, что теперь здесь будет кто-то, так хорошо разбирающийся в том, что такое ад.
И Данте вошел в ад.
- А я? - крикнул Боккаччо. - Что будет со мной?
- Ты не ответил на вопрос. Тебя мы вернем назад.
- Назад? Куда это? - перепугался Боккаччо.
- Назад, в жизнь. Для нас ты еще не созрел.
И все? А что было потом?
Думаю, это вы знаете сами. Данте написал про Ад, Чистилище и Рай, то есть "Божественную комедию", а Боккаччо - непотребный "Декамерон".
Ипсипил Даскалакис (ГРЕЦИЯ)
Ипсипил Даскалакис, греческий поэт и прозаик, родился на острове Корфу, его детство прошло с отцом-рыбаком на Итаке. Потом он изучал медицину в Белграде и Афинах, писал для афинских "То Вима", "Та Неа" и нескольких салоникских газет. Автор поэтических сборников "Восхождение в безвременьи" и "За чашкой мятного чая". Его публиковали "Кастаньоти" и "Эстиа". Издательство "Иродотос" посмертно издало сборники его рассказов "Некоторые не любят погорячей" и "Морская болезнь". Во время пятилетнего пребывания в США переводил современных американских писателей. Хорошо знал древнегреческий язык и был инициатором современного издания греческих классиков в оригинале. Умер по собственной воле в 2001 году, оставив письмо, в котором объявил, что не хочет жить в новом, XXI веке.
ВТОРАЯ ЖИЗНЬ ХАЙРУДДИНА БАРБАРОССЫ
Есть древняя легенда, связанная с Итакой, родиной Одиссея, с Корфу, Закинтосом, с Ионическими и другими островами. Корабли, которые там строились, были без весел и без парусов. Их конструкция предусматривала движение исключительно за счет кормового руля. И вполне возможно, что Одиссей был столь искусным мореходом именно потому, что сначала научился плавать без парусов и весел.
Интересно и еще кое-что. Корфу - это единственный греческий остров, который туркам никогда не удавалось захватить. Почему - долго оставалось тайной.
Свет на нее проливает другая легенда, относящаяся уже к новому времени. Она гласит, что один юноша из Туниса по имени Мохаммед Али Бени, живший в прошлом веке, был нанят переводчиком арабского языка неким английским лордом, большим любителем всякого рода редкостей. Али Бени в царьградских и салоникских лавках покупал для лорда всякие необычные предметы, музыкальные инструменты и книги. Али Бени был суеверен и воздерживался от покупок для своего патрона в те дни, когда ислам запрещает торговлю. Надо отметить и то, что лорд был готов, не раздумывая, платить хорошие деньги за все, что связано с морским делом, а также за молитвенные покрывала, сотканные в еврейских поселениях Южного Туниса, или за картинки из разноцветного африканского песка, засыпанного в бутылку. Такие предметы он особенно любил.
Как-то раз юноша договорился о сделке с неким торговцем, который предложил приобрести для лорда две астролябии - по его утверждению, с кораблей Хайруддина Барбароссы. Лорд потребовал срочно заплатить торговцу и немедленно доставить к себе в дом бесценные инструменты, которые некогда позволяли мореплавателям точно определить местонахождение корабля в открытом море. Между тем как раз в эти дни правилами ислама торговля запрещалась. Вынужденный против своей воли совершить сделку, юноша попал в незавидную ситуацию. Показывая лорду только что купленные предметы, он повредил палец иглой, которая держала на астролябии одно из небесных тел. Ему стало плохо, и он потерял сознание. А так как он не пришел в себя и по прошествии всей ночи, лорд врача. Врач заключил, что юноша впал в состояние, болезненного сна, из которого его надо срочно вывести. Когда с помощью каких-то снадобий это ему удалось, юноша очнулся, но он больше не узнавал никого вокруг себя.
- Что с ним? - с беспокойством спросил лорд, на что врач ответил ему нечто совершенно невероятное:
- Он очнулся от сна Хайруддином Барбароссой.
- Каким еще таким Барбароссой? - вспылил лорд, которому эта комедия уже начинала действовать на нервы.
- Неужели вы не знаете, кто такой Хайруддин Барбаросса? Рыжебородый турецкий пират и военачальник шестнадцатого века.
Лорд, разумеется, прекрасно знал, кто такой Хайруддин Барбаросса, но не мог поверить в такое превращение. Однако черная борода юноши через несколько дней стала рыжей, и он сообщил лорду, что одна из купленных астролябий не имеет никакого отношения к Хайруддину Барбароссе.
- Уж я-то наверное знаю, какими астролябиями пользовались на моих кораблях!
Тогда лорд, прекрасно осведомленный в вопросах истории мореплавания, задал ему вопрос:
- Если ты действительно Барбаросса, объясни тогда, как получилось, что тебе не удалось захватить греческий остров Корфу?
К изумлению лорда, юноша спокойно отвечал, поглаживая свою рыжую бороду:
- Я, прославленный турецкий пират и мореход Кхайр ад-Дин - Хайруддин Барбаросса, как известно, создал могущественный турецкий морской флот, вместе со своим старшим братом в тысяча пятьсот восемнадцатом году завоевал Тунис и, исполняя волю султана, стал беглербегом этой страны. Так что кому, как не мне, известно, почему я не завоевал Корфу.
- Так почему же? - нетерпеливо спросил лорд.
- С тремя своими галерами я неожиданно появился у берегов Корфу, намереваясь захватить этот остров. Зная, что по всему Средиземноморью моему появлению предшествуют страх и трепет, я не обратил никакого внимания на горстку небольших греческих суденышек, неожиданно устремившихся в нашу сторону из одной бухты. Довольно быстро обнаружилось, что для этого маневра они выбрали самый благоприятный момент, а именно как только прекратился ветер. Это был совершенно неожиданный оборот дела. Ветра не было, мои корабли не могли больше идти под парусами, и нам пришлось взяться за весла. Скорость движения упала.
Я был уверен, что отсутствие ветра скажется и на греческих суденышках, но этого не случилось. И я серьезно забеспокоился, когда мои моряки указали мне на то, что греки без парусов и весел легко и быстро, как заколдованные, снуют среди моих мощных кораблей, нанося им ощутимые удары. Они были несравненно подвижнее моих галер с безжизненно обвисшими парусами.
"За счет чего же они движутся? - изумленно спросил я самого себя. - Не иначе им помогает сам шайтан! Но я уже давно наступил на хвост шайтану, так что справлюсь и с ними!"
Я приказал развернуть свои корабли в сторону ближайшей гавани Корфу и налечь на весла, после чего мы стремительно приблизились к берегу и пришвартовались. Теперь греки потеряли преимущество и не решились войти в гавань, где уже высаживались мои воины. Их суденышки рассыпались в разные стороны и скоро вовсе исчезли. У меня было полное преимущество на суше, и мои люди, уничтожая все живое, приступили к захвату острова. Греки отступили на гору и на вершине ее укрепились. Мы бросились их преследовать, но, пробираясь по камням, к чему у меня и у моих людей не было привычки, и не пройдя и половины пути, я вдруг почувствовал, что поднялся ветер, а мои ноздри ощутили запах дыма. Опасаясь, как бы жители Корфу греческим огнем не подожгли мои корабли, я отказался от захвата острова со словами:
- Мы пираты, что делать Барбароссе в греческих горах?
Как только мы отошли от берега, я распорядился привести ко мне одного из захваченных греков и спросил его:
- Как это так, что лодки твоих греков плывут по морю без весел и парусов? Что гонит их по волнам?
- Посейдон.
- Кто такой этот Посейдон?
- Бог моря, властелин морских течений и подводных потоков. Мои земляки с Корфу понимают язык морских борозд и умеют читать, что пишут волны на поверхности моря. И поступают в соответствии с этим. Им не нужна никакая помощь, кроме помощи быстрых морских рек, ведь ветер и весло слишком неповоротливы.
После этих слов лорд прервал рассказ юноши вопросом: